Глава 14. Слабак (2/2)
В классе, так же как и на улице, было довольно прохладно, но Скарамучча об этом не беспокоился. Он успел занять место на последнем ряду в углу кабинета, чтобы избежать лишнего внимания и перспективы получить пневмонию. Сплошная удача, как ни погляди.
— Ты слишком спокойный какой-то.
Скарамучча поднял голову с парты и посмотрел на одноклассника, который сидел перед ним вполоборота. Он помнил его, потому что тот иногда одалживал ему для прочтения некоторые приключенческие романы и изредка помогал с контрольными. Жаль только, что почерк у чудика был настолько неразборчивый, что чаще приходилось писать тесты самому. В целом, даже так он был одним из немногих, кто не плевался желчью в его адрес.
— Надо тебе чего?
— Да просто удивляюсь, — парниша поправил широкие манжеты на своей рубашке. — Все, кто раньше водился с теми гопниками, со временем совсем переставали посещать интернат. Ты же почему-то напуганным не выглядишь.
Скарамучча напрягся.
— Ты к чему это сейчас?
Юноша задумчиво покрутил в зубах карандаш.
— К тому, что, возможно, до тебя ещё доберутся.
Скарамучча не придал значения его словам.
Через время прозвенел звонок, ознаменовавший окончание второго урока. Какое счастье! Скоро ученики из класса начали рассасываться и выползать из кабинета, чтобы сходить в столовую. Как раз то, что нужно, чтобы посидеть в одиночестве и спокойно почитать. Большинство одноклассников игнорировали его присутствие, что несказанно радовало. Это позволяло в полной мере расслабиться и не думать о тяготах реальной жизни, предаваясь эскапизму.
Вдруг рядом с его партой остановилась невысокая девчушка. Он её помнил, как отличницу, красотой которой восхищался каждый первый парень в классе. Скарамучча искренне удивился, когда она поправила свой высокий хвост и встала рядом с ним.
— Ты никогда с ребятами не ешь, — она выглядела обеспокоенной. — Это правда, что мама запрещает тебе есть со всеми?
— Что? Откуда эти слухи?
Такую информацию он слышал о себе впервые.
— Ну... — девушка присела на впереди стоящий стул, где ранее находился его аристократичного вида сосед с кривым почерком, — так говорят просто, — она немного смутилась. — Я не верю в это, конечно! Просто мало ли...
— Расскажи поподробнее.
— Ах, да! — отличница кивнула, хоть, по-видимому, ей и было неловко этим делиться. — Я слышала, как другие мальчики говорили, что ты болеешь, поэтому тебе нельзя есть в общей столовой, чтобы никого не заразить.
— Болею? Серьёзно? Что за бред?!
«Так вот почему они все шарахались от меня в коридоре!»
Восьмиклассница совсем утонула в стыде за то, что поверила в подобное, поэтому, чтобы немного сгладить ситуацию, она потянулась в рюкзак и достала оттуда вафельную конфету в шуршащей упаковке. Даже от одного вида фантика хотелось брезгливо поморщиться.
— Будешь? — любезно предложила она.
— Нет, у меня вкус конфет с поминками ассоциируется.
Видимо, тоже посчитав его слегка странноватым, одноклассница охнула и покинула класс вслед за другими ребятами. Скарамучча остался один.
К сожалению, это одиночество продлилось совсем недолго.
— Ха-ха, а ты смотрю прохлаждаешься, ублюдок! — противно ударил по ушам гулкий юношеский голос.
— Что вам нужно?
В класс вошли его бывшие «товарищи». В этот раз они решили прийти поиздеваться лично.
— Да так, захотели тебя проведать, — подхватил горделивый глава их шайки.
Он подошёл к Скарамучче вплотную и нагло приподнял пальцами его руку за белый рукав старой спортивной куртки. Его лицо при этом изображало крайнюю степень демонстративного омерзения, словно кусок потёртой ткани был дня него подобен мусору.
— М-да, видимо, мать совсем на тебя забила, раз такое старьё носить даёт.
Скарамучча с силой выдернул руку и злостно посмотрел на него. Внутри закипала ярость.
— Я хотя бы человеком являюсь. В отличие от вас, сволочей. Найдите себе лучше жертву попроще, у меня нет желания даже дышать в вашу сторону.
— Нет, ты не человек, — протянул подросток, — ты кидала. А ещё нюня. Сбежал сразу, как малолетку увидел. Страшно стало что ли?
Затем чужие пальцы резко схватили острый подбородок и насильно задрали голову вверх. Надменное лицо исказилось в язвительной усмешке.
Скарамучча чувствовал, как биение сердца ощущалось в висках, и капля пота катилась со лба, но несмотря на это, он продолжил стойко игнорировать нападение. Он подсознательно понимал, что, если даст слабину, больше никогда не познает спокойной жизни, как и было ему обещано. Под грубым хватом хулигана его лицо осталось неподвижным.
— Ах, нет. Ты просто свою сестричку на её месте представил, — слова кислотой разъедали тело и остатки выдержки. — Бедняга, наверное, теперь по ночам от кошмаров мучаешься.
После этого терпение лопнуло.
Все ещё находясь зафиксированным чужими руками, Скарамучча решил воспользоваться тем, что пока находилось под его управлением.
— Ай, бля!
Задиристый юноша ошарашенно отпрыгнул назад после того, как в его глаз прилетел смачный плевок. Остальные двое за его спиной безмолвно следили за происходящим.
Почувствовав наконец свободу, Скарамучча в мгновение ока подорвался с места, чуть не опрокинув стул, и выскочил в коридор, где повсюду сновал народ. Он предпочёл слиться с толпой и избежать потенциального избиения. Благо, обидчики соображали слишком долго, чтобы успеть что-либо предпринять.
Теперь Скарамучча знал, что сегодняшнюю ночь он должен провести вне интерната. Останься он тут, его обязательно подкараулят где-нибудь за углом и заставят расплачиваться за свою наглость.
Как бы ему не хотелось этого, оставаться здесь было нельзя. Атмосфера дома царила сейчас неладная, но в интернате его поджидала мгновенная смерть. Исчезла любая вариативность в выборе.
Когда прозвенел звонок, и его класс вернулся, он опять занырнул в кабинет, позволив себе ненадолго выдохнуть.
«Надо будет уйти пораньше».
Тревожно просидев пару скучнейших уроков, которые ощущались нескончаемыми, Скарамучча отпросился в медпункт по причине придуманной головной боли и тайно зашмыгнул в свою комнату, чудом избежав встречи с охранником. Затем натянул ветровку, выхватил из тумбочки ключи, кинул их в рюкзак и быстрым шагом направился сторону пожарного выхода. Недавно в их корпусе проводилась плановая эвакуация и двери, к счастью, всё ещё оставались незапертыми, поэтому надобности отчитываться перед кем-либо не было. Он знал, что побег не останется безнаказанным, но целостность собственной шкуры оценивалась им выше, чем неиспорченное настроение.
Скарамучча на цыпочках подкрался к тяжёлой металлической двери и несколько раз бегло посмотрел по сторонам. Затемнённое пространство вокруг бетонной лестницы не выдавало присутствия случайных наблюдателей. Было так тихо, что из приоткрытых окон в коридоре даже слышалось завывание осеннего ветра. В немой пустоте звучание пульса вновь казалось оглушительно громким, а с каждым ударом внутри что-то сжималось. После парочки подобных оглядываний, он немного выровнял дыхание и насколько можно тихо надавил на дверную ручку, после чего юркнул в образовавшуюся небольшую щель, благополучно скрывшись за углом.
На улице царила пасмурность. Когда-то светлое небо теперь застилали мрачные тучи; яркая голубизна увязла в непроглядной серости. Воздух был приятно прохладным. По пути вдоль потресковавшегося асфальта встречались огороженные участки земли, утыканные невысокими саженцами. Под ногами начали появляться кучки цветных листьев.
Тревога ни на миг не покидала весь путь сплошь до пышных кустов, посаженных с дальней стороны высокого металлического ограждения. Протиснувшись между колючих веток, Скарамучча выдохнул только, завидев впереди в заборе широко раздвинутые прутья, которые так и остались никем не починенными.
Он сначала сунул вперёд руку с рюкзаком, а потом боком пролез сам. Благо, худощавое телосложение позволило ему не волноваться об успехе вылазки.
— Фух.
Самый опасный путь был преодолён. Скарамучча пребывал уже в приподнятом расположении духа и, перейдя с асфальтированной дороги на лесную тропинку, ощущал лёгкую эйфорию. Ведь он не только смог сбежать с нудных уроков, но и обхитрить наглых мудаков, которые решили ставить себя выше него.
— Ха, придурки! — насмешливо бросил он в пустоту.
Ветер в этом участке пути звучал наиболее громко, приглушая звук шагов на фоне шелестящей листвы. Мочки ушей начали замерзать, поэтому Скарамучча спрятал голову в капюшон пурпурной ветровки.
Странно, но, несмотря на отсутствие на пути людей, он нутром чуял, словно находился здесь не один. Пару раз обернувшись, он лично убедился, что это лишь додумки из-за страха, но беспокоящее чувство всё равно не хотело его покидать.
Решив сократить время собственной нервотрёпки, он чуть ускорился. С каждым проделанным шагом, ощущение усиливалось, пока не переросло в параноидальный страх. Мечта выбраться поскорее из этого мрачного одинокого леса стала главной мыслью на данный момент.
Спустя пару волнительных минут быстрого шага в конце тропки показался выход на просёлочную дорогу. А за ней как раз находились жилые малоэтажные дома, в одном из которых была его квартира. Обрадованный найденному выходу, он вновь расслабился и замедлил шаг, ведь до населённой местности оставалось ещё каких-то несколько ничтожных метров.
Внезапно по спине пробежал холодок, прямо за секунду до того, как кто-то сзади резким движением сдёрнул капюшон с головы.
Затылок ощутил сильный удар.
***
Неизвестно сколько времени сознание просуществовало в тумане, пока картинка не прояснилась. Где-то вдалеке оглушающе зазвучали чужие насмешки:
— Ну чё опять нюни распустил, а, нытик?
— Да он притворяется, видно же!
— Хах, значит сейчас получит ещё.
Удары непрекращающейся волной накрывали уже обессиленное тело, заставив согнуться калачиком на земле и обхватить руками голову. Была надежда, что это хоть немного уменьшит силу напора, но ничего не помогало. Очередной пинок в живот вышел особенно ощутимым. После него изо рта вырвался громкий болезненный стон.
— Ха-ха, ты посмотри, как корчится! Смотреть мерзко даже, — высокомерный старшеклассник злобно расхохотался и плюнул на землю прямо рядом с лицом избитого, сильнее демонстрируя своё превосходство.
Рефлекторно схватившись за низ живота, Скарамучча позволил другому хулигану взять себя за волосы.
— Ну ты и чмошник! — брезгливо бросил тот своим дребезжащим голосом и с силой впечатал уже ничего не выражавшее лицо в рыхлую землю.
Хотелось громко закричать, но вышло лишь издать натужный хрип.
После этого действия реальность окончательно слилась во что-то эфемерное. Мозг отказывался соображать, а в рот попал сухой грунт, вынудив с силой откашляться.
Беспрерывно льющийся поток слёз застилал глаза, а тело наполняла невыносимая боль. С каждым сделанным вдохом казалось, что последующий станет последним. Пожалуй, это будет самый ничтожный финал, который он только мог себе представить.
В неспособности пошевелиться ему оставалось лишь надеяться, что им скоро надоест добивать лежачего и они уйдут.
— Будешь ещё старшим перечить?! — парень, ударивший о землю, вновь поднял тяжёлую голову за волосы и, сидя на корточках, ехидно начал разглядывать опухшее лицо.
— Слушай, мне кажется, он помрёт так, — «трус» окликнул его сзади, высказав очевидную мысль. — За убийство сидеть мне не особо хочется.
Ещё пару мгновений со скучающим выражением понаблюдав за жертвой и поняв, что та находилась уже практически без сознания, он бросил голову обратно, позволив ей грузно упасть, а сам поднялся и вернулся к остальным.
— Тц, да уж! Я думал, будет поинтереснее, — напоследок он пнул землю перед лицом лежачего, подняв в воздух ещё больший клуб песка и пыли, а затем спешно удалился вместе со своими дружками.
Звуки удаляющихся шагов позволили впервые полноценно выдохнуть. Теряя связь с реальностью, Скарамучча был искренне счастлив, что отделался так легко. Ещё немного, и его матери пришлось бы заказывать второй гроб.
С трудом приподняв правую руку, он смог тыльной стороной ладони убрать мокрое грязное месиво со своего лица, открыв себе хотя бы минимальный обзор. Но, как только оглядел её, то обнаружил на ней помимо мокрого песка и земли, ещё ярко-алую жидкость. Он даже не уловил момента, когда ему успели разбить лоб.
— Ублюдки! — Скарамучча надрывно прокричал в пустоту.
Грозно завывающий ветер обволакивал тело, заставляя дрожать от холода. Такое мерзкое и отвратительное чувство.
Он поднял крепко сжатую ладонь и, вложив все имеющиеся у него силы, ударил кулаком по рыхлой земле. Злость и обида жаждали найти выход во внешний мир, но кричать и плакать уже не получалось. Теперь бушующие эмоции окончательно растворились в собственном бессилии. Через мгновение ослабленная рука упала и распласталась на земле, оставшись лежать рядом с изнурённым телом.
Неизвестно, когда у него вновь появились силы попытаться подняться на ноги. Может, спустя минуты, может, часы. Счёт времени окончательно потерялся. Подумать только, он был избит кучкой мразей, которых когда-то наивно считал приятелями. И за что избит? За совесть?
Скарамучча снова вытер стекающую со лба кровь, подпёр туловище плечом ведущей руки и с огромным усилием смог привстать на колени. Он дополз на четвереньках до своего потрёпанного рюкзака, который был утоплен в луже неподалеку, поднял его и, приложив ещё большее усилие, встал окончательно.
Тощая фигура поплелась, прихрамывая, по направлению к собственному дому. Решение было принято спонтанно. Он не хотел идти туда, но вернуться в интернат тоже уже не мог. Этим тварям будет легко обернуть ситуацию в свою пользу, выставив Скарамуччу виноватым. А после ему только останется лишь получить наказание от заведующего и директора интерната. Также имелась вещь, которая всё сильнее омрачала. Матери в таком случае обязательно доложат о его плохом поведении. Ему она вряд ли поверит, поэтому будет очень расстроена и зла, а сейчас (особенно сейчас) это может сильно сказаться на её состоянии, которое, откровенно говоря, и так было неважным.
Скарамучча раздражённо сплюнул образовавшийся во рту кровяной сгусток.
— Мерзость.
Боль не покидала. Она жалила и кромсала повреждённые внутренности, пока разум пребывал в некоем подобии тумана. К счастью, до дома оставалось идти недолго, но каждая секунда неторопливого перебирания ватных ног ощущалась длиннее вечности.
Проходя по небольшой тропе позади старых гаражей, Скарамучча почувствовал необходимость в перерыве. Голова начала сильно гудеть, поэтому ему пришлось временно приложиться к одной из металлических стенок, чтобы вновь немного прийти в себя. Падение в обморок посреди слякоти и битого стекла сейчас точно не входило в его планы.
Ощутив плечом твёрдую холодную опору, он устало прикрыл глаза. В голове всплыли спутанные образы.