Глава 11. Игра (1/2)

Кухня за короткий срок снова погрузилась в молчание. Вот только Скарамучча так и продолжил стоять с выпученными глазами, переваривая то, что произошло минуту назад. Он почувствовал себя странно: от нелепости ситуации ему хотелось одновременно провалиться под землю и истерически заржать.

Обычно он всегда избегал чересчур приторные вещи наподобие шоколада и конфет, но почему-то именно в тот момент, когда за дверцей холодильника перед ним явилась невскрытая шоколадная плитка, туман плотно окутал разум, преграждая путь для адекватных решений. Вероятно, последствия многодневных недоеданий сказывались на нём сильнее, чем ему самому казалось. Недавний инцидент с падением в обморок аналогично стал тому подтверждением. Скарамучча никому о нём не говорил и надеялся, что Кадзуха тоже об этом никогда не узнает, но его странное поведение определённо могло вызывать подозрения. Кроме того, наличие ненадёжного свидетеля только сильнее всё усложняло.

Скарамучча выкинул в стоявшую рядом мусорку смятую фольгированную упаковку и наконец забрал из холодильника то, за чем пришёл, а именно несколько банок светлого пива, после чего направился на выход.

Коридор по пути обратно преимущественно был таким же пустым. Скарамучча сначала считал, что следует верной дороге, но на четвёртом повороте всерьёз задумался о том, что это здание проектировал дьявол. Он очень долго плёлся с холодными банками в руках, чувствуя себя то ли курьером алкомаркета, то ли просто дебилом, ведь номер нужной комнаты уже на сотнях не совпадал с теми, которые были сейчас в его поле зрения. К счастью, спустя время, перед ним всё же явилась живая душа.

Это был студент невысокого роста в полосатой спортивной куртке с тёмными волосами зеленоватого оттенка. Он хмуро стоял у одной из дверей и с кем-то переписывался по телефону.

— Привет, не знаешь, где тут комната «двести шесть»?

Незнакомец озадаченно глянул на вопрошателя, словно не сразу понял, что обращаются к нему.

— Двести шестая комната говорю где!

Смысла повышать голоса не было, так как парень явно не имел проблем со слухом, но Скарамучча сделал это машинально, чуть не нарвавшись на конфликт. К счастью, чудик только выключил телефон и презрительно смерил его взглядом.

— Там, — ответил он, указав пальцем в один из проходов. — Два раза повернёшь налево и выйдешь к двухсотым.

— Понял.

«Придурок какой-то».

Больше юноша ничего не сказал, продолжив с кем-то заинтересованно переписываться. Скарамучча же прошёл по указанному направлению и, к своей удаче, добрался до нужного крыла.

Внутри комнаты вновь царила атмосфера уныния и безнадёги, но возвращение помощника с кухни моментально её развеяло.

Кавех вскочил с кровати с радостным «О!», завидев принесённый букет из жестянок с низкоградусным алкоголем, а Кадзуха тупо косился на вошедшего, сидя вполоборота на своём излюбленном месте за столом.

Скарамучча со вздохом плюхнулся на койку друга и щёлкнул крышечкой одной из банок.

— Похоже, кого-то в конце дня придётся поминать, — шутливо прокомментировал Кавех, вспомнив историю об особом пристрастии его нового знакомого к выпивке.

— У меня крепкий организм, выживу, — Скарамучча сделал первый глоток, поглядывая краем глаза на Кадзуху, который отрешённо рассматривал угол комнаты.

После передышки они планировали сразу вернуться к акту учебного садомазохизма, но этому помешал внезапный стук в дверь. Кавех подошёл и на удивление аккуратно её открыл.

— Кто из вас съел мой шоколад?! — сердито донеслось из-за порога.

Скарамучча чуть передвинулся к краю кровати, смещая своё туловище подальше от взора сердитого гостя. По его грозному тону было ясно, что преступнику конец, если его обнаружат. Но, не сдержав любопытства, он всё-таки чуть высунул голову из-за угла, чтобы рассмотреть лицо недовольного. Не каждый день ведь доводится стать свидетелем такого рода сцены.

«Ох, блять, это же тот чел из коридора».

В миг к нему пришло осознание: действительно, чёрная куртка в вертикальную полоску, зеленоватого оттенка волосы, торчащие в разные стороны как ворсинки зубной щётки, глаза, обведённые контрастной подводкой — классический образ типичного неформала, которые были популярны пару десятилетий назад. Именно этот человек недавно указал ему дорогу до нужного поворота. И почему же он пришёл именно к ним?

Озвученный вопрос не походил на крик рассерженного Кавеха в сторону равнодушного аль-Хайтама, но угроза и возмущение прослеживались в голосе довольно чётко. Вскоре он спросил повторно:

— Где. Мой. Шоколад?!

Кавех вылупился на него:

— Я правда не понимаю о чём речь. Мы только напитки из общей казны брали.

Вдруг взгляд студента упал на Скарамуччу, который отчаянно пытался слиться со стеной.

— Ты! — палец указал на него, — Я видел, как ты недавно выходил из столовой! Верни мою шоколадку!

— Придурок, какая шоколадка? Что ты несёшь вообще?

И как чудак вообще понял, что виновник именно он? Вроде Скарамучча аккуратно выкинул фантик после варварского убийства сахарного изделия, а не ходил по коридору, оставляя за собой след из его останков. Видимо, утреннее взаимодействие с монэки нэко не особо прибавило к его удаче, что теперь только укрепило скептицизм.

Вдруг Кадзуха встрял в их диалог:

— Сяо, прости, это я, — Скарамучча удивлённо на него посмотрел. — Перепутал случайно свою полку с твоей. Обещаю, что на днях куплю новую.

Фрик по имени Сяо чуть остыл и успокоился.

— Эх, ладно, — ему явно было грустно от утраты драгоценной сладости, но злым его лицо больше не казалось.

Напоследок он печально вздохнул, после чего просто кивнул и убрался восвояси. Как только замок на двери щёлкнул, Скарамучча, явно не выкупив прикола, обалдело уставился на Кадзуху, но тот вместо дачи пояснительных комментариев просто нелепо изобразил улыбку.

«Дурдом, а не общежитие», — подумал Скарамучча.

***

Прошёл ещё примерно час. Здание потихоньку начали заполнять уставшие юноши и девушки, которые проходили по коридору полусогнутые, еле волоча за собой ноги. В голове тут же сложилась ассоциация с зомби. Дверь долго оставалась открытой, чтобы проверить комнату, благо, хоть отопление здесь имелось, но, увы, работало оно посредственно.

— Так, большая часть готова, — не скрывая радости, сказал Кадзуха, указывая на документ с кучей страниц, исписанных никому неинтересной информацией.

— Ураа... — протяжно поддержал его лежащий на кровати друг, который, покончив с энергетиками, теперь заливал в себя литры нефильтрованного. Сейчас он сам больше напоминал ожившего мертвеца.

Кавех смерил его сочувствующим взглядом.

— Я думаю, вы можете на сегодня закончить. Скоро вернётся зануда и будет ворчать по поводу бардака.

— Да, хорошо, я сейчас приберусь.

Кадзуха оглядел театрально страдающую тушу своего приятеля и решил его больше не беспокоить, в одиночку приступив к процессу разгребания мусора на столе.

— А это что такое? — неожиданно он достал из горы банок мятый полосатый листочек, вырванный из какой-то записной книжки.

Посреди бумажки было написано ничем не обусловленное слово «диван».

Кавех обернулся и хохотнул:

— Ха-ха, это мы играли с соседями в «Угадай кто я»<span class="footnote" id="fn_36635287_0"></span> пока тебя не было, — он приложил ладонь к чёлке и пояснил. — Лепишь бумажку на лоб и угадываешь, какое слово тебе загадали. Довольно просто.

Кадзуха тоже прислонил листочек ко лбу, непроизвольно повторяя за ним.

— Звучит интересно.

— Можем попробовать, если хочешь. Сейчас много народу уже вернулось. Как вариант, могу ещё предложить ребятам из соседних комнат присоединиться. Пока имеется выпивка, они наверняка согласятся, — Кавех глянул на хмельного зомби, распластавшегося на кровати в форме буквы «Х», и добавил. — Если, конечно, твой друг всё сейчас не выпьет.

Кадзуха неловко посмеялся, пока «зомби» ярко выразил возмущение в ответ на данный художником комментарий:

— Чушь не неси, тут полно ещё, зови людей, если надо, — он отложил в бок пустую банку и фыркнул. — Но я не фанат подобного, если вам вдруг интересно.

Рассматривание орнамента на потолочных плинтусах определённо доставляло ему больше удовольствия, чем перспектива общаться с толпой незнакомцев, но пока его никто не донимал, посторонние не были помехой.

И спустя время народу в комнате действительно прибавилось. Во-первых, вернулся аль-Хайтам, который почти сразу же уселся на свою постель и стал смотреть какие-то документальные фильмы на ноутбуке, во-вторых, к счастью, даже с наличием бесплатного алкоголя, другие студенты не особо хотели играть в игры, больше предназначенные для развлечения среди друзей. У многих были свои причины отказаться, в том числе и самое банальное — наличие более важных дел. Однако двое всё-таки согласились. Это был, уже знакомый им ранее, хмурый любитель шоколада Сяо и его приятель Итэр.

Присутствие в комнате неформала со странной любовью к сладкому, конечно, напрягало, но второй парень выглядел вполне вменяемо и даже дружелюбно. В этом он чем-то напоминал Кадзуху. Только ростом был пониже и чаще шутил. В общем, весьма общительная персона, с которыми обычно Скарамучча предпочитал часто не взаимодействовать.

Ещё сильнее поражало, что в последствии даже аль-Хайтам решил к ним присоединиться. Огромным желанием он, конечно, не светился, но сам факт согласия говорил о многом. Возможно, документалки оказались не слишком увлекательными по сравнению с утренней литературой.

Скарамучча, уже порядком захмелевший, сразу принялся засыпать Сяо доставучими вопросами, которые обычно позволял себе только в мыслях:

— Ты типа эмо? Или панк? Слушаешь депрессивную музыку? У тебя волосы торчат так, словно тебя током ударило.

Лицо юноши сделалось суровым, и он хотел что-то сказать в ответ, но успокоился, когда на его плечо мягко легла рука добродушного приятеля.

— Я не буду реагировать на твои провокации, — прозвучало сухо и сдержанно.

Скарамучча усмехнулся, но, почувствовав неуютные ёрзанья Кадзухи рядом с собой, решил больше до неформала не докапываться.

Сейчас все, за исключением аль-Хайтама, расселись на паркетном полу, на который Кавех предусмотрительно постелил плед. (Зима же всё-таки) Сначала любитель пива и энергетиков вовсе не изъявлял желания присоединяться, но то ли промилле в крови, то ли скука побудили его также вступить в игру.

Алкоголя им действительно было выпито много. Уже сейчас Скарамучча ярко ощущал, как все его конечности значительно потяжелели, а глаза отказывались слушаться и смотреть строго в определённом направлении, постоянно норовя уставиться в пол. По этой причине он периодически мотал головой из стороны в сторону в попытках стряхнуть с себя это состояние, хоть и результат был краткосрочный. Вскоре странное поведение стало заметно для окружающих.

Кавех саркастично бросил:

— Чего головой мотаешь? Блох пытаешься стрясти?

Скарамучча фыркнул, но не ответил.

«Сам блоха, блин!»

Теперь любое нарушение координации превращало его в клоуна по умолчанию, но сил и мотивации исправить ситуацию у него не нашлось.

Когда Кавех закончил расчленять блокнот и раздал каждому по листочку, все участники игры взяли ручки, приступив к распределению ролей по часовой стрелке. Итэр первый забрал у аль-Хайтама бумажку и передал Скарамучче, чтобы тот держал её у лба. На самом деле всем бы хватило и этого, но он решил взять со стола скотч и воспользоваться им для более надёжной фиксации.

— Больной, — проворчал Сяо, косо поглядывая на сие действо.

— Ё-моё, ты бы хоть на кожу прилепил, а не на волосы! — Кавех обречённо вздохнул, видимо, поняв, что давать вразумительные советы теперь бессмысленно.

Кадзуха сидел рядом, глубоко задумавшись, поэтому не сразу обратил внимание на залипания друга.

Скарамучча в это время старался отлепить бумажку от волос, но каждый раз недовольно морщился, когда липкая лента отказывалась открепляться, не прихватив в придачу спутанные пряди. Он настолько был сосредоточен на данном занятии, что даже не заметил, как Кадзуха положил одну ладонь ему на лоб, придерживая волосы, после чего последующий рывок помог без последствий отлепить листок.

— О! — только получилось воскликнуть.

Кадзуха неловко улыбнулся и обратился к нему:

— Просто покажи бумажку остальным, чтобы они запомнили слово, а потом держи в руках.

Скарамуччу неиронично восхитила эта простая мысль:

— Кадзуха, да ты чёртов гений!

Положив клетчатый лист на пол, он уселся поудобнее, скрестив ноги, и стал следить за ходом игры.

— Так, начнём с меня, — Кавех выглядел самым воодушевлённым, — я живой организм?

— Да, одноклеточный, — отозвался аль-Хайтам, который всё ещё находился поодаль на своей постели. Его серьёзному образу точно не подходило сидение на полу в раскорячку.

Кавех раздражённо стиснул зубы, а потом приблизился к сидящей в кругу компании и прошептал:

— А можно его из игры убрать как-нибудь?

Кадзуха только улыбнулся, глядя на записку с коротким словом «туфля» у него на лбу:

— Ну, технически, его ответ не так далёк от истины.

Кавех немного растерялся и зло зыркнул в сторону Скарамуччи, потому что именно он выбирал ему слово, но тот опять переключился на свою волну, перестав обращать внимание на присутствующих в комнате. Намного более занимательным ему виделся процесс раскладывания в ряд жестяных крышек от пивных банок и выпитых энергетиков. Архитектор-третьекурсник также быстро потерял к нему интерес и повернулся к тем, кто ещё поддерживал связь с реальностью.

— Так я живой?

— Нет, — отрезал Сяо, — дальше твой ход.

Скарамучча, в чью сторону указала рука, сначала не отреагировал, но, когда Кадзуха пихнул его в плечо, всё же неохотно поднял голову. Сяо, казалось, был готов зашвырнуть в него чем-нибудь тяжёлым, но стойко держался. Впрочем, его это уже не волновало.

Сложив пальцы на подбородке, он несколько секунд задумчиво мычал, а потом внезапно выдал:

— Я вкусный?

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Неизвестно, чем именно она была вызвана.

— Ты точно в бумажку не подглядывал? — с нескрываемым сомнением спросил Кавех.

— Неа, — Скарамучча был абсолютно искренен.

— Ха-ха, удивительно, как пьяный мозг может генерировать такие странные мысли и при этом попадать в точку.

— Значит, да?

— Да. Хотя... — Кавех повернул голову в сторону аль-Хайтама, заподозрив подвох, — Ты точно подразумевал еду?

Тот спокойно ответил, на мгновение отлепив глаза от ноутбука:

— Нет. Тут другое значение.

Кавех, последовав примеру самого нетрезвого члена их команды, ненадолго завис, а после повернулся к Скарамучче, чтобы попытаться дать ему внятное объяснение:

— В общем, в одном значении этого слова ты будешь вкусный, а в других — нет.

Поддатый студент, уже почти вернувшийся к перебиранию крышечек, только растерянно почесал лохматый затылок:

— Нихера не понимаю.

— Задавай дальше вопросы, — поторопил его Сяо.

Эмо-панк-шоколадоед уже давно не скрывал своей неприязни, но у Скарамуччи эта реакция не вызвала никаких эмоций. Он просто проигнорировал нетерпеливый наезд, начав выстраивать из жестяных открывашек причудливые фигуры. Для него сейчас стала невыполнимой задача сосредоточиться на нескольких вещах одновременно. Методичное занятие хоть немного способствовало поддерживанию сознания в ясности, а тела в относительно вертикальном положении, но даже так мысли всё равно порой уплывали куда-то не туда.

«Пиздец, и с чего меня так понесло?» — подумал он, после чего наконец продолжил:

— Мною можно мыть пол?

— Что не так с твоими вопросами? — снова выразил недовольство Сяо.

— Нет, — спокойно ответил Кавех и перевёл взгляд на сидящего рядом, — дальше Кадзуха.

Названный также не выражал сильной заинтересованности в игре, хоть и сам изначально её проявил. Взгляд его был устремлён куда-то в стену, пока остальные активно участвовали в обсуждении. На Кадзуху это не походило, ведь он обычно любил весело проводить время в компании, хоть и не всегда брался быть инициатором тусовок.

— А? — он сначала посмотрел на Скарамуччу, который уже успел выложить из блестящих колечек кривенькое сердечко, а затем на Кавеха и задал вопрос. — Хм... я предмет?

На его лбу красовался листик с короткой фразой: «День рождения».