Часть 5. Сборы (1/2)

Валера уже в третий раз проговаривал про себя то, что скажет Адидасу в свое оправдание, но все равно понимал, что в любом случае останется крайним. Да и что значит «останется»?

Валера действительно виноват. Уже тысячу раз успел пожалеть о словах, которые в запале высказал Саше ночью. Он понял, что придти в качалку и попросить Зиму оставить их с Сашей наедине оказалось не самой лучшей идеей.

Хотя, если подумать, с одной стороны она сама виновата — завела больную тему для Турбо. Ну а с другой парень осознавал, что для Саши его эта «улица с пацанами» ровным счетом ничего не значат. От того и понимания, о чем он говорил, у нее нет.

Когда в качалке Валера хотел остановить Сашу, Адидас прямым текстом сказал «нет». И взгляд того не сулил ничего хорошего. Турбо в момент просек, что за спокойствие сестры Адидас голову сложит без раздумий. Из чего следовало, что стоит Вове узнать про их ночной разговор, то с плеч полетит уже голова Валеры.

Он не боялся того, что его будут бить, к этому он привык, но терять уважение Адидаса было последним, чего Турбо хотел в этой жизни. Поэтому битый час парень продумывал свою речь, изворачиваясь и так, и этак, пока в конечном итоге не плюнул на всё это. Будь что будет.

Валера проходил мимо дома и задумчиво остановился перед клумбой, на которой росли неизвестные ему красивые цветы. Ни секунды не сомневаясь, он нарвал небольшой букет и под крики какой-то бабульки, которой по всей видимости и принадлежала клумба, рванул с места в направлении дома Суворовых. Турбо бежал, постоянно оглядываясь в тревожных мыслях. Лишь бы пацаны не запалили, как он тащил эти несчастные цветочки в руках. Не поймут же.

Даже сейчас парень в первую очередь думал о пацанах и своем авторитете, а не о чувствах девушки.

***

— Ты это, — Валера почесал в затылке и рассеянно оглядел коридор за спиной девушки, затравленно надеясь, что его никто здесь не увидит, — не обижайся, ладно? И Вове не рассказывай, угу? Я действительно не хотел, ты просто разозлила меня сильно.

От его слов Саше стало очень весело. Этот придурок думал только о том, что скажет Вова. Одним предложением он ясно дал понять, что Саша его не интересует. Валера боялся ее старшего брата, а ее чувства его не заботили. Ну а чего еще можно ожидать от уличной шпаны?

— Не обижайся? Не обижайся?! Это все, что ты можешь сказать в оправдание за свою ночную тираду о том, какая я дура и пусть бы лучше меня изнасиловали, верно? То есть ты за этим сюда пришел?

— Ты всё не так поняла. — Валера сунул букет несчастных помятых цветов в руки раздраженной Саши и отряхнулся, как от противных букашек. — Да и вообще, пацаны не извиняются!

Девушка засмеялась от абсурда ситуации. То есть, он правда надеялся, что если придет сюда с этим кустом, то она падет к его ногам и простит за всё то, что услышала? Нет уж, увольте. Саша тоже знала себе цену.

— Ну вот и вали к своим пацанам, и траву свою с собой забери, — презрительно выпалила девушка и бросила букет в лицо Валеры, который явно не ожидал такого. — А меня не трогай.

И захлопнула перед ним дверь.

— Ну и пошла нахуй, психованная, — яростно донеслось из-за двери вместе с грохотом удара кулаком по обивке, — перед бабами я еще не унижался!

***

— Кто приходил? — Марат высунул голову из кухни, запихивая в рот очередной бутерброд.

Он слышал, как сестра с кем-то переругивалась, но не стал обращать внимания, ибо знал, что Саша не любила, когда лезли в ее дела. Однако проигнорировать тот факт, что после прошлой ночи она была сильно расстроена и озадаченна чем-то, он тоже не мог. Парню было интересно и одновременно тревожно за сестру. Ее и так вчера покалечили, но вроде после этого она не выглядела особо расстроенной. Что же произошло, когда они с Вовой ушли?

Он тихонечко подошел к сестре и без слов обнял ее. Та уткнулась ему и плечо и горько вздохнула.

— Марат, почему Турбо такой непонятный?

Парень поперхнулся недожеванным бутербродом и закашлялся. Так вот с кем она сейчас разговаривала, получается. Марат знал, что Саше не по нутру приходились новые знакомые, но чтобы перед их лицом вот так бесцеремонно дверью хлопать — такое на его памяти впервые случилось.

— Систр, ну.

Саша снова вздохнула и отодвинулась от младшего брата.

— Он сказал вчера, что было бы лучше, если бы кто-нибудь изнасиловал меня, и назвал курицей и дурой полной, потому что ушла с дискотеки и никому не сказала, — полным обиды голосом пояснила она, уходя в гостиную, где с ногами села в кресло и обняла себя за плечи, прячась от невидимой угрозы.

Было видно, что Саша очень расстроена и вот-вот заплачет. Марат же в свою очередь конкретно растерялся и понятия не имел, что и сказать. Он как бы предполагал, что у Турбо немного не все в порядке с головой, но до этого как-то не замечал за ним привычки девушек оскорблять. Не говоря уже о том, чтобы кого-то из родных с группировки.

— Саш, — Марат присел перед ней на корточки, — а Вова знает?

Девушка покачала головой и всплеснула руками в негодовании:

— Да почему всё склоняется к Вове? Что вы его так боитесь все?

Марат помолчал, о чем-то раздумывая, и быстро выпалил:

— Понимаешь, если девушку, того, ну, изнасиловали, она считается нечистой. Использованной… шлюхой, короче, во! Такую девушку никто не примет, вообще. Да ее после такого все использовать могут. — Он ненадолго замолчал, будто прикидывая, а стоит ли продолжать. — У нас тут недавно изнасиловали девочку, — все-таки заговорил Марат, доверительно понизив тон, — и она выбросилась из окна. Ее даже родители не приняли, они говорили, что это была ее вина.

Саша оторопело воззрилась на младшего брата, передергивая плечами он неприятно пробежавших по телу мурашек. Марат же продолжил:

— Саш, понимаешь, вот в чем дело, так все устроено на улицах. Предполагается, что ты должна, нет, обязана даже быть невинной до брака, до отношений. Мне самому не нравится это дерьмо, я ж понимал, что та девочка этого не хотела, ее заставили. Но всем наплевать, теперь она грязная. Для всех и навсегда.

На некоторое время в комнате повисла гнетущая тишина.

— В любом случае, Саш, ты… Ну, не рассказывай Вове об этой ситуации. Ты знаешь, как сильно Вова тебя любит, не подставляй Турбо. Я понимаю, он причинил тебе боль, я разберусь с этим сам, ладно? И не расстраивайся из-за этого, он просто очень импульсивный. Все будет хорошо, слово пацана даю.

Марат обнял сестру, поглаживая ее по спине. У парня в голове не укладывалось, как Турбо мог разбрасываться такими словами, да еще и в сторону его сестры.

— Мы сейчас на сборы пойдем, как Вова вернется. Хочешь пойти с нами? Я не думаю, что он будет возражать, ты познакомишься со всеми. — Саша кивнула. — Хорошо, — сказал Марат, снова обнимая сестру.

Он был обеспокоен ее состоянием и надеялся, что сборы помогут ей отвлечься и забыть о происшествии с Турбо.

***

Вова, вернувшись домой, несколько удивился, увидев Сашу собирающейся на тренировку, но возражать не стал.

Девушке стало неловко, когда они все вместе подошли к толпе гогочущих парней и десятки взглядов обратились в их сторону. Саша прижалась к руке старшего брата, пытаясь спрятаться, и ни в какую не собиралась отлипать.

Кто-то из толпы закричал:

— Вау, Адидас, крутая бабеха. Давно вы с ней? Почему ты нам ничего не рассказывал о ней и не показывал? Боялся, что мы украдем?

Парни вновь загоготали, чем вызвали слабую улыбку у Саши. Вова, зная, что не следовало оставлять сестру одну среди шумной толпы, подвел ее к парням.

— Сам ты бабеха, язык-то попридержи, — беззлобно ругнулся он. — Это сеструха моя, Саня. Пуля в международье. Прошу любить и жаловать, следить за ней и не обижать, а то вот, — он указал на ее лицо с посиневшей щекой, — уже умудрилась вчера в ДК словить.

Толпа заулюлюкала и начала подходить по очереди, чтобы пожать ей руку и представиться. Тут был и Зима, которому девушка радостно улыбнулась и помахала. Тот в ответ сделал тоже самое.