Глава 3. Подарок (1/2)

— Чего мяучишь? Засранец пушистый, у меня на руках ты никогда так спокойно себя не вёл!

Голова сидящего на полу животного немного наклонилась вбок, а глаза тупо уставились на хозяина, выражая сердечную непогрешимость. В ответ на претензию кот только дёрнул правым ухом и пару раз махнул хвостом.

— Предатель! — наигранно проворчал Скарамучча и несильно ткнул его носком ноги, свисающей с дивана.

Пучеглазый комок шерсти лишь спокойно отвернулся и улёгся на плитку, подставляясь спиной. После ещё нескольких своеобразных «поглаживаний» он уже разложился во всю длину и довольно прикрыл глаза.

— Предатель и наглец, — заключил Скарамучча, усмехнувшись.

До назначенной встречи с Кадзухой оставалось порядка получаса, а мысли так и не успели окончательно прийти в порядок. Смутное волнительное покалывание в сердце наотрез отказывалось исчезать.

Дабы вернуться в чувства, Скарамучча решил пойти умыться. Возможно, прохладная вода хоть немного поможет смягчить коробящие душу переживания. Доковыляв до ванной, он приблизился к раковине и, прежде чем открыть кран, непроизвольно глянул на её бортик. Рядом с местом, где стояло жидкое мыло и валялась зубная щетка, виднелись тёмные пятна засохшей крови. Они были небольшие, но их следы занимали почти всю поверхность гладкой керамики. Картина поистине достойная какого-нибудь фильма ужасов. Вот только событие, произошедшее здесь, почему-то осталось за пределами его воспоминаний. Но благодаря ему он наконец вспомнил про свои порезы на ладонях.

Стиснув зубы, Скарамучча начал осторожно разматывать пропитавшийся багряной жидкостью бинт, но на последнем обороте всё равно не сдержался и сдавленно прошипел. Видимо, на множественных ранах уже успели образоваться струпья, которые сейчас поочерёдно отрывались вместе с полосками сетчатой ткани, причиняя этим острую боль.

— Блять, я что, в стекле валялся что ли?

Завершив этот крайне неприятный процесс, он отложил в сторону грязный бинт и засучил длинные рукава чёрной водолазки, чтобы помыть руки.

Странно, но ему показалось, что вчера на нём была надета другая кофта.

— Эх, — печальный взгляд упал на голое предплечье, — пора уже заканчивать с этим.

Справившись со всеми приготовлениями, он оделся и вышел на улицу.

Кадзуха, оказывается, его уже ждал. Остановившись рядом с кучей припаркованных вплотную автомобилей и опираясь спиной на фонарный столб. Бездонные глаза скучающе глядели куда-то в пустоту. Едва завидев вдали знакомый силуэт, он оживился и приветливо помахал.

— Привет, ты, как всегда, поздно, — милая улыбка отразилась на порозовевшем от холода лице.

— Нет, это ты слишком рано, — буркнули в ответ. — Пойдём скорее, пока я все конечности себе не отморозил.

Теперь они вдвоём направились в сторону университета.

— Почему ты до сих пор носишь её? Сам же постоянно жалуешься, что холодно, — задал интересующий его вопрос Кадзуха, когда уже минуло больше половины пути. Фраза описывала чёрную кепку, что была привычно натянута на голову козырьком назад.

— Удобно потому что, — Скарамучча выплюнул первую пришедшую на ум отговорку. — Да и башка у меня не мёрзнет, в отличие от рук, поэтому могу себе позволить.

— Да? — Кадзуха сложил пальцы на подбородке в притворной задумчивости. — А когда в начале семестра ты из-за простуды дома неделю провалялся, она тоже не мёрзла?

— Ой, заткнись!

В попытке скрыть смущение Скарамучча поглубже зарылся в меховой ворот куртки. Хоть они и учились на разных курсах, Кадзуха почему-то всегда знал всю его подноготную. Иногда его проницательность и всеобщая осведомлённость даже пугали.

Позже для удобства он засунул руки в карманы и нащупал на дне одного из них разрывающийся от вибраций мобильник.

— И зачем я его только на беззвучный поставил?

— Кто звонит? — поинтересовался Кадзуха.

— Не знаю, — Скарамучча глянул на экран, но подсказок это не дало, так что пришлось ответить. — Алло?

Услышав голос звонящего, он тут же переменился в лице.

— Нет, я против! — грозный крик заставил телефон шипеть. — Если так сделаешь, то я замки сменю! Что? Нет, даже так! И не пытайся найти меня! И вообще, откуда у тебя мой номер?!

После всех высказанных слов он раздражённо сбросил звонок, не дослушав ответ собеседника. Не трудно было догадаться, кем тот являлся.

— Мать звонила, сказала, что хочет приехать.

— А ты..?

— А я не хочу, — Скарамучча устало потёр переносицу. — Мне и без неё проблем в жизни хватает.

Он отмахнулся от неприятной темы и ещё некоторое время шёл молча, погружённый в мрачные мысли, как вдруг кое о чём вспомнил.

— Кстати, что твой знакомый должен будет передать? Это что-то для учёбы?

— Это подарок.

Неожиданный ответ.

— Подарок? У кого-то из родственников скоро день рождения?

— Не совсем. Я пропустил праздник одного важного для меня человека и теперь хочу его порадовать, — на мгновение он замолк, после чего продолжил чуть тише. — Тем более, ему очень плохо, и я в этом виноват, — отрешённый взгляд был направлен в сторону.

Внезапное откровение вызвало у Скарамуччи удивление. Кадзуха пропустил чей-то праздник, и из-за него этот «кто-то» пострадал? Слабо верится.

Помимо контекста, сама личность упомянутой персоны вызывала вопросы. «Важный человек»... Ранее его друг ни о ком так трепетно не отзывался. Неужели у него появилась пассия? Хотелось расспросить обо всём подробнее, но это казалось сейчас неуместным. Как бы сильно не болела душа, подобный исход всё равно был ожидаем, и Скарамучча знал, что едва ли удивится, если его домыслы в итоге подтвердятся. Однако...

— Я хочу сделать хоть что-то, чтобы этот человек наконец почувствовал себя лучше.

...Ему очень этого не хотелось.

— Уверен, у тебя всё получится, — с лёгкой горечью в голосе он поддержал друга.

Кадзуха улыбнулся.

— Спасибо. Я надеюсь.

Весь оставшийся путь они прошли в абсолютной тишине.

Вскоре впереди показался высокий металлический забор, а за ним старое здание городского университета с тусклыми обшарпанными стенами. Повсюду сновали суетливые студенты, явно нервничающие перед предстоящими экзаменами. Люди, казалось, слились в один непрерывный поток, поэтому даже просто смотреть на их передвижения стало утомительно. Кадзуха, на радость Скарамуччи, повёл его к дальнему входу, подальше от маячащей перед глазами толпы.