Часть 6. Стычка. (1/2)

Отправив Сашу под присмотром Пальто домой, Вова начал думать.

Вчера его младшую сестру не только ударили, но и хотели увезти, и он прекрасно понимал, зачем. И это Вову злило. Если бы не менты, парень бы втоптал в землю тех ублюдков, что вообще решили посмотреть в сторону Саши. Понимал и то, что просто так он это не оставит. Не потому что это по понятиям, а потому, что Саша — сестра. И ее нужно защищать. Даже ценой своей жизни.

Уже третью девчонку за месяц попытались «украсть» с их района, ни во что не ставя людские понятия. Животные, не иначе. Хотя те и то получше будут.

Адидас числился фигурой значимой в мире уличных группировок. Его власть была безупречной, а авторитет не подлежал сомнению. Однако, когда он увидел, что его младшая сестра, Саша, чуть ли не подверглась попытке изнасилования со стороны членов другой группировки, его взгляд, обычно холодный и рассудительный, стал пронзительно острым, как у хищника, готового к атаке. Он не позволил себе потерять контроль, но каждый его жест был пропитан яростью и злобой.

Адидас, посовещавшись с молчаливым Зимой, решил найти тех, кто осмелился приблизиться к его сестре и заставить поплатиться за свои действия. Не было ни тени сомнений, ни колебаний. Он был братом, охраняющим свою семью, и главой, защищающим свою честь и законы на улицах, где правила были суровыми и беспощадными.

И каждый, кто нарушил бы мир его семьи или встал на пути его младшей сестры, должен быть готовым к последствиям, которые Адидас принёс бы с собой.

Вова сразу созвал пацанов, что подходили по возрасту, и ясно дал понять, что преступление против его сестры нельзя оставить безнаказанным. Да и не только за Сашу, ведь она не была первой, кто с лихвой почувствовал жестокость других группировок.

Пока универсамовские перемещалась на другой район тихими улицами, они сговаривались о следующих шагах к наказанию обидчиков. Страха не было, да и какой там страх, они стояли за свою честь и честь района.

Универсамовских, не считая Зимы, Адидаса и Турбо, который всю дорогу шел молчаливой тенью, было всего пятеро человек. Но даже количество парней, что они увидели на остановке, не заставило их усомниться в своём решение о мести. Те тоже увидели, как к ним приближается толпа незнакомых им парней, и напряглась.

Домбыт, известные своей репутацией хулиганов и преступников, так же славились своей беспощадностью и жестокостью. У ее участников была общая черта — они не боялись использовать примитивное, но опасное оружие. В ход шло все: ножи и кастеты, биты и просто арматура, что попадалась под руку.

Универсамовские, наоборот, понимали, что настоящая сила заключалась в умении контролировать тело и свои мысли. В группировке царил своеобразный «боевой кодекс», который предусматривал почтенное отношение к противнику и уважение к правилам драк. Безоружные, но тренированные они могли нанести куда более серьезные травмы, чем вооружённая бестолковщина.

Когда две группировки столкнулись на улице, паника охватила окружающих «гражданских», и люди, решив сохранить свою жизнь, разбежались во все стороны. Чей-то громкий крик послужил сигналом к действиям.

Началась жестокая схватка, в которой искалеченные лица и растекающаяся кровь на асфальте сливались в борьбе за правду и уважение. Обе группировки схватились друг с другом, налетев толпой на толпу. То тут, то там слышались громкие рыки, наполненные болью, звуки не знающих жалости ударов, скрежет металла об асфальт.

Домбыт не жалели сил, мощными ударами нанося нестерпимую боль универсамовским. Те, в свою очередь ничего не боясь, накидывались с яростью в глазах и откровенным безумием на лицах. Месть. Они мстили за то, что эти ублюдки так попрали давние правила и честь улицы.

Но даже полной уверенности в победе и силы воли Адидасу не хватило, когда кто-то со всей силы треснул его чем-то тяжёлым по затылку. Так не по-пацански, просто в крысу.

В глазах потемнело, и он рухнул на колени, морщась от боли. Как бы они не старались, домбытовцев было вдвое больше. Где-то не так далеко корчился на земле Зима — его вывели из строя чётким ударом в челюсть.

То тут, то там слышались глухие стоны раненных, болезненный кашель и бульканье крови. Адидас с трудом поднялся, не собираясь сдаваться так просто. Мутным из-за головокружения взглядом он выцепил нескольких приближающихся к нему парней, один из которых ударом с ноги в живот заставил его снова свалиться на землю. Кто-то присел на корточки возле Адидаса и прошипел тому в лицо, смердя перегаром:

— Еще раз здесь увидим, заберут всех вас отсюда лишь в гробах. Ты меня понял?

Свора домбытовских шавок, круто развернувшись, зашагала в тень, оставив поверженных врагов лежать в грязи. Сегодняшней ночью победа принадлежала им.

***

Саша подскочила на месте от неожиданности, когда в дверь квартиры кто-то остервенело задолбил. Девушка на цыпочках подкралась поближе ко входу, но, услышав крики старшего брата, резко ее открыла.

Увиденное заставило девушку прикрыть рот рукой. Турбо, придерживая под руки Вахита и Вову, сам весь в крови, почти волоком потащил их вглубь квартиры, крикнув на ходу, чтобы мелкая тащила аптечку.

Саша заметалась по квартире в поисках бинтов, пластыря и перекиси. Мальчики выглядели более, чем ужасно. С кровоподтеками, все в ссадинах, наливающихся синяках и гематомах, в порванной практически на лоскуты одежде, они выглядели жалко.

Девушка вбежала в гостиную, где Турбо уже усадил друзей на диван, а сам аккуратно присел на пол, уложив поврежденную, распухшую руку себе на колено. Удар, которым он поразил своего противника, вышел смазанным, кривым каким-то, и раздавшийся в суматохе хруст, казалось, можно было бы при желании услышать в соседнем дворе.

В горячке боя и кипении адреналина в крови Валера даже сперва решил, что это челюсть домбытовского. А потом адреналин схлынул, уступая место тупой ноющей боли, которая быстро перешла в горячечно-пульсирующую.

— Саш, бинты, мне походу голову пробили, — глухо скомандовал Вова, доставая из пачки сигарету и пытаясь ее закурить.

Трясущиеся ослабленные болью пальцы не слушались, высекая из зажигалки лишь пустые искры. Психанув, Вова в ярости смял сигарету и бросил её на пол вместе с непослушной зажигалкой. Он откинулся на спинку дивана, морщась от боли в теле.