Музей воспоминаний (1/2)

IX.

Обстановка на флагмане изменилась. Все чаще Курт замечал измотанные лица и слышал, о чем шептались сбивающиеся в кучки пилоты и технический персонал станции. Одни сохраняли надежду на то, что перешедшая в активную стадию война скоро завершится, и они вернутся домой. Другие же боялись, что потери для флота стали фатальными, а поражение — неизбежным.

Поддерживать в себе оптимистичный настрой было тяжелее с каждым днем. Загораживая сияние звезд, корабли стягивались ближе к Бастиону, образовывали вокруг него живой заслон. Тревожные сигналы о боевых вылетах звучали все чаще, а тренировки отменили.

Ближе к ужину для двадцать первой группы прозвучал второй за день приказ прибыть на летную палубу. Курт заложил страницы книги билетом на шаттл, откинул шерстяное одеяло и вышел из каюты. В коридоре напротив своей двери он увидел Михеля. Он стоял лицом к окну, в домашней растянутой выцветшей футболке. На оголенной левой руке парень заметил старый шрам — длинный разрез и неаккуратные стежки операционных швов. Когда они переодевались к вылету, он всегда стоял от Лемара с другой стороны и не замечал этого неровно затянувшегося следа старого боевого ранения. Травмы у пилотов были редкостью. Они либо погибали, либо выживали, а ранения доставались пехоте.

Михель кивнул в сторону маленькой стальной дверцы. Они пригнули головы и шагнули в технических проход. Краузе поравнялся с Лемаром и спросил:

— Пару дней назад ты рассказывал про необычное место на корабле. Когда мы доберемся до него?

— После вылета.

Их голоса услышал какой-то мужчина впереди. Он окликнул их и предупредил о том, что посторонним запрещено здесь находиться. Велел замереть на месте и дождаться его. Узкий облицованный сталью коридор искажал его голос и разноси гулким эхом грохот его шагов.

Техник увидел двоих незнакомых людей в гражданской одежде и спросил, что они забыли в коридоре, предназначенном только для обслуживающего персонала Бастиона. Лемар честно ответил, что пилоты нередко пользовались этими короткими путями, чтобы быстрее добираться до взлетных палуб. Мужчина возмутился, на что Михель отрезал: «От того, насколько быстро мы добираемся до космолетов, зависят жизни людей, тут не до формальностей». Мужчина кивнул и пропустил их.

Они поднялись на пятую палубу, заняли места в шеренге с краю. Майор проинструктировала группу и подготовила к тому, что задание будет тяжелым. И в подтверждении ее слов прозвучало новое сообщение: «Пилотам третьей, четырнадцатой и двадцать третьей групп приготовиться к вылету». Курт наклонился к Михелю и прошептал, что в одной из них состояли его однокурсники. Объявление повторилось, а за ним прозвучало еще одно. Разом вызывали шесть эскадрилий. Стоящий ближе к центру шеренги Микки присвистнул. Окружающие бросили на него недовольные взгляды, и парень примирительно поднял руки.

Пилоты заняли места в кабинах и быстро пробежались по настройкам, показателям индикаторов, убедились, что их космолеты исправны и готовы к бою. И по одному в привычном порядке вырулили на взлетную полосу.

Они обогнули «Аллигатор» и полетели к отмеченной на экранах цели — к эсминцу «Крылатый». Вокруг белых точек мерцало так много красных, кто Курт не успевал их сосчитать. Майор Дитрих велела двадцать первой группе не пытаться атаковать врага, а прикрывать возвращающиеся в ангар подбитые космолеты союзного судна и тянуть время в ожидании подкрепления.

Когда расстояние до «Крылатого» сократилось до нескольких километров, ровный строй из одиннадцати машин распался. Перед фонарем Курта пронеслись космолеты Виктории и Микки. К эсминцу подтянулся «Ястреб». Два крупных корабля совместно отражали атаки вражеских линкоров, но сами они нуждались в тех, кто оттянет от их бортов мелких вредителей, понемногу, постепенно проедающих дыры в толстой броне и разрушавших отсек за отсеком. Большая часть истребителей базировалась на борту Бастиона, и поддержки другие суда могли ждать только от флагмана.

Курт видел, как множество малых машин осаждало громадных «Ястреба» и «Крылатого», как возвышались впереди вражеские гиганты, истерзанные выстрелами не меньше союзных, как из зияющих в бортах дыр ускользали в космос вещи, техника и гибнущие люди. Краузе старался дышать ровнее. «Сохранять спокойствие», — твердо звучал голос Дитрих. Расстояние между истребителями уменьшалось, запищало предупреждение о приближающейся ракете, и парень развернул сопла истребителя и резко ушел в сторону.

Космолетов противника было в несколько раз больше, чем пилотов двадцать первой группы, сигналы об опасности звучали почти без перерывов. В этой обстановке они должны были рвануть в самую гущу боя и перетянуть внимание на себя. Курт зажал кнопку выпуска снарядов, и еще две машины развернулись и потянулись за ним. Он вихлял, не позволяя захватить себя в прицел.

В гарнитуре звучали все новые и новые приказы майора, в общем канале она выкрикивала предупреждения для отдельных пилотов. Краузе удивляло, как Дитрих успевала замечать, что происходит с окружающими — сам он едва успевал реагировать и маневрировать. Уклонялся от одной ракеты, а за ней отображалась на экране следующая. О том, чтобы успеть нанести ответный удар, он не мог и подумать.

В шорохе помех Курт услышал, как к указаниям Дитрих присоединился еще один голос. «Пьер, уклонение вправо. Нелли, атакуй», — оставшийся позади Лемар направлял оказавшихся поблизости товарищей. «Помощь подойдет через полторы минуты, держитесь», — проговорила майор. Краузе не успевал смотреть по сторонам и не знал, какая обстановка у остальных. Он положился на звуковые сигналы и сосредоточился на том, чтобы не сбиться, совершая маневры один за другим. И все же дважды по обшивке маленького маневренного истребителя простучали щелчки очередей носовых пушек. Уклоняться нужно было не только от них. Проносящиеся мимо обломки судов несли в себе смертельную опасность.

— Сорок секунд. Нелли, возвращайся в отсек. Серьезные повреждения корпуса.

— Принято.

На мерцавшем экране Краузе увидел, как ее космолет отделился и направился к Бастиону. По лбу стекал пот и жег глаза, но парень старался держать их открытыми и игнорировать боль. Он вел обратный отсчет, и продержаться оставалось совсем недолго. «Один есть», — отчитался по общей связи Шеро. «Отступаем», — скомандовала майор. Пилоты развернулись и двинулись к флагману, и мимо них прошли машины четвертой, четырнадцатой и двадцать третьей группы.

Поставив космолет на место, Курт сорвал с себя шлем и протер глаза. Оглянулся по сторонам и убедился, что все вернулись живым, только машины потрепало. Истребитель Нелли повредило сильнее остальных. Осматривая повреждения, механики качали головой. Поднять его в космос в ближайшие недели было невозможно, майору придется запросить для нее другой космолет.

Краузе отстегнул ремень, выбрался из кабины и осмотрел корпус своего космолета. Два отверстия виднелись опасно близко к двигателю. Майор хвалила их за удачный вылет, но парень не ощущал радости, он думал о том, что постарался недостаточно, что он все еще был далек от уровня старших по званию, от Дитрих и Лемара. Эти двое в хаосе боя успевали реагировать не только на происходящее с ними, но и отслеживать положение окружающих пилотов, давать подсказки менее опытным.

Курт ждал Михеля у лифтов. Лемар вызвал кабину и выбрал на панели кнопку «2». Он обернулся, посмотрел в серьезное, сосредоточенное лицо парня.

— Думаешь о вылете?

— Ощущаю, что оказался бесполезным, пытаюсь понять, где мог ошибиться.

— Сам знаешь — не каждый бой заканчивается тем, что ты сбиваешь кого-то. Продержаться до конца и вернуться живым — уже достижение.

— Твоя смерть стала бы для меня болезненным ударом.

Михель не ожидал услышать такое от парня, с которым летал вместе не так давно. Ему самому уже давно было безразлично, жив он или нет. Собой он занимал то место, на которое могли поставить кого-то помоложе, полного надежд и желаний. Лемар прислонился виском к холодной стали кабины. Лифт уже приехал на нужный этаж, и дверь закрывалась. Курт повторно нажал кноку «2», коснулся плеча Михеля и спросил:

— Идем?

Лемар стиснул кулаки, кивнул и вышел из лифта. Он повел Краузе к неосвещенной части коридора. Они остановились перед широким арочным проемом, Михель сообщил, что место, о котором он говорил, находится прямо за ним. Курт шагнул во тьму вслед за мужчиной. Щелкнул выключатель, и он прищурился, когда одна за другой с тихим гудением начали зажигаться лампы под потолком.

Помещение было большим ангаром, в котором стояло всего три необычных форм машины. Две из них укрывала плотная ткань чехлов, и Курт лишь примерно представлял себе их очертания. В стороне от них находился необычный, неизвестный парню истребитель с непривычно широкой кабиной.

Эту машину поддерживали в рабочем состоянии, а в ее открытую кабину мог забраться каждый желающий. Но когда Михель придвинул лестницу, перебрался на дальнее сиденье и протянул руку Курту, парень увидел, что на истребителе давно никто не летал. Приборная панель выглядела старой, в ней не было привычной автоматики, а погасший выпуклый серый экран затянуло пылью. Краузе протер его ладонью. Из любопытства коснулся и пары переключателей. Чтобы их отклонить, пришлось приложить немало усилий, кнопки тоже тяжело прожимались.

Курт никогда не видел боевых космолетов, в которых места пилота и штурмана располагались не друг за другом, а в ряд. Вытянув ноги, он коснулся педалей, а вот ручку управления в привычном месте он не обнаружил. Ее сместили в центр кабины чуть ближе к пилоту, но в случае необходимости до нее могли дотянуться оба.

Михель толкнул фонарь и опустил над ними поцарапанное стекло.

— Да, под такую конфигурацию средств управления приходилось переучиваться. Когда проектировали эту модель, предполагалось, что нагрузка на одного человека снизится, а управление станет проще. Тот, кто сидел слева должен был связываться с командованием, координировать действия с другими членами группы, подсказывал траекторию, а тот, кто занимал место справа — стрелял и маневрировал. Но куда нас привела эволюция истребительной техники — ты и сам видишь. Дешевле и проще подготовить одного пилота, и за свои ошибки он будет отвечать сам.

Курт рассматривал подписи под циферблатами и рычагами, подмечая отличия. Двигатели истребителя давно не запускали, и привычные химические запахи топливных паров сменили тленные ароматы пыли и обивки сидений, за состоянием которой кто-то заботливо продолжал ухаживать. Прошли годы, а плотная кожа не стерлась и почти не растрескалась. Парень посмотрел наверх и прищурился. Через толщу оцарапанного стекла проходил искрящийся яркий свет ламп.

— Ты летал на таком? — он повернул голову к мужчине.

— Да. Взяли испытывать его вместо парня, который заболел незадолго до вылета, — он поднял фонарь и кивнул в сторону скрытых чехлами космолетов. — Хочешь посмотреть остальные?

Первым из кабины выбрался Курт. Михель спустился и вернул на место лестницу. Он подошел к ближайшему историческому судну и откинул полог. Космолет блистал свежей краской и выглядел новым, но его дизайн заметно отличался от современных моделей. Вытянутый корпус, длинный, загнутый хищный нос. На таком летал его преподаватель в академии, и мужчина мог немного рассказать о нем. А соседний механизм был гораздо старше, его проектировали на заре эры покорения космоса. Громоздкий, с округлыми расширениями двигателей позади конструкции, которую невозможно было запустить в небо без специальной установки. Этот ранний прототип, подобно ракете, поднимался вертикально вверх, а управлять им было непросто. Однако для людей прошлого он был символом прогресса.

В просторный ангар последние два экспоната музея на борту крупнейшего космического корабля человечества привезли уже нерабочими. Рядом с ним должны были встать и другие космолеты разных эпох, но проект заморозили до лучших времен.

X.

Запланированный Марком концерт пришелся на один из тех тяжелых дней, когда пилотов разбудили среди ночи сигналы тревоги. «Всадник» серьезно пострадал в этом бою и отправлялся в ремонт, а экипаж вместе с уцелевшими истребителями распределяли по нескольким суднам.

Одновременно вызвали несколько объединений, а эскадрилья майора Дитрих прикрывала отступающий линкор. К знакомым Краузе пилотам присоединилось четверо со «Всадника», двое из них двигалось позади него. Перед двадцать первой группой стояла несложная задача — сопровождать корабль. Они шли вслед за медленно движущейся разбитой громадой, пока остальные пилоты оттягивали противника на себя. Вражеские космолеты не смогли к ним приблизиться, и на экране перед собой парень видел, что они вступили в бой с третьей и семнадцатой. Две дюжины белых точек удерживали небольшое количество стервятников, порывавшихся отхватить от разбитого «Всадника» кусок.

В противоположном от них направлении двигался небольшой медицинский корабль, сопровождающий раненных на планету. За ним следовали пилоты двух групп, среди которых были и Сельма с Лукасом. Оставшиеся космолеты Бастиона эскортировали транспортное судно к флагману.

Краузе впервые отходил на такое расстояние от Бастиона в своем крошечном космолете. Чем дальше они оказывались от флота, от ярости сражений, тем спокойнее ему становилось. Здесь, в безмолвном космическом просторе, не расчерченном людьми на зоны влияния, о идущей войне напоминал только пробитый снарядами корпус «Всадника» где-то далеко впереди. Сюда не долетали обломки судов. Здесь не кричала тревожно система оповещения. Впервые за последние несколько недель в кабине боевого истребителя парень мог расслабиться.

«Так бестревожно, будто мы не на войне, а в составе исследовательской экспедиции», — передал Краузе по личному каналу связи с Лемаром. «Впереди мелькает испещренный кратерами линкор, но в остальном тут тихо, безмятежно», — ответил мужчина. «Отвык лететь по прямой так долго, что можно просто отпустить руки, и машина будет двигаться сама», — добавил он и коснулся стеклянного купола над головой. Курт летел рядом и увидел, как Михель развернулся в кресле и помахал ему.

Космическая ремонтная станция походила на длинную пристань с мостками, между которыми стыковались прибывающие суда. По длине она была даже меньше Бастиона, но между выступами разветвленной конструкции разом могло уместиться несколько кораблей. Однако кроме «Всадника» в доке был пришвартован только один эсминец, такой же разбитый и покореженный, выжженый изнутри взрывами. Вдоль его корпуса ползали люди в скафандрах, одни устраняли мелкие повреждения, другие координировали движение устройств, прилаживающих к крупным прорехам листы новой плотной брони. Работа кипела и внутри, и снаружи разбитого гиганта, но было понятно, что она затянется еще на долгие месяцы, как бы ни старались ремонтники. Курт был уверен, что планетарный флот не мог столько ждать.

Двадцать первая группа сопроводила линкор до ремонтного корабельного дока. Майор получила подтверждение об успешной стыковке и повернула обратно, за ней потянулись машины Нелли и Пьера. Курт обернулся и проверил двоих пилотов позади него. Они выдерживали безопасную дистанцию и с постоянной скоростью следовали за ним.