2. Угадайка (1/2)

Жизнь вернулась в прежнее русло. Таинственный клиент не почтил своим визитом бар ни на следующую ночь, ни на послеследующую. Авантюрин даже расслабился и позволил себе поверить, что тот был просто залëтным психопатом и после «низкоклассного сервиса» больше носа в «Кандалах» не покажет. Но, стоит признаться, в ту ночь домой бармен шëл без наушников и постоянно оглядываясь.

Он и сам не до конца понимал, почему настолько остро отреагировал на столь безобидную угрозу. За двадцать три года жизни он видал намного хуже: как-то раз пришлось влезать домой через окно, потому что прямо под подъездом шли разборки с каким-то должником. Наступая на карнизы и хватаясь за решëтки разодранными пальцами, он слышал, как смачно трещат кости бедолаги, как визги постепенно гаснут и переходят на бульканье. Авантюрин так и не смог уснуть в ту ночь, каждый час бегал проверять замки во всем доме и вздрагивал от каждого шороха.

Или вот, в детстве, он как-то раз стал свидетелем похищения. Авантюрину было, наверное, лет пять… Или, может быть, семь? В общем, достаточно мало, чтобы он всё ещё считал посиделки в песочнице наедине с самим собой весëлыми. Он самозабвенно лепил куличики, когда отец, доселе спокойно читавший газету на скамейке, схватил его под руки и без оглядки пустился сквозь кусты, окружающие площадку. Авантюрин тогда бросил короткий взгляд на улицу, стремительно исчезающую в мелькающих перед глазами листьях, и увидел тëмно-синюю машину. Из неë торчали — вернее, брыкались в попытках бороться с двумя сильными парами мужских рук — женские туфли.

Тогда Авантюрин лишь расстроился из-за оставшихся в песочнице игрушек — до завтра их наверняка кто-нибудь забрал бы. А потом немного подрос и всë понял.

«Это был вопрос выживания, — покачал головой отец, когда Авантюрин спросил его об этом случае. — Если бы мы задержались помочь ей, то были бы следующими».

И таких случаев было много. Чего только стоила их первая «игра» с Алмазом… Авантюрин до сих пор покрывается испариной, когда вспоминает еë. И всё же случай с посетителем, вопреки всем соображениям логики, вызвал в нëм искреннюю панику. Казалось бы, ну схватил за лицо и схватил, не придушил же.

Наверное, дело просто в том, что эта ситуация напомнила ему, в какую опасную западню он попал на самом деле. Он теперь не просто бармен, как было в студенческие годы — он самый настоящий танцор в хороводе подпольной, кровавой Пенаконийской реальности. И эта встреча стройным знаменем «Чëрной жемчужины» поднялась над морем жизни, возвещая: теперь эта опасность станет постоянным клиентом в жизни. Готовься, сладкий.

Авантюрин шмыгает носом. Нужно отвлечься от этих мыслей, а то он уже которую минуту один и тот же лимон давит. С «инцидента» прошла без малого неделя, пора бы поверить, что незнакомец больше не объявится. Можно снова жить спокойно… насколько это возможно в Сигонии.

— А-ван-тю-рин! — из ступора его вырывает голос Алмаза. Бармен аж подпрыгивает на месте, застигнутый врасплох. — Вот и ты, моё золотце, — хозяин обнимает его за шею. Как ни странно, он совершенно не пьян, просто всегда ведёт себя приторно-дружелюбно, как сковородой об бошку угашенный. — Знаешь, чего я хочу сегодня?

— Чего же? — тот кривит губы в фальшивой улыбке.

— Ммм… удиви меня.

— «Тарт с лососем»?

— Авантюрин, — он звучит почти обиженно, заглядывает бармену в лицо. — Ты меня обижаешь. Я по-твоему что, какой-то извращенец?

Бармен пожимает плечами. Не-ет, конечно не извращенец… Человек, который берëт исключительно «Гранатовые зëрна» и «Подписание контракта», да извращенец? Упаси боже!

— Вы сами просили удивить.

— Тск, — Алмаз цокает языком, пока больно тянет подчинëнного за щеку. — От матери тебе не только смазливая мордашка досталась, я смотрю, — замечание, которое Авантюрин намеренно игнорирует.— Давай-ка посмотрим «Свинку».

— Вы про новенькую? — Авантюрин выпутывается из непрошенных объятий и направляется к кассе.

— Да-п, — протягивает начальник. — Вот, размышляю, как бы в меню еë назвать. Ты что думаешь?

Авантюрин лишь усмехается. С каких это пор его мнение важно? Особенно в вопросах секретного меню. Он даже никогда не видел эту «Топаз», чтобы составить о ней какое-то впечатление. И тем не менее он учтиво отвечает, пока пальцы стучат по клавиатуре, вбивая пароль.

— Не знаю. Но по-моему «Свинка» звучит оскорбительно.

Алмаз фыркает.

— В этом и смысл, тугодум. Ладно, я подумаю, пока буду тестировать, — он уже направляется к припрятанной у туалетов «подсобке», когда кидает пронизывающий насквозь взгляд прямо Авантюрину в глаза. Его голос игривый, но бармен сейчас чувствует себя нашпигованным иглами, точно кукла вуду. — Ты за старшего. И смотри не облажайся.

Тот кивает, нервно сглатывая. Всегда оно так: работал себе спокойно, в глаза не бросался, был тише мыши и ниже пепеши, а тут вот Алмаз одним тупым подъëбом полностью вывел из равновесия. Авантюрин ненавидел подобные приколы — сразу возникало ощущение, что где-то ошибся. И если раньше он мог отсмеяться и забыть, то в нынешней ситуации каждое такое замечание роем насекомых забиралось под кожу, зудело и мучило до самого конца смены… Он шумно выдыхает. Нужно собраться. До закрытия ещё несколько часов, самобичеванием можно будет заняться дома, где никто не увидит. А сейчас нужно работать.