Глава 4. Случайная встреча в декабрьский вечер (2/2)

— Сегодня нет, — юноша доброжелательно улыбнулся, — но я привёл друга, он немного замёрз. Сделаешь ему что-нибудь погорячее за мой счёт?

— Без проблем, — бариста, на чьём бейдже отсвечивало имя «Дилюк», утвердительно кивнул.

Почему-то он выглядел хмурым, но говорил вполне спокойно, без намёка на грубость.

— Чего пожелаете? — вопрос уже был адресован Скарамучче, стоявшему в небольшом ступоре.

— Что-нибудь погорче, без сахара. Если от вкуса будет выворачивать, вообще отлично.

Светловолосый альтруист округлил свои и так большие глаза, едва услышав заказ.

— Ты уверен? — встревоженно спросил он.

— Абсолютно.

Скарамучча давно привык, что его пищевые предпочтения странно воспринимались окружающими, и у него не было желания акцентировать на этом внимание и объясняться.

«Сомневаюсь, что прожив всю жизнь рядом с женщиной, похожей на мою мать, ты смог бы хоть какие-то вкусы воспринимать нормально».

Он неуклюже вскарабкался на высокий барный стул и сел рядом со своим новым уже знакомым. Потом снял мокрую куртку и положил в свёрнутом виде на соседнее пустое место. Котёнок, ныне согревшийся и задремавший, был аккуратно укутан в лежавший неподалёку клетчатый шарф.

Наконец развернувшись, Скарамучча снова глянул на лицо светловолосого паренька.

«Кадзуха? А тебе подходит это имя», — подметил он.

Только не понял, что фраза была произнесена вслух.

— Ха-ха-ха, спасибо, — юноша рассмеялся от подобной искренности. — А тебя как зовут? А то столько времени прошло, а спросить до сих пор не удавалось.

— Скарамучча, можно просто Скар, — нейтрально отозвался он, стараясь не показывать своего смущения.

— Приятно познакомиться, Скар.

Почему-то собственное имя, прозвучавшее из чужих уст, заставило вздрогнуть.

— А тебе сколько лет? В старшей школе учишься? — начался новый поток вопросов.

— Восемнадцать, я на первом курсе, — Скарамучча немного слукавил, называя возраст, но про учёбу не соврал.

Его особо не удивляло, что ему постоянно недодавали лет ввиду невысокого роста и не поросшего растительностью лица. Он сам понимал, что внешне походил на гоповатого школьника, поэтому со временем перестал реагировать на различные замечания и провокации, хоть раньше это и выводило из себя.

Кадзуха же немного смутился от своей бестактности:

— Извини.

— Забей.

Когда он окончательно убедился, что не задел ничьи чувства, диалог продолжился:

— А я вот на втором, мне девятнадцать.

Удивительное совпадение — они были почти ровесниками. Наверняка ещё и учились в одном институте. Забавно выйдет, если у них и направления окажутся одинаковыми. Но слишком долгие бессмысленные диалоги его утомляли, поэтому Скарамучча не стал этим интересоваться.

Когда Дилюк оповестил их о готовности кофе, он встал и забрал заказ за двоих, после чего благополучно вернулся на место. Немного посидев в тишине, он также неожиданно для себя понял, что хотел сам задавать вопросы. Другие люди прежде не вызывали у него подобный интерес.

— Ещё на улице спросить хотел, — произнеслось невзначай, — откуда у тебя столько знаний о поимке кошек?

— У моего... — Кадзуха запнулся, — друга... раньше был кот. Нам часто приходилось его ловить, когда тот сбегал.

— И что же с ним сейчас? — Скарамучча спросил на автомате и, судя по ответной реакции, сделал это чересчур уж прямолинейно.

— Он умер, — тихий и мрачный ответ.

После него вдруг стало неуютно. Такое странное и непривычное чувство.

«Неужели это животное было тебе так дорого?»

Сколько раз он оскорблял других, относился как к последнему мусору, но этот момент был второй во всей его жизни, когда после произнесённых слов Скарамучча по-настоящему о них пожалел. Объяснения этому он пока не нашёл, но принял решение тоже побыть откровенным, чтобы хоть немного уменьшить давление гадкого ощущения внутри:

— Хоть я и никогда не видел смерть воочию, мне хорошо знакома горечь утраты, — он заговорил негромко, а потом голос сделался ещё тише и наполнился сочувствием, — и мне искренне жаль, что тебе пришлось пережить подобное.

Видимо, Кадзуха не ожидал услышать в ответ от грубияна столь проникновенную речь, поэтому просто молча выпучил глаза. Скарамучча и сам не думал, что выдаст нечто такое, что заставит смутиться их обоих. Его лицо, наверное, тоже выглядело нелепо.

— Ничего, спасибо.

Потом он наконец вспомнил о заказанном напитке и взял в руки чашку эспрессо, с максимально невозмутимым видом отпив оттуда пару глотков. Ошарашенный Кадзуха, наблюдавший за сим действом, весь сморщился так, что стал напоминать сухофрукт.

— Как это можно пить? Противно же.

— Да не, нормально вроде.

Понаблюдав ещё некоторое время за удовлетворённо пьющим свой напиток чудаком, Кадзуха не выдержал и отвернулся.

— Странный ты.

— Спасибо, стараюсь, — Скарамучча даже не смотрел в его сторону. — Ты, кстати, тоже не выглядишь эталоном адекватности, — в конце фразы он выдал тихий смешок, впервые непохожий на издёвку.

Кадзуха расцвел в милой улыбке и завёл разговор на новую тему:

— Котёнка себе заберёшь? — рукой он указал на плотно свёрнутый шарф в углу столешницы, откуда еле выглядывала сопевшая усатая мордашка.

— Наверное, да, — Скарамучча задумался, — если, конечно, ты не предложишь других вариантов.

В мыслях всё ещё теплилась надежда, что Кадзуха сможет приютить животное у себя, но он не решился озвучивать это напрямую. У него самого почти не было опыта общения с котами, тем более уличными. Благо, хоть жилплощадь своя имелась.

— Увы, но в моё общежитие животных приносить нельзя.

Ответ расставил все точки. Что ж, значит, придётся как-то приживаться. Последнее, что он мог сейчас сделать — это отнести замученное существо в приют или обратно на ледяную парковку.

Вдруг он осознал, что по голове начал бить сквозняк. Верхняя створка оконной рамы позади чуть приоткрылась и впустила в помещение холодящий поток воздуха. Волосы были всё ещё липкие от влаги, поэтому прохлада ощущалась особенно сильно.

— Придурок! — не сдержался Скарамучча и прикрикнул на Кадзуху так, что вынудил его подскочить на месте. — Ты нахуя мою шапку выкинул?!

Тот немного растерянно поморгал, а потом тоже обратил внимание на лохматую тёмную голову, на которой сейчас не было ничего, кроме волос. Видимо, шапка так и осталась валяться в сугробе, где Кадзуха впервые заметил лежавшее на земле тело.

— Прости, пожалуйста, — он принялся беспорядочно извиняться. — Я тебе могу другую принести. Где ты живёшь?

— Ага, прям завтра приходи и чипсов прихватить не забудь, — с сарказмом бросил Скарамучча, уже смирившись, что оставшуюся зиму будет морозить уши, и в шутку продиктовал адрес квартиры. — Только с луком не бери, у меня на него аллергия.

— Прости, — Кадзуха вновь виновато потупился.

— Господи, прекрати уже извиняться, задолбал, — Скарамучча спрыгнул со стула, натянул куртку, которая немного просохла за время их беседы, вытащил чёрненький клубок из шарфа и опять прижал к себе. — Ладно, я пойду. Уже поздно, а мне завтра утром на зачёт, — напоследок он махнул рукой. — Бывай.

Кадзуха толком и рта раскрыть не успел, как он уже преодолел порог кофейни. Стеклянная дверь заведения закрылась, оставив за собой только мерный звон подвесного колокольчика.