Глава 4 (2/2)

— Эл, прошу, не начинай…

— Нет, Драко, я всё же начну! — зло перебила его итальянка. — Скажи, почему я каждый раз должна терпеть этот спектакль?! Ты думаешь, мне доставляет удовольствие смотреть, как ты пытаешься залезть в трусы к очередной дуре во имя достижения своей грёбаной цели?!

Драко рассмеялся. Элиса любила излишне преувеличивать значимость происходящих событий, и это казалось ему довольно забавным.

— Не говори ерунды! Я просто попросил ее посмотреть письмо, причем, для достижения твоей цели. И благодаря этому ты скоро встретишь своего дражайшего дядюшку Лоренцо! Для тебя не является новостью, Эл, что я умею общаться с людьми и часто это использую, так что прекращай истерить.

Что-то изменилось в лице Элисы, и Драко это не понравилось.

— Да? Умеешь общаться с людьми, Драко? — зло сверкнула глазами Эл. — А что насчет твоего теплого, кхм, общения с семьей Уизли, Гарри и Гермионой?

На это было нечего возразить. Браво, Эл, ты снова права. Теперь стало понятно, почему она завелась сейчас больше, чем обычно. Они так и не успели обсудить произошедшее в зале, так как Эл в угрюмом молчании сразу же направилась на поиски Лоренцо, да так, что Драко еле поспевал за ней.

— Эл, наши отношения с Поттером, Уизли и Грейнджер лежат вне пределов твоего понимания, поверь. Это слишком сложно объяснить, — с мрачной жесткостью произнес Драко. — И мы совершенно точно никогда не будем добрыми приятелями, желающими друг другу ”удачного дня” при встрече.

На некоторое время воцарилось напряженное молчание, после чего голос итальянки разрезал тугую тишину.

— За что ты их так ненавидишь, Драко? — с непониманием тихо произнесла Эл, вглядываясь в лицо Малфоя так, словно надеялась найти в нем ответ на свой вопрос.

— Я не ненавижу, Эл, — устало процедил Драко. — Просто… Так сложилось.

И это была чистая правда. Если раньше он каждой клеточкой своего существа чувствовал всепоглощающую ненависть к золотому трио, мечтал сделать их жизни адом и использовал любую возможность, чтобы довести Поттера до белого каления, то сейчас всё было совершенно не так, как каких-то пять лет назад. Он не знал, что поспособствовало этому: может, то, что этот самый Поттер спас ему жизнь, прекрасно зная, что Драко едва ли поступил бы так же, а может, и тот ужас, творимый Тёмным Лордом в его собственном поместье, который заставил Малфоя взглянуть на жизнь совершенно иначе. На его глазах были убиты сотни маглов и волшебников, и с каждым предсмертным криком жертвы, с каждой судорогой боли на беспомощных лицах по большому счету ни в чем не повинных людей, Драко начинал ненавидеть Волдеморта всё больше и больше. А на фоне этой

черной, обжигающей ледяной ненависти к самому ужасному существу на свете, которому так поклонялся его отец, та школьная враждебность по отношению к золотому трио, да и к ”Гриффиндору” в целом, казалась лишь безобидной детской глупостью и проявлением юношеского максимализма.

Поэтому нет, он не ненавидел Поттера, Уизли и Грейнджер, черт бы их побрал. Они его просто раздражали. И если бы был выбор, встречаться с ними или нет, он предпочел бы не видеть эти геройские лица всю свою оставшуюся жизнь.

Размышления Драко были прерваны, как только рядом открылась дверь и в поле зрения появилась точеная фигурка блондинки.

— Простите, синьор, но господина Лоренцо сейчас нет на месте, — расстроено констатировала она, виновато смотря Драко в глаза. Ей явно не хотелось разочаровывать его.

— Где он? — резко спросила Эл, нисколько не усомнившись в правдивости слов секретарши.

Девушка вздрогнула и недовольно перевела взгляд на Элису, скривив губы.

— Я не знаю, а если бы и знала, то не была бы обязана вам это говорить, — холодно произнесла она.

— Синьорина, bella, вы знаете, когда он вернется? — поспешно произнес Драко, обрубив попытку Эл сказать ей пару ласковых.

— К сожалению, я не располагаю такой информацией, синьор, но могу вам сказать, что на вечернем шоу господин Лоренцо точно будет присутствовать.

Драко недоуменно приподнял бровь.

— На вечернем шоу?..

— Да, синьор. Господин Лоренцо, как правило, лично присутствует на этом мероприятии, и вы точно сможете поговорить с ним уже этим вечером, — очаровательно улыбнулась Драко блондинка. Было заметно, что она успела прихорошиться, пока была у Лоренцо в кабинете.

Да, возможно, Драко немного перестарался в своем стремлении помочь Эл, но он не

виноват, что женщины порой чересчур впечатлительны.

— Хорошо, спасибо за информацию, но нам уже давно пора идти, правда, Драко, caro mio ?

— демонстративно прижалась к Малфою Эл, недобро глянув на блондинку. Та явно была недовольна увиденным и, гордо вскинув нос, ядовито бросила в лицо Эл:

— Вот и прекрасно! Всего хорошего!

— Вам тоже, синьора! — бросила на прощание Эл и потащила Драко за руку прочь. Тот поспешил за ней вслед, подмигнув рассерженной секретарше. Он сильно надеялся, что они успеют уйти прежде, чем она кинется с кулаками им вслед.

Кажется, блондинка говорила что-то о вечернем шоу? Наверное, она ошиблась с временем, ведь для Драко шоу уже началось, причем действующих лиц в нем оказалось гораздо больше, чем он ожидал.

* * *

Гермиона прошла уже знакомый путь до своего бунгало и двинулась дальше по залитой солнцем аллее. Она с наслаждением вдыхала концентрированный аромат цветов, морского воздуха и еле уловимые нотки изысканного вина. Малфой изрядно подпортил ей настроение и аппетит своим неожиданным появлением, но она решила не дать эмоциям управлять ею, а потому, не дожидаясь друзей, отправилась на прогулку по прекрасным окрестностям

великолепной «Магнолии», чтобы немного отвлечься.

Она любила гулять в одиночестве. Это позволяло ей сконцентрироваться, поразмышлять в спокойствии о разных делах и совсем немного помечтать. Для Гермионы прогулка была своего рода релаксацией. Именно поэтому всякий раз, когда она ссорилась с Роном, сильно уставала или же просто пребывала в плохом расположении духа, она первым делом отправлялась на прогулку навстречу свежему воздуху и первозданной красоте природы. И сейчас с каждым шагом ей становилось всё лучше и лучше, а на душе практически не осталось неприятного осадка, оставленного ссорой с Малфоем.

После того, как он с Элисой скрылись из их поля зрения, за столом воцарилась гнетущая атмосфера, а от радостного предвкушения отдыха не осталось и следа. Да и как можно чему-то радоваться, когда этот хорек ходит где-то поблизости, оскверняя чудное место своим присутствием? Впрочем, с другой стороны, он здесь не один, а потому есть вероятность, что хотя бы при своей девушке он не будет вести себя, как последний кретин. Эта мысль совсем немного успокаивала. В конце концов, сегодняшнюю перепалку начал Рон, а потому еще неизвестно, повел бы себя Малфой таким образом или нет. Гермиона упомянула это за столом, когда они с Джинни умоляли Рона с Гарри в следующий раз не провоцировать конфликт и не поддаваться на провокации Драко. Забавно, но Гермионе и самой не мешало бы этому поучиться: сегодня Малфою всё-таки удалось ее вывести из себя, что даже в школьные годы случалось крайне редко. Обычно Гермиона старалась не обращать внимания на его уловки и попросту игнорировала его выпады в свою сторону, при этом, пытаясь облагоразумить Гарри и Рона, но видимо за столько лет отсутствия перепалок ее железная невозмутимость дала трещину.

К тому же, она сама и не заметила, как сильно работа в Министерстве пошатнула ее нервы. Она слишком много работала на износ, нагружала себя обязанностями до отказа, приходила в Министерство раньше всех и уходила позже всех. Она никому не признавалась, но в глубине души ей очень хотелось стать «Лучшим работником года», выиграть внутриминистерский конкурс, учрежденный как способ поощрения сотрудников за особый вклад в работу Министерства Магии с непременным повышением в должности и заработной платы, конечно. В ее отделе Гермиону, как новичка, никто не воспринимал всерьез, полагая, что такая молодая ведьма не может быть лучше тех, кто работает в этом месте годами, а то и десятилетиями. Многие воспринимали ее как «подружку Гарри Поттера», думали, что без него она весьма посредственная волшебница. Но они явно недооценивали Гермиону: комитет по рассмотрению кандидатур просто закрывал глаза на то, что ее коэффициент производительности труда и общих выполненных задач за год намного превышал результат простого рядового работника. Это дико выводило из себя, но Гермиона привыкла бороться вопреки всему, стиснув от негодования зубы и продолжая идти дальше. Еще в школе она зарубила на носу, что люди не любят тех, кто сильно выделяется из толпы. А она определенно выделялась со своим острым умом и бешеной работоспособностью, что многих изрядно раздражало. И потому который год Гермиона сражалась сама с собой и выдавала всё более весомый результат, проглатывая обиду и продолжая работать за троих. Совсем недавно ее отдел подал списки новых претендентов на премию Лучшего работника года, и фамилии Гермионы в нем снова не оказалось. И если бы не Гарри со своим неожиданным подарком в виде путевки, то наверняка у Гермионы случился бы нервный срыв, потому что ее эмоциональное состояние в последние месяцы и так нельзя было назвать хорошим, а после такого напряжение и вовсе достигло критической точки. Сейчас она осознала это в полной мере и пообещала себе впредь так много не работать, даже ради самой достойной из наград.

Гермиона и не заметила, как аллея закончилась, и она ступила на припорошенную белым песком мощеную площадь, окруженную гигантскими пальмами. В глазах моментально зарябило. Было похоже, что она попала на волшебную ярмарку, сотканную из сотен разноцветных шатров, палаток, лавочек и всевозможных аттракционов. Всюду раздавались веселые возгласы волшебников, дети заливисто смеялись, а профессионально поставленные голоса торговцев раскатисто обволакивали площадь. Кого только здесь не было! И нарядные ведьмы, сверкающие яркими звенящими браслетами и предлагающие купить экзотические яства, и загорелые пожилые итальянцы, зазывающие на непременно «luccicante e memorabile»** шоу за чисто символическую (как им казалось) плату, и толпы волшебников, озирающихся по сторонам в восторженном изумлении. У Гермионы разбегались глаза от такого разнообразия, и она не могла точно определить, что рассмотреть поближе в первую очередь, поэтому решила заглянуть в ближайшую лавку. Это оказался небольшой магазинчик с прекрасными украшениями, сделанными из живых цветов. Гермиона подумала, что Джинни была бы счастлива оказаться здесь — она очень любила вещицы подобного рода.

За прилавком стоял молодой щуплый итальянец, живо наблюдавший за Гермионой.

— Добро пожаловать, bella! Не стесняйтесь, выбирайте себе самое красивое украшение в лучшем магазине «Прекрасной Магнолии»! Как насчет этого прекрасного ожерелья, синьорина?

Парнишка не стал терять времени даром и с деловитым видом поднял вверх украшение из маленьких аккуратных цветков, меняющих цвет. Гермиона улыбнулась: кое-что подобное когда-то дарили ей. Но сама Гермиона не очень-то любила украшения, а это ожерелье к тому же еще и было чересчур экстравагантным для нее.

Итальянец смекнул, что украшение не в ее вкусе и, быстро положив ожерелье на место, поднял вверх браслет.

— Тогда может это, bella? Ручная работа! Отец собственноручно срезал цветки с нашей клумбы и вплетал их в волшебные нити.

Браслет был весьма милым, и Гермионе невольно захотелось потрогать эти нежные, светло-розовые лепестки невиданных ей цветов. Когда же она коснулась их, то тут же испугано отдернула пальцы, потому как цветки разом захлопнулись, и на их месте образовались маленькие тугие бутоны. Итальянец поспешно убрал браслет под прилавок, оправдываясь:

— Э, простите, bella, этот сорт цветов был выведен недавно, поэтому мы еще не до конца изучили его повадки.

— Ничего страшного, все в порядке! — уверила расстроенного юношу напуганная Гермиона.

— Только можно, я теперь сама осмотрюсь?

— Конечно, синьорина! Если что — обращайтесь! — с лёгкой досадой ответил парнишка и присел на стул, облокотившись на колено.

Гермиона прошлась вдоль прилавка, усыпанного всевозможными сережками, браслетами и ожерельями, и остановилась напротив секции с заколками для волос. Ее взгляд привлек небольшой белый цветок магнолии с алой сердцевиной. Он еле заметно сиял волшебным светом и был очаровательно красив. Гермиона осторожно взяла его в руки и осмотрела с разных сторон. Заколки нигде не было.

— Простите, синьор, но как же надеть этот цветок? — обратилась к итальянцу Гермиона. Тот словно по команде подскочил к ней, прихватив заодно зеркало.

— О, bella, у вас определенно хороший вкус! — широко улыбнулся он ей.

— Спасибо, но всё же, не могли бы вы объяснить? — Гермиона всё еще вертела цветок в руках. Она знала многое о цветах, в том числе и о магнолиях, но эта была совершенно иной.

Парнишка быстро выхватил цветок из ее рук и, поставив зеркало прямо напротив ее лица, произнес:

— Просто смотрите.

Он слегка подул на обратную сторону цветка, отчего тот заискрился еще больше, и после этого аккуратно приложил его к виску Гермионы. Цветок тут же начал медленно двигаться по направлению к макушке, красиво подбирая волосы за собой. Гермиона от неожиданности поднесла руку к нему, и цветок неподвижно замер.

— Этот сорт называется Лунная Магнолия, — уже серьезно начал итальянец. — Цветок очень редкий и в основном прячется под землей. Лишь при полнолунии он всходит на поверхность, впитывая в себя лунный свет и энергию, необходимую для его существования. Его можно носить как угодно, ведь он держится сам, достаточно немного подуть на него и поднести туда, куда вы его хотите надеть. Он может быть и браслетом, и брошкой, и, например, как сейчас, заколкой для ваших прекрасных волос, bella!

Гермиона зачарованно смотрела в зеркало. Ей очень нравилась эта магнолия, к тому же, она так хорошо подобрала её длинные волосы, что впервые за долгое время она почувствовала себя действительно красивой. Нежный свет цветка прекрасно оттенял ее чуть загоревшую кожу, а эта прическа делала лицо мягче и определенно ей шла.

Гермиона вздохнула и, слегка потянув, сняла магнолию с волос. Та легко поддалась и моментально потускнела, оказавшись у нее в руках. Нет, всё-таки такие вещи не для нее. Гермиона слишком привыкла к своим непременно собранным в жесткий пучок волосам и сдержанному стилю в одежде, какой приветствовался в Министерстве Магии.

— Ну что, bella покупает чудную магнолию?! — торжествующе спросил паренек, словно не сомневаясь в положительном ответе, но Гермиона была вынуждена его разочаровать.

— Я не могу сейчас купить ее, синьор, — грустно улыбнувшись, сказала она. — Я оставила деньги у себя в бунгало, и, к тому же, я редко ношу украшения. Но всё равно спасибо вам за внимание, мне было приятно пообщаться! И простите, что попросту отняла ваше время. До встречи!

Гермиона уже развернулась, чтобы уйти, как почувствовала прикосновение руки к плечу. Она обернулась и увидела щуплого итальянца, протягивающего ей магнолию:

— Возьмите, bella. Я дарю вам ее!

Гермиона удивленно приоткрыла рот, и тут же вскинула руки в протестующем жесте.

— Что вы, синьор, не стоит! Я лучше куплю ее в следующий раз!

— Нет, синьорина, вы не понимаете. Цветок выбрал вас! Лунная магнолия, как волшебная палочка: если человек ей подходит, она это чувствует и начинает искриться. Я никогда не видел, чтобы магнолия сияла так ярко, и чтобы так невероятно кому-то шла, — проникновенно заверил Гермиону итальянец. — Поверьте, если лунная магнолия выбрала вас, то она уже не сможет никому принадлежать, а я не смогу ее продать.

Гермиона перевела неуверенный взгляд с лица парня на магнолию и в очередной раз восхитилась ее красотой.

— Я не могу так просто принять это, синьор! Вы… уверены? — с сомнением спросила она.

Парень подошел к ней поближе и вложил цветок ей в руку.

— Да, bella, поверьте мне. Теперь она ваша. Она принесет вам много удачи.

Гермиону словно осенило. Удача. И как она могла это забыть?

— Измельченные лепестки лунной магнолии входят в состав Феликс Фелицис, зелья удачи, — задумчиво пробормотала она, слегка прищурившись.

Итальянец довольно хохотнул:

— Именно так, синьорина! Похоже, вы неплохо разбираетесь в цветах!

— О, что вы, совсем чуть-чуть, — поспешно отмахнулась Гермиона. Не хватало еще на курорте прослыть всезнайкой.

Гермиона погладила нежные лепестки магнолии и лишь сейчас в полной мере осознала, что цветок теперь действительно принадлежит ей. Она не знала, как отблагодарить этого щедрого итальянца и в восторге защебетала:

— Grazie mille***, синьор! Простите, что сразу не поблагодарила вас, я такая рассеянная в последнее время! Мне жутко неудобно, но скажите, я вам что-то должна?

Парень улыбнулся и махнул рукой.

— Пустяки, синьорина. Я делаю подарки безвозмездно, разве что вы можете привести сюда не менее очаровательную синьорину, которая любит цветы и украшения.

Итальянец подмигнул ей, и Гермиона рассмеялась.

— Да, у меня есть одна такая на примете. В следующий раз непременно приведу ее! Еще раз огромное вам спасибо! Снова grazie mille, синьор!

— Prego, bella! **** Носите магнолию с удовольствием!

Гермиона радостно выпорхнула из палатки. Ей не терпелось рассказать о происшедшем Джинни, но, тем не менее, она решила приберечь рассказ на вечер — подруга за обедом попросила Гермиону не беспокоить их с Гарри до ужина. И тогда Гермиона, решив побродить по ярмарке в другой раз, интуитивно двинулась влево мимо ярких и нарядных рядов в поисках пляжа. Она то и дело поглядывала на магнолию, а та радостно искрилась призрачным светом, словно отражая настроение хозяйки. Всё-таки, какие же добродушные люди, эти итальянцы! Сложно было представить, чтобы в ее родной Англии кто-то вот так безвозмездно подарил бы столь красивую, а главное, редкую вещь незнакомке. Или, может быть, всё дело в курорте? Матео сегодня говорил, что здесь произойдет много приятных событий, обязательно ведущих к лучшему. Похоже, обещанное волшебство Прекрасной Магнолии уже дало о себе знать.

Гермиона так увлеклась размышлениями об удивительном месте, в котором она находилась, как не заметила, что вышла к огромному пляжу, со всех сторон окруженному пальмами. Она пораженно остановилась.

Сотни волшебников и волшебниц наслаждались солнцем, лежа на белоснежном песке. Кое-кто парил в воздухе на волшебных лежаках, в надежде получить более интенсивный загар, а кто-то, наоборот, старался понадежнее укрыться от жарких солнечных лучей под разноцветными зонтиками, которые, к тому же, периодически опрыскивали их владельцев освежающей чистой водой. Возле самого берега небольшая группа активистов весело повторяла танцевальные движения за красивой смуглой итальянкой, стоя по колено в воде, а недалеко от них возле самого берега несколько подростков, весело переговариваясь, возводили песочные замки с помощью волшебных палочек, то и дело добавляя всё новые элементы к уже практически готовому королевству из песка. Вдруг прямо над ними, весело смеясь, пролетела стая детишек в волшебном кораблике, несущемся в метре над землей. Корабль слегка задел один из замков, от чего тот моментально развалился, и вслед детям понеслись рассерженные возгласы подростков.

Гермиона немедленно скинула босоножки и пошла в сторону искрящегося прозрачного моря. Ноги мягко утопали в теплом песке, а кожу ласкал нежный бриз. На пляже звучала приятная, ненавязчивая музыка, которая словно подчеркивала красоту так ласкавшего слух шума прибоя.

Гермиона вплотную подошла к берегу, и когда ее ног коснулась волна, остановилась и закрыла глаза. Она с наслаждением глубоко вдохнула запах моря и подумала, что это и есть аромат счастья. Открыв глаза, Гермиона отметила, что давно не испытывала столь явного чувства наслаждения и теплого трепета в груди. Перед ее глазами раскинулось бескрайнее море, о котором она так много читала. Вода в нем была кристально чистой и прозрачной, с лёгким лазурным оттенком, ясно просвечивалось дно с белоснежным песком и маленькими юркими рыбками, сновавшими из стороны в сторону.

Гермиона зашла по щиколотку вглубь и уже пожалела, что не надела купальник. Так хотелось полностью окунуться в море, почувствовать каждой клеточкой тела нежное тепло воды. Но она успокоила себя мыслью о том, что такая возможность представится ей еще не раз, и потому просто молча наслаждалась мягкими набегающими волнами, которые так и норовили утянуть ее за собой в морскую пучину.

И вот уже пора возвращаться в бунгало, ведь вещи так и не были разобраны, но Гермиона не могла уйти. Она слишком долго ограждала себя от возможности просто наслаждаться жизнью, слишком долго блокировала любую мысль об отдыхе, в страхе излишне расслабиться и потерять рабочий тонус. Но здесь, где нежный морской ветер обволакивал с головы до ног, а задорные латиноамериканские ритмы зазывали танцевать, где вино лилось рекой, и грудь распирало от эйфории, было бы непростительной глупостью думать о работе и прочих рутинных делах. И поэтому Гермиона, мысленно послав все свои рабочие обязанности куда подальше, по-прежнему с наслаждением вдыхала солнечный аромат моря и улыбалась. Наконец-то она была по-настоящему счастлива.

*Stupida gallina!(итал.)— Глупая курица!

**Luccicante e memorabile (итал.) — Яркое и запоминающееся

***Grazie mille (итал.) — Большое спасибо

****Prego, bella!(итал.) — Пожалуйста, красавица