Глава 10. Тяжбы студенчества (1/2)
Скарамучча поднялся наверх по обшарпанным ступенькам и попал на второй этаж. Совет идти «туда, где слышно больше всего ора» привёл его в длинный коридор, в конце которого виднелась приоткрытая белая дверь. Именно из-за неё громко доносилась ругань. Голоса звучали эмоционально, но при этом неразборчиво. Он медленно подошёл ближе.
Внезапно посреди перепалки из комнаты кто-то выбежал, распахнув дверь до конца, чуть не сорвав её с хрупких петель.
— Ну и сиди тут один, если тебе шумно! Я не собираюсь прекращать свою работу, только если тебя в ней что-то не устраивает!
Это оказался высокий стройный юноша с большим деревянным мольбертом под мышкой. Он сначала очень театрально чему-то возмущался, активно жестикулируя, затем хмыкнул, подтянул к себе огромную бандуру с прилепленным на неё с помощью какой-то жвачки листом, и ушёл в темноту, не оборачиваясь.
Скарамучча дождался, пока тот скроется из его поля зрения, и осторожно заглянул внутрь. В скромном помещении, где ремонт, судя по всему, не проводился уже как минимум пару десятилетий, располагались три небольшие кровати, разделённые лишь низкими дубовыми тумбочками. По левой стене находился неказистый шкаф с потёртыми углами, а напротив стояли два рабочих стола, один из которых был сильно завален какими-то красками, холстами и кучей других принадлежностей для рисования.
— Ты кто?
Услышав ровный низкий голос, обращённый, вероятно, к нему, Скарамучча резко перевёл взгляд в угол комнаты. На самой дальней кровати, изголовье которой было плохо видно из прохода, сидел, закинув ногу на ногу, солидного вида студент, наверняка старшекурсник. В его руках была книга, а уши закрывали большие проводные наушники.
— Я?
Скарамучча на секунду потерялся в мыслях.
— Ну пока других людей, кроме тебя, я перед собой не вижу. Или ты решил, что являешься приведением?
От студента веяло безразличием и холодом, но не настолько явными, чтобы были причины последовать примеру бедняги с мольбертом.
— Неплохой вариант, чтобы избежать лишних расспросов, но, увы, я человек, — Скарамучча достал телефон, где на разблокированном экране высветилось сообщение от Кадзухи с указанным номером комнаты, и показал его жильцу, — Скар я.
— Аль-Хайтам, — кивнул тот, после чего вновь опустил взгляд в желтоватые страницы.
Скарамучча не знал куда деться в присутствии этого типа, всем видом выражающего нежелание взаимодействовать с посторонними, поэтому просто молча пялился, пока тот продолжал читать. Он сам часто уходил в себя в процессе поглощения информации из текстов, но настолько игнорировать происходящее вокруг всё-таки не мог. Тяжело было понять, аль-Хайтам вызывал у него больше восхищение или недоумение своим поведением. Тем не менее, спустя секунд двадцать тот всё же соизволил закрыть свою увлекательную книгу и повернуться в сторону гостя.
— Вообще, Кадзуха предупредил, что к нему кто-то должен прийти, но он ещё не вернулся. Так что можешь пока тут посидеть, главное, шум не создавай.
После чего он опять переключил внимание на книгу. Возможно, это было и к лучшему.
Скарамучча был рад, что хотя бы не ошибся комнатой. Вновь её осмотрев, он заметил на одном из столов плоский прямоугольный горшок, из которого торчало маленькое деревце. Это была точная копия обычного дерева, но в стократ уменьшенная. Толстый извилистый ствол и растопыренные веточки, на которых висели пучки зелёных листьев. Только, в отличие от обычных, по размеру те были сравнимы с монетой или крышкой от пивной бутылки.
Ещё одно подтверждение того, что чутье привело его в нужное место. Кадзуха всегда увлекался инадзумской культурой, но не в том виде, в каком это привыкли видеть. Он не смотрел анимированные сериалы, не собирал фигурки мультяшных персонажей из пластика, даже не читал знаменитые чёрно-белые комиксы, но с удовольствием писал стихи и хранил сувениры, привезённые когда-то его отцом из заграницы. Ну а также, как выяснилось, выращивал бонсай прямо на письменном столе в общежитии. В принципе, почему бы и нет?
Скарамучча наконец разместился на стуле и провалился в мысли, разглядывая изящное дерево скромных габаритов. Комнатные растения ему нравились только в детстве, со временем их присутствие дома стало бесить. Букеты цветов обычно быстро вяли и оставляли после себя кучу мусора, саженцы в горшках тоже почти никогда не жили слишком долго. Он до сих пор изумлялся, как у него в квартире всё ещё пребывал кот, ведь раньше даже кактусы умудрялись гнить, успев лишь пустить корни на его территории.
Закончив сверлить взглядом растение, Скарамучча переключился на стоявшую неподалёку керамическую фигурку трёхцветного котика с поднятой вверх лапой и негромко усмехнулся, узнав в нём ещё один символ восточной культуры. Считается, что такой кот должен приносить владельцу удачу. Как абсолютный скептик без признаков везения за спиной, он равнодушно ткнул пальцем в кончик лапки. В ответ кот начал милейшим образом приветствовать его, радостно ей помахивая. А звук, издаваемый при покачивании, чем-то напоминал тиканье часов.
«Точно, часы!»
Пошарившись в кармане рюкзака, Скарамучча нащупал на дне квадратную коробочку с чужим подарком, который так неудачно попал в его кривые руки. Теперь вновь пришёл черёд задуматься над тем, как его вернуть. Отдать напрямую Кадзухе было бы проще всего, но явные следы эксплуатации и клинической смерти от разлитого чая поставили бы его в неловкое положение. Может, имело смысл просто подложить коробочку в ящик стола, пока владелец не вернулся? Всё равно книжный червь в наушниках игнорировал любую движуху, не входящую в его узкий круг интересов, а скандалист-художник свалил куда-то в неизвестном направлении. Это был идеальный шанс, вот только...
Рука не успела даже полноценно достать многострадальный предмет из сумки, как дверь снова чуть не снесли к чертям.
В проходе опять образовался разъярённый человек с мольбертом. Скарамучча тут же узнал его по яркой белой рубашке и неряшливо заколотым на затылке светлым волосам. Несмотря на всю свою небрежность, он выглядел даже элегантно в какой-то степени. Ровная осанка и яркое перо, воткнутое в причёску сбоку, идеально подчёркивали образ грациозного деятеля искусства, вот только поведение выбивалось. Подождав с секунду, художник поставил станок для рисования около проёма и начал звучно высказывать недовольство:
— Ты реально издеваешься? — гнев юноши был обращён в сторону аль-Хайтама, который даже сейчас особо не реагировал на ситуацию. — Это были мои эскизы для диплома! — выкрикнув фразу, студент достал из-за спины наброски некоего здания, в которых виднелись продолговатые порезы. — Как ты вообще мог вырезать на них заготовки для своего идиотского коллажа?!
— Я не виноват, что ты свои эскизы разбрасываешь по всему общежитию, — безэмоционально ответил Аль-Хайтам. — Могу дать тебе денег на новую бумагу, если тебя это успокоит.
— Когда-нибудь я точно перееду в свою квартиру, чтобы находиться подальше от тебя!
— Желаю удачи.
Зачинщик конфликта не нашёл, что ещё высказать в претензию, поэтому отвернулся, чтобы разобрать свои вещи, которые ранее оставил у входа. Только по завершении этого процесса он наконец заметил присутствие в комнате постороннего.
— А ты ещё кто такой?
Раздражение в его голосе всё ещё отчётливо читалось.
В ответ Скарамучча устало накрыл лоб ладонью.
— Походу, приведение, раз у меня так удачно выходит не отсвечивать.
— Он к Кадзухе, — добавил Аль-Хайтам.
Заслышав его голос, блондин немного скривился, но, переведя взгляд обратно на незнакомца, осмотрел его задумчиво пару секунд и всё же стал звучать спокойнее.
— Понял. Меня зовут Кавех, а этот...кхм, — указав на соседа, он щёлкнул языком, — мой недруг по комнате, аль-Хайтам.
— Да, уже познакомились. Я Скарамучча, можно просто Скар, — Кавех теперь выглядел более дружелюбно, поэтому, ответно представившись, Скарамучча не удержался от очевидного вопроса. — Почему вы вообще живёте в одной комнате, если ненавидите друг друга? Неужели в общаге нет вариантов для переселения?
Хоть и в начале семестра народу в университете было много, но всё равно в общежитии всегда оставались места, специально выделенные для студентов-иностранцев. При некоторой доплате же туда могли спокойно заселиться и те, чьи знания других языков ограничивались простейшими приветствиями и матерными ругательствами.
Кавех нахмурился, не находя слов для ответа. Прочувствовав на себе эту эмоцию, Скарамучча предположил в чём могла быть истинная причина и, когда озвучил её, мгновенно понял, что оказался прав.
— Снимаешь комнату за чужой счёт?
Очевидно, что, если за проживание Кавеха в общежитии платили его родственники, он и так чувствовал себя обременённым ношей в виде долга, поэтому поведать о своей дополнительной потребности в финансах не мог. Для него это стало бы крайне стыдным и неудобным. Настолько, что проще оказалось терпеть бесячего соседа.
— Ха... я временно оказался в затруднительном положении, — Кавех издал смешок, выражающий всю ту неловкость, что он сейчас испытывал. — Но как только мой проект победит в конкурсе, я смогу получить денежное вознаграждение, достаточное для съёма своей квартиры на полгода вперёд.
— И что это за проект такой? — Скарамучча сейчас уже привык к тому, что за своё жильё он платил лишь частично, однако слова о денежном вознаграждении его заинтересовали.
Кавех гордо задрал подбородок и выпрямился.
— Планировка оранжереи в городском парке. У нас на курсе мало кто согласился участвовать, поэтому среди студентов архитектурной параллели мои шансы весьма высоки.
Скарамучча недолго подумал и понял, что с его собственными художественными навыками чертёж оранжереи будет походить на последствия атомного взрыва, поэтому смирился с перспективой и дальше жить за счёт богатой женщины, поддерживающей близкие отношения с его матерью. Но всё же ему было любопытно поглядеть на результаты труда более умелых рук.
— И ты его уже закончил?
— А, ну... — замявшись, Кавех окончательно утратил образ разгневанного творца, в котором предстал изначально, — он... пока ещё в разработке.
— Точнее он его даже не начинал.
Услышав со стороны кровати сухой комментарий, молодой архитектор снова нахмурил брови, но сдержался от очередного желания закричать на говорившего. Скарамучча даже проникся некоторым сочувствием к Кавеху, но больше всё же к Кадзухе, который обречён быть свидетелем постоянных конфликтов этих двоих. Кстати, о Кадзухе.
Утомившись вникать в проблемы чужих взаимоотношений, Скарамучча ненадолго отключился от реальности, залипнув в одну точку. И как раз в этот момент его слух уловил такой привычный едва слышимый звук соприкосновения ботинок с полом. Через пару мгновений из-за порога показалось знакомое лицо.
«Только он умеет так тихо ходить. До сих пор пугает до жути».
На носу его долгожданного друга всё ещё виднелся светлый бинт, который сейчас более плотно прилегал к лицу, не создавая на нём картину хаоса. Видимо, Кадзуха научился менять повязку самостоятельно. Однако он мог даже не стараться, поскольку скоро нужда в ней должна будет отпасть совсем. Перелом больше не отличался от простого ушиба. Припухлость спала, а следы кровотечения закономерно исчезли. В душе Скарамучча выдохнул с облегчением, поняв, что единственным, что выдавало Кадзуху, помимо самого бинта, был синяк по центру носа, но даже он ничуть не принижал его привлекательность.
— О, ты уже тут? Прости, что задержался.
«Опять эти дурацкие извинения из-за ерунды».
Но Скарамучча был слишком рад тому, что он шёл на поправку, поэтому не стал перебивать его в этот раз.
— Всё норм, — с негласного разрешения от аль-Хайтама, который всё ещё не отлипал от книги, парень одолжил его стул и сел с краю, освободив прежнее место для друга. — Боюсь, работы будет больше, чем мне хотелось бы на тебя взваливать.
Кадзуха улыбнулся и присел рядом.
— Да ладно, ничего. Я привык уже помогать другим студентам. Ты меня вряд ли удив.... Что это?! Ты точно уверен, что это всё нам понадобится?
Он начал глупо таращиться на неожиданно откуда-то взявшуюся стопку книг, которая будто предназначалась для сортировки библиотекарем, нежели служила справочным материалом по курсовой работе.
— Твой научный руководитель разве не мучил тебя вопросами? Столько информации за четыре дня точно невозможно обработать...
— Хех, возможно, так и было, но я этого не знаю.
— Почему?
— Я не проверял почту уже два месяца.
Теперь Скарамучча мог очно лицезреть как у его дорогого друга случается инфаркт. Наверняка того, кто привык посвящать себя учёбе, такая безответственность приводила в ужас.
— Я постараюсь всё не запускать больше, правда, только помоги, — ещё немного, и он уже встал бы на колени, но Кадзуха уберёг его от этого, ответив согласием:
— Хорошо, — по лицу было видно, что ему явно не «хорошо», — я сейчас подключу ноутбук и посмотрим, что можно придумать. Сложи пока книги на краю стола, пожалуйста.
— Ты лучший, спасибо! — в других обстоятельствах Скарамучча бы, наверное, не сдержался и поцеловал друга, но доля адекватности в нём пока что сохранялась, поэтому он просто выразил благодарность вербально и принялся перекладывать литературу с пола на стол.
— Смотрю, вы хорошо ладите, — вдруг вставил комментарий Кавех, который уселся на своей кровати с блокнотом для набросков. — Вы же два года общаетесь уже?
Скарамучча повернулся на стуле и удивлённо выгнул бровь.