Глава 13. Принять реальность (1/2)
По велению судьбы Скарамучча проснулся рано утром с ужасным желанием попить воды и выблевать свои внутренности. Возможности своего организма он явно вчера переоценил, ориентируясь на прошлый опыт. Похожий инцидент уже недавно случался, но последствия ограничились только разбитой бутылкой и порезанными пальцами, поэтому казалось, что в этот раз также ничего необычного не произойдёт.
К сожалению, произошло.
Осмотревшись после пробуждения, он обнаружил себя на полу, плотно закутанным в тёплое зимнее одеяло. Он не знал, откуда оно взялось, но был безмерно благодарен его наличию, потому что от долгого пребывания на холодном паркете ноги уже успели закоченеть. Странно, но ещё недавно ничего не предвещало того, что ему придётся остаться здесь с ночёвкой. Обстоятельства в этот раз решили за него.
«И почему я вообще спал на полу?»
Ожидаемо, что в комнате общежития не имелось дополнительного спального места, но Скарамучча думал, что на пол постелют хотя бы матрас, чтобы гость совсем ущербно себя не чувствовал. Оставалось подозревать, что либо жители этой комнаты оказались крайне бедны на постельное бельё, либо его не очень жаловали как гостя. Оба варианта звучали правдоподобно.
Выкарабкавшись из-под шерстяного укрытия, Скарамучча сморщил нос от прохлады, наполнившей помещение. Срочная потребность в детоксикации никуда не делась, поэтому он пересилил себя и выполз полностью в холод, торопливо проковыляв в сторону ванной комнаты. К счастью, дверь, ведущая к ней, находилась всего в паре метров от кроватей.
По завершении омерзительного процесса опустошения желудка, он умылся и ненадолго замер, стоя у зеркала. В голове трещало, словно туда воткнули сотни спиц, а всё остальное тело ощущалось так, будто каким-то чудом выжило после автомобильной аварии. Суставы ломило, отлёженные на полу конечности кололо, а противная тошнота не исчезла даже после пяти минут, проведённых перед унитазом.
— Нахер это всё.
Он ведь уже давал себе обещание завязать с употреблением алкоголя и всё равно снова наступил на те же грабли.
Вздохнув, Скарамучча опустил взгляд на руки. Вчера он впервые снял бинты, чтобы вызывать меньше вопросов у постояльцев общежития. Одного замотанного марлей калеки им бы хватило. Возможно, это было верным решением, ведь порезы довольно быстро затянулись, но прикосновения к внутренней стороне ладоней всё ещё причиняли слабую боль. Однако болячки на руках не шли ни в какое сравнение со стыдом, покрывающем всё тело невидимым пузырём.
Скарамучча стиснул зубы. Память о вчерашнем вечере, конечно, слегка затуманилась, но общая картинка оставалась ясной. По крайней мере, спектакль и своё амплуа божества-искусителя он запомнил чётко.
«Пиздец, и что только у меня в голове творилось...»
Теперь к физической головной боли прибавилась метафорическая, а также новая цель на сегодня: извиниться перед Кадзухой, пока тот не истолковал себе события как-нибудь превратно. Одна мысль о произошедшем заставляла тело потеть и обостряла желание куда-нибудь пропасть, да на подольше.
Несмотря на общее сомнительное самочувствие, внутри разгорелось желание выйти покурить, поэтому после умывания Скарамучча стремительно вынырнул обратно в комнату.
В ней также было довольно прохладно, тихо и темно. Уличная мрачнота заползала в помещение сквозь незашторенные окна. В ней с трудом различались три фигуры, расположенные на своих спальных местах, две из которых были туго завёрнуты в шерстяные одеяла, как рыбные роллы. Кавех сильно ворочался, закутавшись в него с головой, а его интеллектуальный недруг лежал в позе мертвеца на похоронной процессии. Его чуть всклокоченные пряди до сих пор скрывали под собой большие проводные наушники.
«Он их вообще когда-нибудь снимает, интересно?»
Подойдя ближе и посмотрев на Кадзуху, Скарамучча сжал ткань кофты на груди от распирающего изнутри паршивого ощущения: его тело было свёрнуто калачиком и лежало в углу кровати, пока из тёплого на нём оставалась только вчерашняя одежда.
«Ты...»
Пропали слова, которыми можно было описать то, что происходило у него сейчас в голове, но возникшая благодарность вперемешку с ещё большим стыдом дали понять, что одного извинения теперь явно будет недостаточно.
«Что же я натворил?»
Скарамучча отвёл виноватый взгляд от Кадзухи, накрыл его одеялом, поднятым со своего места на полу, и пошёл к столу, из-под которого вскоре достал свой потрёпанный жизнью рюкзак. Внутри всё ещё оставалось много хлама: библиотечные книги, конспекты, ручки и карандаши, валявшиеся прямо на дне, какие-то смятые бумажки и... он был готов ударить себя по лбу, увидев последний предмет.
Белая картонная коробка, скрытая под рваными кусками голубоватой ткани.
— Чёрт! — вслух выругался Скарамучча, после чего испуганно огляделся, чтобы убедиться, что никто не был случайно разбужен.
«Надо деть куда-то эту штуку, пока Кадзуха не проснулся».
Схватив упаковку с подарком, он начал бегло перебирать различные варианты в голове и в итоге остановился на выдвижном ящике стола. Быстро закинув туда гаджет, он закрыл дверцу и немного успокоился. Это место было бы несложно пропустить при беглом осмотре, да и Кадзуха с его постсессионной рассеянностью наверняка поверит, что мог туда что-нибудь закинуть и забыть. В душе заиграл небольшой стыдливый укор, но Скарамучча стряхнул его с себя, понимая, что других вариантов нет. Завершив миссию по очищению своей кармы, он достал из кармана пачку сигарет, накинул на плечи куртку и вышел через коридор на общий балкон.
Бетонированная клетка выглядывала прямо на двор, где, кроме кучи машин, пустых клумб и огромной свалки, не было ничего примечательного. Дул несильный ветер. Желтоватые металлические ограждения покрывал снег. Скарамучча простоял на прохладе несколько минут, задумчиво глядя в пыльную тьму, а после вернулся к своей главной вредной привычке. Не сказать, что процесс выпускания горячего дыма из лёгких сильно его согрел, но тело немного расслабилось.
Спустя пару минут умиротворяющий процесс выкуривания табака прервался звуком открывшейся позади двери. Последующие за ним беззвучные шаги не оставляли никаких сомнений в личности человека, потревожившего его.
— Почему не спишь? — спросил Кадзуха, становясь рядом.
Его плечи покрывало песочного цвета пальто, а шею защищал от холода серый клетчатый шарф.
— А ты? — ответил вопросом на вопрос Скарамучча, борясь с неуютностью.
— Захотелось воздухом подышать.
— Мне тоже.
Они простояли некоторое время молча. Облако светлого дыма, высвободившееся изо рта, слилось с дыханием Кадзухи. Скарамучча отрешённо следил на тем, как оно уносилось морозным ветром и растворялось в черноте.
— Я...
— Вчера было весело, — перебил Кадзуха.
Вмиг захотелось уменьшиться до размеров бусины и пулей броситься с балкона, но его эмоции, по-видимому, не разделялись. На персиковом лице нежно розовел румянец и сияла широкая улыбка. Как всегда.
«Это прикол такой?»
— Думаешь? — не веря своим ушам, Скарамучча решил удостовериться.
— Да. Мы давно уже так не развлекались вместе, особенно в компании. Это всё навевает ностальгию. Шутки, игры, разговоры ни о чём...
«Ага, а ещё пьяные домогательства!»
Повернувшись спиной к улице, он сделал последнюю тяжку и кинул сигарету через плечо прямо за ограждение. Кадзуха раньше всегда отчитывал его за такое, но сейчас по неизвестной причине промолчал. Может, ему просто было стыдно признаться в том, что вчерашний инцидент его задел?
Так или иначе, Скарамучча всё же решил извиниться, раз представилась возможность:
— Я хотел бы поговорить о том, как себя вёл вчера...
— Тебе не нужно извиняться за это.
Он был больше не в силах продолжать. Мысль о том, что Кадзуха понял его без уточнений, усиливала желание сгинуть где-нибудь внизу под зимней резиной незнакомого автомобиля.
— Не беспокойся. Многие люди немного сходят с ума, когда пьянеют, в этом нет ничего стыдного. Тем более, мы ведь друзья.
Успокаивающие речи парадоксально лишь вынудили почувствовать себя хуже. Скарамучча тяжело выдохнул.
«Верно, мы друзья...»
— Да...
Ещё немного постояв, Кадзуха очистил снег с с бортиков и опёрся на них локтями, задумчиво глядя вперёд.
— Я не очень хорош в играх на угадывание, на самом деле, — начал он с чего-то и достал из широкого кармана худи смятый листочек.
На развёрнутой бумажке показались два слова, в которых заключалось одно значение: «День рождения». Только почему-то само словосочетание было неаккуратно зачёркнуто.
— Это же твоя бумажка, — обратил внимание Скарамучча.
— Да, — вздохнул Кадзуха, — я так и не смог узнать своё слово до конца игры. Сейчас даже радуюсь этому.
Скарамучча повернул голову в его сторону. Ему показалось, или в глазах Кадзухи промелькнула нотка чего-то печального?
— Почему?
— Я вроде бы уже говорил, что не очень люблю праздники, — до ушей донёсся ещё один натужный вздох, а затем возникла недолгая пауза. — ...Этот праздник мне особенно не нравится отмечать. Даже от его названия становится некомфортно.
Если задуматься, Кадзуха вправду всегда игнорировал дни рождения и другие памятные даты, даже когда они касались его самого. В первый год их знакомства Скарамучча даже пропустил его юбилей и очень расстроился из-за этого. По прошествии своего двадцатилетия друг даже не поделился с ним никакой информацией, просто продолжил вести себя как обычно. Скарамучча тогда так сильно разозлился, что решил самостоятельно вычислить день. Для этого пришлось подключить капельку дедукции и одну заносчивую любительницу гороскопов. Она предложила Кадзухе выяснить астрологическое значение своего знака зодиака и узнать что-то про судьбу, после чего путём нехитрых манипуляций определила точную дату его рождения — двадцать девятое октября. Затем в нужный день Скарамучча молча впихнул другу в руки какую-то штуковину для смешивания напитков и удалился на пары. Кадзуха был слегка ошарашен, но «спасибо» сказал, хотя ситуацию это не улучшило, ведь подарок развалился на следующий день после первого использования.
Пышные вечеринки и обилие гостей ему тоже никогда не нравились, но важность определённых дней им не отменялась. Пускай в одиночку, пускай без подарков, но он всё равно предпочитал создавать вокруг себя приятную атмосферу на время праздников. Кадзуха в этом совсем был на него не похож.
Теперь Скарамучча осознал, что у друга всё же имелись причины так себя вести. Казалось бы, этот факт почти ничего не менял, но внутренности, однако, неприятно сдавило.
Всегда перед ним представал только улыбчивый образ паренька, который посвящал жизнь учёбе и наслаждался общением со сверстниками. Его мягкий голос распускал в животе букеты душистых цветов и заставлял порхать бабочек. Так приторно и слащаво, что это чувство можно было сравнить только с тирамису, утопленном в сахарной пудре. Но со временем Скарамучча принял это нелепое состояние, и даже начал наслаждаться им (до тех пор, пока оно не делало его поведение глупым). Сейчас же его представления о реальности в некоторой степени изменились.
Он понял, что на самом деле не знал Кадзуху как человека. Они часто обсуждали повседневные вещи, проводили вместе время, гуляли, но за весь период их общения знаний в голове о личности своего предмета любви у него не сильно прибавилось. Раньше думалось, что ежедневной рутины достаточно. Теперь же хотелось узнать о нём больше, в частности о тех потаённых переживаниях, что скрыты от глаз и ушей большинства. Помочь, подсказать, поддержать, но имел ли он право? Они ведь просто друзья...
— Понятно.
Сам Кадзуха в это время, наверное, тоже о чём-то размышлял, стряхивая снег. Его нос и щёки ещё сильнее заалели из-за обжигающего зимнего ветерка, как и кончики пальцев, непосредственно убирающие снежные кучи. Скарамучча собирался достать и предложить ему свои перчатки, которые валялись где-то в куртке, но остановился, поскольку одна деталь зацепила его внимание.
— А это... — он указал взглядом на торчащий из-под задравшегося рукава пальто красный ремешок.
Кадзуха сначала немного замялся, но всё же показал своё запястье, после чего Скарамучча застыл в недоумении. На его кисти висел гаджет аналогичный тому, что он видел недавно в подарочной коробке.
— Это... это просто браслет, — почему-то в ответе чувствовалась нотка неискренности. — Он измеряет пульс.
Скарамучча насторожился.
«Я точно не видел на нём никаких цифр. Может, не нашёл?»
— Выглядит любопытно. Покажешь, как работает?
Кадзуха опустил взгляд и на секунду замер. Скарамучча был готов усомниться в его словах, но немного погодя гаджет включился. На экране загорелась подозрительно знакомая белая горизонтальная линия. Зажав двумя пальцами невидимую кнопку сбоку и сенсор на экране, Кадзуха заставил её сначала завернуться в кружок, а после обрести форму не анатомического сердца. Через пару мгновений картинка начала изображать ритм пульса, с каждой секундой увеличивая скорость ударов. Цифровых значений всё ещё не появлялось.
«Странная штука».
Кадзуха вновь зажал боковую кнопку, после чего сердце застыло, перестав биться, а экран потух. Потом он опустил руку.
— Думал спортом заняться, но пока никак не могу себя заставить, — он неловко рассмеялся, а Скарамучча погрузился в мысли. Что-то в его голове не складывалось.
«Разве для спорта не проще взять нормальные смарт-часы с цифрами? Кому такой подарок вообще может быть полезен? Глупость какая-то».
— Понятно, — но в действительности понимание к нему так и не пришло.
Ещё немного подышав холодным воздухом, оба вернулись в комнату.
— Ты какой-то чересчур бледный. Всё нормально? — вдруг спросил Кадзуха, пока Скарамучча сохранял на флешку сделанную вчера научную работу.
— Вообще прекрас... Чёрт!
Он закрыл рот ладонью, резко вскочил и побежал со всех ног в ванную. Дверь захлопнулась с грохотом.
— Похмелье — вещь суровая и беспощадная.
Кадзуха тотчас развернулся, увидев за собой Кавеха, который уже успел проснуться.
— Да... — выдохнул он и согласился с соседом.
Кавех поднялся с кровати и подошёл ближе к стоявшей у стола фигуре.
— Ты ему рассказал? — прошептал он.
Кадзуха мотнул головой.
— Нет.
— Ясно, — Кавех устало потёр переносицу. — Ты точно думаешь, что твоё бездействие что-то решит?
— Не знаю, — честно признался Кадзуха с ноткой печали в голосе, — Но мне также кажется, что сейчас мои действия сделают только хуже.
— Ладно, поступай как хочешь, но я всё же считаю, что ты неправ.
В воздухе повисло немое напряжение.
Совсем скоро дверь ванной комнаты распахнулась, позволив бренному телу вывалиться из неё.
— Вот интересно мне, зачем столько пить, если не умеешь, — обратился Кавех к тому, кто не только повадками, но и цветом кожи уже сильно напоминал киношного зомби.
— Дурак, извиняюсь. Раньше такой хуйни не было, Кадзуха подтвердит.
Названный кивнул и молча продолжил смотреть на то, как взъерошенный труп старательно заползал на его кровать, чтобы найти там своё посмертное пристанище.
Кадзуха хоть обычно и не сопровождал его на пьянках, но иногда встречал уже после них, чтобы довести неуклюжую тушу до дома, которая зачастую выглядела даже бодрее и трезвее, чем он сам, — человек, который предпочитал не пить вовсе. Только совсем недавно Скарамучча заметил, что от спиртного его стало уносить значительно быстрее и доводить до состояния, в котором он не мог себя полноценно контролировать.
— Вы закончили, получается?
— Нет, работы много ещё, но Скар сказал, что допишет сам.