Глава 2. ХРОНИКИ ОДИНОЧЕСТВА (2/2)

Теперь город принадлежал мне — этот шумный, чужой, прекрасный монстр.

Думаете, я стала более открытой?

Нет. Это был финальный аккорд моей ментальной и эмоциональной изоляции. Я окончательно захлопнула створки своей раковины, отгородившись от всех ненужных взаимодействий.

Я не искала новых знакомств. Не заводила друзей в соцсетях. Не отвечала на сообщения с предложениями пообщаться.

Мне хватало нескольких дежурных фраз с одногруппниками во время перемен или на мероприятиях, организуемых колледжем, посещение которых было добровольно-принудительным.

Со временем я научилась быть практически невидимой для всех.

Неброская свободная одежда скрывала худощавую фигуру, а короткая стрижка с прядями, закрывающими часть лица, делала меня более похожей на миловидного юношу, чем на симпатичную девушку.

Я не тянула руку на занятиях, но всегда отвечала, когда мне задавали вопросы. Учеба давалась легко и даже приносила какое-то удовлетворение от новой переваренной информации.

Я любила допоздна засиживаться в библиотеке, читая очередной древний том, который до меня не трогали ни один год. Пыль и запах старого пергамента дарили мне чувство покоя и отрешенности от всей суеты мира, вечно куда-то спешащего за дверями библиотеки.

Можно и не говорить, что мне были чужды отношения со сверстниками – ни дружеские, ни романтические. Я никогда не гуляла с парнями, не держалась за руку, не целовалась…

Я даже не задумывалась о всей этой романтической стороне отношений между полами. В начале года мой одногруппник попытался ухаживать за мной, но, столкнувшись с моим искренним недоумением и непониманием его поведения, предпочел оставить тщетные попытки и остаться в статусе «приятель».

Так проходили дни, недели и месяцы, пока не наступила очередная весна.

И моя раковина неожиданно дала трещину. Это случилось в мае, за несколько дней до моего восемнадцатилетия.