Музей воспоминаний (2/2)

Когда пилоты под командованием Дитрих вернулись в отсек Бастиона, они услышали, что остальные группы успешно справились с поставленными задачами. Курт испытал облегчение, и видел по лицам окружающих, что они тоже были рады, что эта операция закончилась успешно. Большинство разошлись по каютам, урывать часы сна до завтрака, парень же направился к складу 54.

Позже днем Краузе поучаствовал в еще одном вылете. В нем он подбил один вражеский истребитель. Корабль сильно пострадал, и парень не был уверен, что его пилот выжил, но все равно передал координаты майору Дитрих.

Когда Курт вышел из комнаты вечером, он не ожидал, что в хаосе боев и бесконечных уведомлений многие вспомнят о выступлении «Летной группы». Парень пришел в бар в тупике закрытого отсека заранее и застал момент, когда музыканты настраивали и проверяли оборудование. Он помахал Марку и Альваро и удивился. Выступление еще не началось, а многие места уже были заняты.

Краузе не увидел знакомых пилотов среди посетителей, а к чужакам подсаживаться не хотел. Он забрался на широкий подоконник и посмотрел на стойку. Бармен не собиралась делать ему замечание, она озадаченно смотрела на прибывающих людей и понимала, что одна не справится. Курт увидел, как она вышла в центр зала и уговорила одного из военных, своего знакомого, выручить ее, помочь в зале. Мужчина не отказался.

Внутрь набилось столько желающих послушать, что система кондиционирования перестала справляться. В душном помещении бармен безостановочно разливала напитки, а ее помощник собирал и отмывал стаканы. Голоса перекрикивали друг друга, сливаясь в хаотичный шум.

Внутри было тесно и жарко, а люди стояли и снаружи бара. Кто-то постучал в стекло и попросил Курта открыть окно, чтобы те, кто не смогли пробиться внутрь, смогли послушать музыку хоть так. Он повернул ручку, и прохладный воздух коснулся спины. Его удивляло, насколько много людей увидели те объявления.

Выступление начиналось, и парень встал и осмотрелся. Он заметил Михеля у стойки и помахал. Мужчина кивнул ему и обернулся к бармену. Девушка только вернулась с собранными грязными стаканами, а ее осадили новыми заказами. Лемар подождал, когда остальные озвучат свои пожелания и попросил стакан виски.

— Снова ты? — бармен устало поприветствовала знакомого.

— В этот раз у меня другая причина напиться. Хочу набраться смелости, — девушка вынула бутылку с верхней полки. Она давно запомнила, что любит пить этот человек. На корабле они находились с самого начала военной компании, а бар Лемар отыскал в первые дни после его открытия.

— Думала, смелее пилотов истребителей нет никого, — в ответ Михель качнул головой. — Что-то еще?

— Одолжишь два стакана?

Она выполнила просьбу постоянного клиента, не задавая вопросов. Пилот залпом выпил виски, принял из ее рук стаканы и пошел к сидящему на подоконнике парню. Бармен улыбнулась и повернулась к следующему посетителю.

Голос Марка перекрывал радостные крики слушателей, но в промежутках между композициями люди давали себе волю и шумели. «Летная группа» начала играть третью песню, когда Михель пробился через толпу и забрался на подоконник к Курту. Звучало барабанное соло, Краузе смотрел на мужчину. Лемар поставил в узком пространстве между ними два толстодонных стакана, вынул из кармана джинсов поллитровый термос и разлил на двоих не виски, а горячий чай.

Михель не стал уточнять, что найти хороший чай на космическом корабле было непросто. Сам он не разбирался и пил либо кофе, либо дешевую пакетированную труху. Мужчина заглянул в лавку недалеко от жилого отсека и не нашел ничего стоящего, а потом вспомнил про парня, у которого на двери висело объявление с предложением заглянуть к нему на чаепитие. Он постучался. Жилец долго вещал ему о разницах между сортами, плантациями и нотками вкуса, которые Лемар не ощущал. А когда вконец утомил гостя разговорами, вручил ему упаковку черного чая, который по светлому оттенку настоя походил скорее на зеленый.

«Держи, трезвенник», — Лемар протянул стакан Курту, чокнулся с ним и отхлебнул обжигающе горячую жидкость. Всего того многообразия нот, что описывал помешанный на чаепитиях сосед, мужчина не ощутил, но напиток показался приятным, а благодарная улыбка Краузе согрела его. Термос Михель подарил парню. На стальном корпусе выгравирован самолет, летящий над морем. Не биплан, а одномоторный моноплан середины двадцатого века, но все же образ перекликался с воспоминаниями о родной академии.

«Спасибо», — ответил Курт, а Михель ощутил прикосновение его плеча, приятное человеческое тепло через ткань рубашки. Лемар обернулся к парню, но тот смотрел вперед, на сцену, где на возвышении Марк играл на белой гитаре.

Концерт затихал. В толпе кто-то выкрикивал просьбы повторить последнюю песню или исполнить что-то старое, чужое и всем известное, но Марк за всю группу ответил, что они и так играли дольше обычного и устали. Однако он надеялся увидеть всех в том же составе в следующий раз. Люди начали расходиться, а бармен вышла в зал собрать стаканы и протереть столы. Курт с Михелем покинули пустеющий бар, выбрались из шумного перекрытого отсека и отделились от расходящихся с концерта людей.

Лемар вновь предложил срезать путь, и Краузе казалось, что он изучил каждый неприметный уголок этого корабля. Парень вновь шел чуть позади в узком запыленном коридоре. Его взгляд упирался в спину мужчины, и он понимал, что хотел бы коснуться его снова. Впереди показалась дверь, и скоро они должны были свернуть в широкий основной коридор, где всегда был кто-то посторонний, а потом разойтись по каютам. Курт посмотрел на оттягивающий карман термос, шагнул вперед, взял Михеля за руку.

Ему пришлось обернуться и посмотреть на Курта. Парень шагнул к нему, опустил ладонь на поясницу и приблизился так, что Лемар ощутил на губах его теплое дыхание. Сначала он растерялся от неожиданности, но потом и сам приобнял парня, провел пальцами по его лопаткам. Они соприкоснулись языками, и Краузе прижался к нему. Вскоре раздался тревожный сигнал, и Михель отшагнул в сторону. Среди прозвучавших номеров групп не было двадцать первой.

— Люблю тебя, — Курт озвучил то, что Михелю и так было понятно. Он осознал это тогда, когда начал замечать заинтересованные взгляды в раздевалке, на тренировках, во время брифинга. Он и сейчас смотрел на мужчину с надеждой. Лемар промолчал, но взял его за руку и проводил до двери каюты. Он не услышал ничьих шагов поблизости, и потому смог поцеловать Краузе в уголок губ. Нежное, невесомое прикосновение.

Парень проводил его взглядом до двери каюты, потом вынул свой пропуск и приложил его к замку. В пустом коридоре тихо щелкнул механизм.

XI.

Прошедшей ночью противник уничтожил еще два союзных эсминца. На Бастионе теперь не было спокойно и безопасно, истребители противника смело прорывались в центр построения, к неповоротливому флагману, а тяжеловесные корабли сминали поредевший строй.

Всего две недели назад нельзя было предположить, что враг подойдет так близко к казавшейся нерушимой, надежной громадине, этому символу мощи планетарного флота. Теперь в толстую броню флагмана стучали обломки союзных и вражеских кораблей, линкоры подходили на расстояние удара, а быстрые малые космолеты проскальзывали за окнами. На бронированные стекла опускались толстые заслоны, чтобы защитить и запечатать сидящих внутри людей. Бастион теперь сравнивали с металлической гробницей, в которой их всех похоронят заживо. Отчаяние и страх запертых в неповоротливом гибнущем теле корабля людей нарастали. Теперь они не видели проносящиеся за окнами кают машины, но ощущали их давящее присутствие.

Перед пилотами на вылетах стояла одна задача — защищать центральный корабль от обстрела, отгонять от него наседающие истребители. Четкого плана не было. Выбравшись в открытый космос, двадцать первая группа повернула вслед за майором. Ведущая выпустила ракету в ближайшего противника и, не дожидаясь подтверждения, выцелила в перекрестье на экране следующий космолет. Если она не попала в первого, его сбил бы кто-то из парней или девушек позади нее.

Двадцать первая группа разделилась надвое. Курт последовал за Михелем и выстрелил из орудия на носу. Увернулся от вражеской атаки и ударил в ответ, открывая свой счет первой на сегодня победой. Он не знал, скольких убил за последние дни, в хаосе происходящего было не до того, чтобы фиксировать каждый сбитый космолет. Парень просто держался от сигнала к вылету до приказа возвращаться.

На смену вылетела восьмая эскадрилья, Краузе услышал голос командующей и повернул к посадочному отсеку, а рядом с ним развернулся Лемар. Они выбрались из кабин и разошлись по каютам, чтобы через несколько часов все повторилось.

В коридорах напротив жилых отсеков и на посадочных палубах было шумно. С Бастиона эвакуировались гражданские, те немногие ученые, что работали на борту несмотря на идущую войну. Взамен них прибывали пилоты с разбитых кораблей, их космолеты заполняли образовывающиеся в строю пустоты, а военным в спешке выделяли не убранные после прежних жильцов комнаты. Курт старался сохранять спокойствие, а лицо Михеля оставалось таким же твердым и серьезным, как обычно, в нем не отражалась охватывающая окружающих паника. Не важно, что их ждало. Только оставаясь решительными, они оба могли летать и выполнять свою задачу качественно, добросовестно и до конца.

В личной комнате было тихо. Толстые стены заглушали шаги и голоса, а плотная стальная заслонка закрывала маленькое окно. Курт смог выхватить пару часов сна между вылетами.

Сидя в кабине и готовясь к очередному бою, парень слушал сообщение майора. Вражеский эсминец подошел вплотную и несколькими ударами в одно место пробил броню стального гиганта. Предупреждение о разгерметизации одного из отсеков пилоты не услышали, потому что находились в противоположной части Бастиона.

Курт вывел космолет из отсека, поднырнул под киль корабля и увидел на расстоянии ракетного удара противника. Майор велела им рассредоточиться и выбрать себе цели по размеру. Выстрел крупнокалиберных орудий эсминца прошел между истребителями, и Краузе свернул в сторону правого борта вражеского корабля вместе с Михелем. Он видел, что за ними потянулись еще двое, трое ушли наверх, а другие пилоты нырнули за Дитрих под брюхо эсминца. В наименее защищенной части они надеялись отыскать подходящую для атаки брешь.

Как старший по званию, Лемар взял на себя роль лидера и вырвался вперед. Навстречу двинулись вражеские истребители. Михель отклонил ручку и повернул космолет в сторону, уклоняясь и выпуская очередь пробивающих броню мелкокалиберных снарядов. Он двигался агрессивно и резко, и при этом раздавал указания троим старающимся поспевать за ним пилотам. Велел не рисковать понапрасну и ждать сообщений от майора.

Отклонив ручку, Курт изменил поворот сопла и увернулся от пролетающего мимо обломка. А через секунду услышал предупреждение о приближающейся ракете и начал новый маневр уклонения. Его взгляд скользнул по истребителю Михеля, и он улыбнулся, убедившись, что на нем нет значительных повреждений. Мужчина старался вырываться вперед и принять огонь на себя, а парень, ненадолго покинув его, вновь вернулся к крылу ведущего и поддерживал его своим огнем. Он сбил нацелившегося на Лемара противника и услышал в ответ «спасибо».

Сразу же Краузе оглянулся в поисках новой мишени и заметил, что осаждающий флагман вражеский корабль начал разворачиваться. Он посмотрел на схему боя и увидел, что майор и последовавшие за ней пилоты продолжали выпускать ракеты в дно эсминца, им на помощь двигалась еще одна группа, а трое пилотов — Нелли, Микки и Виктория держались над ощеренным орудиями хребтом.

Что происходило с той стороны, парень не знал, но в какой-то момент услышал в шлеме испуганный крик Нелли: «Микк! Вика!» Он опустил взгляд на экран и заметил, как разом погасло два белых огонька. На короткий миг он растерялся, и вражеский истребитель прочертил по его обшивке ломанную линию мелких пробитий. «Соберись», — холоднокровно скомандовал Михель, и Курт зажал кнопку выпуска снарядов.

Бой тянулся еще несколько минут. Из другого отсека Бастиона вылетели девятая и шестнадцатая группы, и совместными усилиями пилоты разобрались и с малыми космолетами сопровождения, и с эсминцем. Но после возвращения никто не испытывал радости от победы над крупным кораблем противника.

Курт отключил двигатель, поднял фонарь истребителя и осмотрелся. Двое из двадцать первой группы не вернулись, а остальные молча сидели в своих кабинах. Первой на палубу спустилась майор, она не хвалила их как обычно за вылет, а сразу ушла в женскую раздевалку. Дитрих ссутулилась и казалась еще ниже, меньше, чем обычно. Шлем она сняла только когда оказалась одна.

В мужской раздевалке шептались о том, что скоро войне конец, объявят отступление, эвакуацию, а им навяжут позорные условия мира. Между планетой и спутником проляжет окончательный раскол.

— Заткнулись, — Михель захлопнул дверцу шкафа и вышел из раздевалки, а парни вокруг притихли. Курт застегнул рубашку и последовал за ним.

Они встали напротив ряда истребителей. К ним присоединились остальные пилоты, они дождались, когда выйдет майор Дитрих. Ее глаза были красными, хотя было видно, что девушка умывалась и пыталась скрыть следы слез. Она бы хотела проводить товарищей по-человечески, со всеми полагающимися церемониями. Хотела бы покрыть гробы флагами космического флота, дать по павшим залп и отдать на прощанье честь. Но возможности не было. Она даже не знала, осталось ли что-то от их космолетов и тел.

— Следуйте за мной, — майор направилась к лифту, и ритмично шагающие за ее спиной пилоты набились в тесную кабину.

Дитрих вывела их к маленькому бару, пустому в это время дня. Они вошли, и владелец поприветствовал девушку как давнюю и близкую знакомую, по имени. Ольга. По ее лицу мужчина догадался, что случилось горе. Он перевернул на табличку на двери и запер ее, помог составить немногочисленные столы вместе, оставил для пилотов напитки и удалился в подсобное помещение.

Над головой Курта свисала модель старого военного самолета. Он оглянулся и увидел под потолком еще множество аккуратно раскрашенных космолетов, линкоров, вертолетов и шаттлов. Гордость владельца — крупный детальный макет «Аллигатора» — занимал почетное место на стойке. Над ним под легким дуновением вентиляторного потока колыхалось звездное знамя космического флота. На волнах развевающейся ткани качался маленький летящий ввысь корабль. Сбоку от стойки парень увидел дартс, а в стороне от него — старинный музыкальный автомат.

Первой, утерев слезы, заговорила Нелли. Она единственная видела тот залп орудий вражеского корабля, который разом смял два державшихся близко друг к другу истребителя. Их обломки пробили корпус ее машины, девушку саму едва не задело. От тел ее друзей не осталось ничего. Она знала обоих со времен учебы в академии — вечно соревнующиеся Виктория и Микки учились на курс старше и были одними из лучших в тот год.

Для майора Вика стала подругой, хоть ей и не стоило общаться близко с подчиненными. Они вместе выходили на утренние разминочные пробежки, бродили по лавкам со сладостями и выпивали в этом баре. Ольга Дитрих отвела взгляд, и свое слово вставил Михель.

— Хоть у обоих был тяжелый характер, работать с ними в команде было приятно. Они отличные пилоты, а странный юмор Микки временами меня поддерживал.

Молчали только новички, прибившиеся к двадцать первой группе после разрушения «Всадника», и Курт, который так и не успел познакомиться с ними поближе. Остальные нашли, что сказать про Микки и Викторию. В закрытом баре они вспоминали совместные вылеты.