Выжидательный ход. (2/2)

Ответ пришёл почти мгновенно. «Через два часа. Адрес пришлю.»

— Ужин? — предложил Эрик, помогая девушкам сойти со льда. — Там, у выхода, есть уютное местечко.

— И даже очередь не очень большая, — подхватила Катарина. — Давай, Эв, мы тебя угощаем.

Эвелин покачала головой.

— Нет, вы идите. У меня немного другие планы.

— Какие? — сразу насторожился брат.

Она улыбнулась.

— Такие, в которые лучше не посвящать младшего брата, — с шуткой ответила Эвелин.

Эрик обиженно скрестил руки на груди.

— Тогда мы пошли. Пока, деловая старшая сестра.

— Вы ещё подеритесь, — усмехнулась Катарина. — Пока, Эв.

— До встречи.

А Эвелин смотрела, как они исчезают в толпе — такие живые, обычные. Не из её мира, но всё же близкие.

У неё было два часа. Два спокойных часа между одним миром и другим.

Эвелин шла без цели: было слишком рано, чтобы идти на место встречи, и слишком поздно, чтобы заехать домой. Город скользил мимо — фоном, плёнкой, за которой прятались люди.

На одной из боковых улочек попался антикварный книжный магазин. Внутри — мягкий золотистый свет, приглушённый, как у лампы, оставленной на кухне в доме, где тебя ждали.

Она толкнула дверь. Колокольчик звякнул над головой, впуская её в другой мир. Старик-продавец кивнул ей с безмятежной улыбкой и сразу вернулся к чтению.

Этот мир пах пылью. Старой бумагой. Кожей, чаем, временем. Воздух был плотным, насыщенным смыслами, оставленными между строк теми, кто писал, и теми, кто читал. Эвелин прошла между полками, проводя пальцами по корешкам. Ткани. Переплёты. Гладкая кожа, трещинки от времени.

Она не искала ничего. И потому — нашла.

Тонкий том с чёрной обложкой. Без картинок. Без обещаний. Лишь заголовок, строчка, которая будто кивнула ей — коротко, без навязчивости:

«Алгоритмы повседневной жизни. Как принимать решения, используя компьютерную науку»

Эвелин вытянула книгу из ряда, открыла наугад. Пролистала несколько страниц. Формулы. Сравнительный анализ. Наткнулась на главу с названием «Случайность как оружие. Как предсказуемость делает вас уязвимым».

Она подумала о Джиме.

Ему бы, наверное, понравилось. Или показалось бы банальным.

Он мог бы отмахнуться — скучающе, с усмешкой. А потом, спустя час, вернуться к теме. Найти ошибку. Или наоборот — применить идею к чему-то масштабному. Искаженному. Смертельному.

Может, стоит подарить ему эту книгу? На Рождество.

Мысль была неуловимой. Почти нелепой. Джим и Рождество. Джим и подарки. Он ведь, скорее всего, не отмечает. Не получает. Не дарит.

Но я — не Джим.

Она сжала книгу в ладонях. Почувствовала прохладу обложки, мягкость страниц под пальцами.

Я могу. Я хочу.

Она не знала, когда отдаст. Или отдаст ли вообще. Но сам жест — намерение — оказался важнее действия.

Эвелин подошла к кассе. Старик посмотрел на неё, взял книгу. Внимательно, но без лишних вопросов.

— Интересный выбор, — сказал он. — Для думающего человека.

Эта фраза меня преследует.

Улица встретила её прохладой и пустотой. Большая часть витрин уже потухла. Было около десяти. До встречи оставалось чуть больше часа.

Эвелин достала телефон. Смахнула уведомления, прочитала сообщение от Майкла ещё раз. Название бара. Адрес. Уточнила маршрут — около сорока минут пешком.

Бар. Не полигон. Не тренировочная площадка. Даже не крыша с видом на город. Бар.

Она нахмурилась.

Не то чтобы это было странно. Просто — не в характере Майкла. Или в том характере, который она успела прочитать. Он не казался человеком, выбирающим шумные места. Тем более — для встречи после такой недели. Она ожидала другое. Что-то, что потребует винтовку. Или спортивную форму. Или хотя бы приличную изоляцию от чужих глаз.

Но вместо этого — бар.

Эвелин убрала телефон и шагнула вперёд.

Бар оказался шумным. Не душным, но густо населённым со стойким ароматом алкоголя. Эвелин толкнула дверь, задержалась в проходе, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Почти все столики были заняты. Бармены наполняли бокалы пивом. Громко играла музыка. Чуть в стороне, у стены, она заметила его.

Майкл.

Он сидел, откинувшись на спинку дивана, с бокалом в руке. Взгляд лениво скользнул по залу — и остановился на ней. Он поднял бровь, чуть усмехнулся. Бокал ударился о столешницу глухим звуком, когда он поставил его на место.

— Ты рано, — бросил он.

— Ты тоже, — спокойно ответила она.

И в эту секунду оба чуть улыбнулись. Почти синхронно.

— Красное пальто, — сказал Майкл, кивнув на её плечи. — Смело. Почти как мишень на спине.

Эвелин сбросила верхнюю одежду, кинула на диван и уселась напротив.

— Не волнуйся. На работу надену что-нибудь менее вызывающее. Например, серое. Или кевлар.

​​Окинув стол быстрым взглядом, она кивнула на бокал напротив:

— Что пьёшь?

— IPA, — ответил Майкл. — Местное. Горчит, как жизнь.

— Твоя жизнь горчит? — Отозвалась Эвелин.

Помолчала секунду, потом повернулась к официантке:

— Мне гибискусное газе. Безо льда.

Майкл вскинул брови, но не прокомментировал выбор, только вопрос:

— Она у всех горчит.

Сказал спокойно, как нечто неоспоримое. Будто горечь — базовая константа, вроде силы притяжения.

Эвелин облокотилась на стол, не отводя взгляда.

— Тогда почему ты выбрал именно такую горечь?

— Какую?

— Ты мог бы работать в полиции. В спецназе. В MI6.

Она перечисляла не с осуждением, а с интересом. Словно подбирала возможные версии, каждая из которых логична — но не совпадает с реальностью.

Майкл ухмыльнулся.

— Потому что во всех этих местах — те же партии. Те же грязные сделки. Те же убийства.

Он сделал глоток эля.

— Только платят меньше. И лицемерят больше.

Эвелин не ответила.

Принесли её газе. Официантка поставила бутылку с винтажной этикеткой и бокал с тонкими стенками. Напиток был рубиновым, почти как вино, со сдержанным шипением.

Майкл прищурился.

— Дай попробовать. Что это за зверь вообще?

— Газе, — пояснила она. — С гибискусом. Безо льда, потому что я не люблю, когда вкус разбавляют.

Майкл взял бокал, отпил глоток.

Молча поставил обратно.

— На вкус — как будто цветы обиделись на весь мир. Ну и кислятина.

— Удивительно точная характеристика, — усмехнулась Эвелин.

— Тогда, в машине, на Шри-Ланке… ты сказала, что не веришь полиции. И законам.

Он говорил спокойно, без нажима, словно просто вспоминал. — Я спросил, почему ты стала снайпером. А ты ответила — «потому что никому не верю». Почему?

Эвелин опустила взгляд. Сконцентрировалась на рубиновом пузырьке в бокале. Смотрела, как по стеклянным стенкам стекают крошечные капли. Как будто они могли дать ей нужные слова.

Молчание затянулось. Но Майкл не торопил. Он просто ждал.

— Моя мать погибла при родах, — тихо сказала Эвелин. Голос был ровным, но не отрешённым.

— Мне так говорили. Всю жизнь.

Она замолчала. Поставила бокал.

— А в шестнадцать я узнала, что она не погибла. Она была убита.

Пальцы сжались на краю стола.

— Я не знаю, кто именно это сделал. Возможно, кто-то из медперсонала. Возможно… кто-то другой. Полиция либо всё видела и замяла после взятки, либо информацию из больницы просто не передали.

Она слегка качнула головой.

— Скорее второе.

Майкл молчал. Его взгляд не стал мягче, но внутри будто что-то сдвинулось. Он слушал — по-настоящему. Не как разведчик. Как человек.

— С тех пор я решила, что защищать нужно себя. Что никакие системы не работают. Ни полиция, ни государство, ни законы.

Она выдохнула.

— Только вот ты не защищаешь, — тихо сказал он. — Ты нападаешь.

От фразы внутри будто кольнуло.

Эвелин слегка приподняла бровь.

— Думаешь, это противоречие?

— Думаю, это правда, — отозвался Майкл. Сделал глоток.

— Мы все начинаем с защиты. А потом… Понимаем, что лучший способ выжить — ударить первыми.

Он поставил бокал на стол, не глядя.

Эвелин не ответила. Но в груди что-то глухо отозвалось — странной смесью узнавания и лёгкой боли.

— Эвелин, извини, — сказал негромко Майкл.

Он снова взял бокал, поводил им в пальцах, будто взвешивая не напиток, а тему.

— Ловко ты провернула всё в Дубае.

Эвелин чуть усмехнулась, сделав глоток.

— У меня был хороший учитель.

Майкл скосил взгляд в сторону, а потом, уже почти шепотом:

— Только не говори ему это. А то ещё подумает, что я тебе помог. И убьёт.

Эвелин подняла бровь, не сразу отвечая.

— Он правда может убить за такое?

— Кто его знает, — фыркнул Майкл. — Джим — это же как квантовая частица. Пока не смотришь — может быть чем угодно. А как только посмотришь — взрывается.

Она засмеялась. Тихо, но по-настоящему. И, кажется, Майкл тоже впервые за вечер позволил себе чуть больше, чем просто улыбку.

Они допили свои напитки. Эвелин снова коснулась пальцем края бокала, слегка крутанула.

— Повторим? — спросил Майкл, подняв бровь.

— Почему бы и нет, — кивнула она.

Майкл сделал знак официантке, и та снова принесла IPA и газе.

— Ладно. Пора к делу. — Он чуть понизил голос, хотя за соседним столом всё равно было слишком шумно, чтобы кто-то услышал. — Джим хочет информацию о новых крупных поставщиках. Кто-то появился недавно, шумно, быстро — и явно не без поддержки. Два человека из его канала пытались купить данные. Один исчез, второй отказался говорить. Совсем.

— Почему?

— Потому что, — Майкл наклонился ближе, — кто-то из этих людей работает на спецслужбы. Или тесно связан. Разговоры, особенно за деньги, сейчас невыгодны. А Джим, как ты знаешь, не любит ждать.

Эвелин чуть кивнула, взгляд стал сосредоточенным.

— Что мы делаем?

— Мы, — он сделал акцент, — точнее я, пробираюсь на склад, где хранятся образцы и копии маршрутов. Ты — сверху, наблюдаешь, направляешь. Там охрана. Не особо профессиональная, но слишком много глаз. Если кто-то заметит, что я иду не туда — может быть шум.

— Как далеко я буду?

— Шестьдесят-восемьдесят метров. Но тебе придётся перемещаться. Я не могу обещать одну линию движения — придётся импровизировать. Тебе нужно видеть меня и их. Всех.

Он отпил, пристально глядя на Эвелин.

— Справишься?

Она сделала глоток, опустила бокал и чуть усмехнулась.

— Ты бы не посвящал в план, если бы думал, что не справлюсь.

— Хочется, чтобы ты сказала это вслух, — пожал плечами Майкл. — У меня привычка — не работать с теми, кто сомневается.

Она снова взглянула на него.

— Я справлюсь.

Эвелин сделала ещё глоток, поставила бокал, собираясь что-то сказать — но замерла.

Периферийным зрением она уловила движение у соседнего столика. Молодой парень в тёмной куртке, с аккуратной стрижкой и быстрыми руками — ловко положил на столик небольшой свёрток. Почти в том же движении вытащил купюры из руки сидящего мужчины. Всё — за секунду. Почти незаметно.

Лицо напряглось. Брови едва заметно сдвинулись, губы чуть поджались. Она не отворачивалась, но взгляд стал пристальным. Анализирующим.

Не сам факт сделки бесил её. И не безнаказанность.

А привычность. Обыденность. То, с какой наглой уверенностью парень положил свёрток. Как будто имел на это право. Как будто чужая зависимость — не его проблема. Как будто он просто работает.

— Хочешь, убьём? — негромко спросил Майкл, даже не поворачивая головы.

Она моргнула.

— Что?

— Парня. Хочешь — я убью. Или ты.

Эвелин чуть повернулась к нему, не скрывая удивления.

— Прямо здесь?

— А почему нет? — Майкл пожал плечами, как будто предложил расплатиться за ужин. — Он только что продал наркотики. В общественном месте. Без страховки. Без прикрытия. Не самый умный ход. Или ты хочешь позвонить в полицию?

Майкл отпил пиво и больше не настаивал.

Эвелин подняла бокал, сделала последний глоток своего газе и, будто бы лениво, скользнула взглядом по залу. Задержалась на парне у соседнего столика.

Встретилась с ним глазами. Подмигнула. Медленно. Почти насмешливо. И кивнула в сторону туалета — еле заметно.

— Я сейчас, — коротко бросила Майклу и пошла, не дожидаясь ответа.

Парень с наркотиками отреагировал почти мгновенно. Его взгляд был быстрым, как и руки. Он встал спустя пару секунд. Спокойно. Уверенно. Как будто знал, что именно сейчас всё может получиться.

Она шла, будто нетрезвая. Лёгкая небрежность в походке. Всё — по роли. Он последовал за ней.

Туалеты были в глубине зала, тускло освещённые, пустые. Повезло.

А может, это только показалось.

Он вошёл следом. Дверь прикрылась. Внутри — серые стены, зеркало со следами влаги. Свет, дрожащий от дешёвого электричества. Её шаг. Его дыхание.

Поворот. Быстрый. Как на тренировке. Или нет?

Одна рука сжала ткань на груди. Другая — волосы. Его спина ударилась о стену. Или могла бы удариться.

Пальцы прошлись по карманам. Нашли то, что искали. Пакетик. Второй. Таблетки. Порошок. Что-то острое — стеклянная ампула? Или просто ключи?

— Глотай. Всё. — Её голос был спокойным. Очень. Слишком.

Он начал говорить. Протестовать. Она будто слышала — будто не слышала. Давление. Колено в бедро. Открытый рот. Судорожный вздох. Может быть, он сам сглотнул. Может быть — она заставила.

Может быть.

Эвелин вернулась к столику. Волосы аккуратны. Пальцы сухие. Лицо безмятежное. Подняла бокал, сделала последний глоток своего газе и, будто бы лениво, скользнула взглядом по залу. Парня с наркотиками нигде не было.

— Он ушёл?

— Да, — ответил Майкл.

— Жаль. Может я бы согласилась на твоё предложение после третьего бокала.

Майкл фыркнул. Почти тихо.

— Вот почему я всегда ухожу после двух.

Она улыбнулась — уголком губ, мимолётно.

Но внутри всё ещё пульсировало то странное: образ, которого не было. Движения, которые она не совершила.

Как будто она уже убила — но только в воображении. Как будто тело просто не успело за импульсом. Или — наоборот — отказалось.

На улице было по-настоящему холодно. Ночь стягивала воздух морозом, и снежинки больше не таяли на лету — оставались на пальто, на ресницах, на кожаных перчатках, как напоминание о чём-то невыносимо мимолётном.

Эвелин поправила сумку на плече. Внутри лежала книга — странный, почти нелепый жест, который она всё же решилась совершить.

— Когда выходим? — спросила, кутаясь в шарф.

— Нужно последить, — отозвался Майкл, будто по привычке отслеживая прохожих взглядом. — Сверить графики, состав смен. Пара дней — максимум три.

Она кивнула. Всё было понятно.

Майкл задержался у перекрёстка, не предложив проводить. И не нужно было. Эвелин поймала кэб, коротко кивнула водителю. Назвала адрес.

Машина тронулась. Лондон скользил мимо, как шахматная доска — молчаливый, выверенный, холодный.

Сегодня — без ходов.

Но всё ещё в игре.

А это — уже что-то.