2. Угадайка (2/2)

…

Благо, Авантюрин с лёгкостью глушит все негативные эмоции, по крайней мере, визуально. Не зря столько лет играл в покер. Стоило ему вернуться к обслуживанию клиентов, как уголки губ тут же потянулись вверх, а глаза шаловливо заблестели. Он скачет от одного стула к другому, отпуская шутки и посмеиваясь в унисон с гостями, пока не ловит на себе очередной грузный, мрачный взор.

Волосы на затылке встают дыбом, стоит глазам зацепиться за до дрожи в пальцах знакомый силуэт в конце стойки. Он сидит в той же самой сгорбленной позе, разве что сегодня выглядит куда опрятнее: ворот свежевыглаженной чëрной водолазки обнимает шею, белые волосы забраны в высокий хвост. Пальцы его металлической руки еле слышно вторят ритму стройной джазовой мелодии, отбарабанивая его по деревянной поверхности. А его глаза… Боже правый, он не мигая следит за каждым действием Авантюрина и даже не пытается это скрыть. Смотрит откровенно оценивающе, время от времени переводя своë внимание с лица на стройные бëдра и обратно.

Авантюрин с силой втягивает носом воздух. С одной стороны, он мог бы немного оттянуть этот разговор, притворившись слепо-глухо-немым и занятым клиентами, а с другой… это может лишь сильнее разозлить. Да похуй! Пальцы покалывает от того, с каким усердием он сминает ими фартук, заведя руку за спину. Этот пластырь необходимо сорвать здесь и сейчас, пока Алмаз ещё тут… Он ведь не позволит этому психу грохнуть Авантюрина прямо в баре, да? Да ведь?

— А вот и Вы.

— А вот и я, — две чёрные точки смотрят снизу-вверх с насмешкой.— Давай-ка посмотрим, сколько в этот раз я тебя ждал… Почти десять минут! — он звучно цокает языком и качает головой из стороны в сторону.

— Извините… — пальцы всё ещё сжимают грубую ткань фартука.

— Как обычно, — он не дожидается объяснений. Почти выплёвывает заказ из себя, скалясь своими нечеловечески острыми зубами.

— Но…

История повторяется. Гость отказывается от дальнейших комментариев, вместо ответа чиркая огнивом. Что ж, ладно. Пусть Авантюрин и отвернулся, он знает, что от него не отводят жгучий, пытливый взгляд. Это уже начинает искренне раздражать. Что этот психопат затеял?! Старую добрую детскую «угадайку»? Да пошёл он нахуй! В эту игру могут играть двое.

— Пожалуйста, — цедит сквозь зубы бармен, когда ставит перед посетителем бокал с янтарной жидкостью. Он скрещивает руки на груди, пока незнакомец, не разрывая зрительного контакта, делает глоток. Он смакует напиток во рту неспешно, с почти омерзительными булькающими звуками, прежде чем шумно сглотнуть.

— Уже чуть ближе, — его прокуренный голос в этот раз звучит куда мягче, покладистее. Будто притупившееся лезвие — всё ещё холодное и опасное, но к нему хотя бы можно найти подход, — Ещё увидимся. Но чаевых не жди, пока не нальëшь то, что нужно.

На стол небрежным движением бросают мятую купюру. Гость не спеша тушит окурок и поднимается со своего места. В этот раз куртку он перекидывает через плечо, и Авантюрин не может не заметить того, насколько ладно сложен незнакомец под одеждой. Стоит двери захлопнуться, бармен облегчëнно выдыхает и принимается растирать занемевшие пальцы второй рукой. Вроде бы пронесло…

— Давай-ка выйдем поговорить, — непонятно откуда нарисовавшийся Алмаз хватает его за шиворот.

Будто нашкодившего щенка, его почти силой выволакивают из дверей бара. Ночной воздух колет ноздри трескучей прохладой, и Авантюрин невольно сутулится то ли под весом взгляда начальника, то ли от мороза.

— Ты чë, совсем страх потерял? — шипит хозяин. Воротник он уже отпустил, но хватку не ослабил — она сомкнулась на шее куда раньше и болезненнее. — Или решил с предками повидаться пораньше, ебанат мелкий?

— Да что я сделал то? — в тело без спроса врывается холодок, и Авантюрин рефлекторно приобнимает сам себя за плечи.

— Что ты сделал?! Ты хоть знаешь, кто это был?! — Алмаза тоже трясëт, но явно не по той же причине. Наоборот, его лицо раскраснелось так сильно, словно вот-вот лопнет.

Бармен лишь пожимает плечами. Из головы рвëтся очевидный ответ: «Шизик какой-то», но он прекрасно знает, когда нужно прикусить язык.

— Въебал бы, да тебе ещё смену дорабатывать, — голос Алмаза сипит, захлëбывающийся сидящей где-то глубоко в гортани мокротой. — Запомни: этому человеку ты ВСЕГДА пробиваешь «Гранат», ты понял меня?!

Авантюрина окатывает волной мурашек. «Гранат»… Ему был нужен гранат… И он видел эти глаза. По паутине вен с каждым дальнейшим словом растекается жидкий, концентрированный страх. Едкий, пряный, он разъедает собой любые зачатки смелости, зародившихся внутри.

— Он… постоянный?..

— Да. И поверь мне, Авантюрин, по сравнению с его пиздюлями, мои — сказка под молочко на ночь.