Глава 4. Мучение (2/2)

— Твоё имя, — жёстко гаркнула она, водя своей кровью по его запястью. Она выводила, специально задевая его острием пера, нужный иероглиф, который довольно быстро впитался в кожу и налился насыщенно алым цветом. Он засветился мистическим светом, освещая лицо мужчины, который в безмолвии наблюдал за всем процессом.

— Ёриичи Цугикуни.

— Ёриичи Цугикуни, ты готов заключить сделку с ёкаем?

Она ткнула в его руку своим пером, чиркнув по коже, и переместилась довольно быстро к своей руке. Проделывая тоже самое, девушка скользнула по нему быстрым взглядом.

— Да.

— И я согласна заключить сделку со смертным.

Канзди засветился на запястье у Йон и после нескольких секунд налился ровно таким же насыщенным цветом, что и у него. Однако спустя пару незначительных секунд свет пропал, а магия впиталась в их образы. Легкое покалывание на запястье оповестило журавля, что сделка закреплена. Она была довольна, предчувствуя желанный приз.

— Отлично. — Теперь на их руках были нарисованы ритуальные метки, из крови обоих, принёсших обещание исполнить условия. Цуру медленно обвела его изучающим взглядом. — Клятва нерушима во век. Если ты или я скончаюсь, то сделка передастся родственникам или потомкам.

Ёриичи кивнул в понимании, оглядывая метку кропотливым, изучающим взглядом. Йон же отвлеклась, посматривая на кусты, от которых исходил какой-то приятный аромат ягод.

— Йон, — произнёс он, и девушка почти моментально развернулась к нему. Он продолжал пристально разглядывать. — Вы написали своё имя. — Самурай поднял взгляд на неё, в легкой задумчивости. — Оно необычное.

— Ёриичи, — молвила она, ощутив в себе желание испустить иронию. — Имя недалекого человека, заключившего сделку с ёкаем.

— Что в этом плохого? — Наивно склонил голову набок, являя на лице совершенно непритязательное выражение лица.

— Тебя не учили, что духам верить нельзя? — Иногда Йон поражали люди, но воистину этот Цугикуни был отдельным случаем. Видимо, боги не пожелали даровать ему побольше разумности.

— Мало кому по жизни, можно довериться, госпожа Йон, — прикрыв глаза в усталости, заметил самурай, немного взбесив девушку. — Вы же сами об этом знаете. — Решил напомнить ей столь очевидные вещи, однако она сдержала необдуманный порыв его прервать. — Да и откровенной лжи от вас за всё время нашего разговора я не ощутил.

— И не смог бы, — откликнулась цуру, явив на своем лице злорадную ухмылку.

— Почему?

— Ёкаи не могут лгать. — Подобное заявление удивило человека, да и в принципе каждого, кто когда-либо слышал об этой особенности. Однако Йон продолжила наблюдать за его реакцией. Понимание разлилось по его лицу, а осознание пришло ещё раньше. — Мы не можем обманывать людей, как и других существ. Боги наделили нас искренностью, и потому мы несём в мир лишь правду.

Цуру сохранила паузу, повернулась лицом к ветру, который нашептал ей приятную музыку. Её желудок заурчал, сигнализируя, что стоило чем-нибудь поживиться. Девушка приподнялась с земли, вставая на ноги немного неуверенно. Старые раны напомнили о себе неприятным жжением.

— Однако эта маленькая проблема не мешает нам водить за нос таких прелестных людей, как ты. — Сладкий голос наполнился ядовитой приторностью.

Йон кинула на него живописный взгляд, а после начала лениво сбрасывать с себя одежду, в которую лишь недавно усиленно куталась. Черное кимоно медленно скатывалось, плавно заскользило по плечам, обнажая тонюсенькие, хрупкие ключицы. Мужчина успел потупить взгляд в землю, искренне не понимая, зачем она это делает, предусмотрительно отвернулся в сторону. Девушка наконец оказалась нагая, отпихнув ногой хаори в сторону. Мужчина тоже встал, но никуда не мог себя деть, а потому изрёк в некотором изумлении:

— Йон-сан?

— Как фамильярно, Ёриичи, — бросила ему немного насмешливым голосом, а потом повернулась к нему спиной. Её обнажённая фигура в свете звёзд стала мифической, как у призрака. В любой момент она будто бы могла слиться с окружением, превратиться в туман, дымку, которая расстилалась по бренной земле. — Можешь обращаться ко мне без всей этой вежливости.

— Зачем вы разделись? — напрямик задал свой вопрос мужчина, даже не подумав посмотреть на неё.

Йон наблюдала за ним, не понимая, что же с этим человеком… Он действительно не был в ней заинтересован, как некоторые другие извращенцы, не выказывал вожделения или иных грешных чувств. Она решила поглядеть на его реакцию ещё немного, чуть-чуть над ним посмеяться.

— А тебе что-то не нравится? — Йон оглядела себя и решила, что она вполне симпатична в человеческой форме. У неё, к сожалению, было весьма тонкое и хрупкое тело. Для некоторых её фигура показалась бы малость худощавой и нездоровой: узкий таз, маленькие, почти незаметные груди — действительно крошечное тело. Однако она чувствовала себя совершенно прекрасно, хотя и осознавала, что ей нужно немного прибавить в весе. — Разве люди друг друга не разглядывают голыми?

— Нет, люди так не делают, — оживился Ёриичи, едва ли не вздыхая от досады. — Мы делаем это при особых обстоятельствах.

— Может, тебе просто нравятся мужчины? — чуть ли не смеялась девушка, ступая по дорожке из мха в заросли. — Ты же воин. У вас там вроде как… разрешено друг с другом.

— Йон. — Если бы он мог поднять на неё взгляд, то скорее всего в нём бы она прочитала укор. Но цуру пользовалась положением, а потому лишь хохотнула. — У меня нет таких предпочтений.

— Ладно, с тобой довольно скучно. — Журавль скрылась за деревом и выглянула из-за него лишь наполовину. Растение прикрыло все причинные места, и она махнула в легкой непринужденности рукой. — Скоро вернусь. Никуда не уходи, солнечный воин.

Мгновение — и она обратилась в птицу, которая с невероятной скоростью зашагала в сторону вкусно пахнущей ягодки, пленившей её рецепторы.

***

Йон вернулась достаточно быстро, неся в своём клюве несколько крупных ягодок каких-то растений. Подобно всем гордым журавлям она задрала голову, ступая тем не менее не так уж и аккуратно. Под её неосторожными лапами трещали несколько подлых сухих веток, которые призрачно намекнули на весьма не призрачный приход строптивой девушки. Она посмотрела на Ёриичи с некоторых осуждением: в её отсутствие воин решил слегка поспать. Он привалился к дереву, по его безэмоциональному лицу бежали тени от облаков, пытающихся закрыть луну. Конечно, безуспешно. В этой легкой темноте мужчина выглядел ещё более одиноким, чем раньше. Удивительно, что Ёриичи решил заснуть именно здесь, когда рядом находился человеческий обитель. Намного более комфортное место для сна, чем земля да твёрдое дерево в роли подушки. Опрометчиво было засыпать в столь опасном месте, где из каждого куста мог выскочить либо зверь… либо кто-нибудь пострашнее. Однако это уже были не её проблемы.

Журавль взмахнула крыльями, топнула лапками, чтобы разбудить мужчину. Цуру положила перед ним веточку с ягодами, а потом гаркнула, предусмотрительно ущипнув его своим длинным клювом за руку. Это подействовало, потому что воин начал шевелиться, медленно разлеплять глаза. Ёриичи выглядел забавно для человека, которого только что вытянули из приятного сна. Он не сразу понял, где находится, однако, увидев Йон, осознал происходящее в полной мере. Мужчина поглядел в некотором замешательстве на цуру, а потом его взгляд пропутешествовал вниз на ягоды. Наконец в уме у него сложился пазл, понимаете скользнула даже в голосе:

— Ты принесла мне еду. — Наконец-то он перестал говорить столь официально, перейдя на менее формальную речь. Ёриичи вновь поглядел на журавля, чуть склоняя голову. — Спасибо, но не стоило так усердствовать ради меня. Лучше съешь ты.

Девушка же в то же время отошла вновь к своему хаори и начала облачаться в него, надеясь, что больше ей не придётся сегодня обращаться. Она бы ходила в форме журавля и дальше, но этот человек явно не понимает речь птиц. Йон обернулась на него, махнув запястьем.

— Слушай, я без еды могу продержаться гораздо дольше, чем ты. Мне она не требуется так часто, как человечкам, поэтому изволь поесть, — на последнем слове её слова приобрели легкий флёр убеждения. Девушка строго глянула на него и её взгляд мог бы припечатать его к дереву за раз. — Ты выглядишь ужасно жалким.

Ёриичи нахмурился, притронувшись к своим щекам, но всё-таки решил последовать совету. Набрав в ладонь ягоды, он начал медленно отправлять каждую в рот. Йон тем временем наблюдала за ним с некоторой кропотливостью. Со стороны могло показаться, что ей страшно интересно смотреть, как он ест. На самом же деле она просто не знала, куда ей смотреть. Йон чувствовала скуку и только этот мужчина, единственный, развеивал её в этом глухом и спящем лесу.

— Потом пойдём за кроликом. Я знаю, где их логово, но они существа шустрые, так что придётся погоняться, — решив нарушить тишину, проговорила журавль, притянув свои колени к груди и положив на них подбородок. Луна в небе так и не померкла, её сияние всё ещё отчётливо бередило всё сущее. Как скоро должен будет случиться рассвет? Йон мечтала наконец-то увидеть солнце, теперь, когда стала по-настоящему свободна.

— Цуру не едят кроликов, — с сомнением молвил тот.

— Это не для меня.

— Я уже довольно сыт этими ягодами.

— Не неси чушь. Ты — здоровый полноценный мужчина, которому для ещё большей полноценности требуется мясо. — Она глянула на него ещё строже, чем раньше. Но бури в глазах не оказалось, она, наоборот, стихла.

Ёриичи не ответил, лишь прикрыл глаза и откинул голову, долгим взглядом посмотрев на звёзды. Не было понятно: принял ли он эти слова к сведению или же их проигнорировал. Однако Йон решила проследить за его взглядом и наткнулась в конечном итоге на луну, сверкающую на небосводе. Не поспевая за мыслями, с её губ слетели внезапные слова:

— Что тебе снилось, Ёриичи?

Цуру сама себе удивилась, спохватившись только, когда уже произнесла этот вопрос. Девушка вернулась к мужчине, который однако не отворачивался от светила. Лик осветил безразличное к миру лицо, под глазами у которого пролегли черные круги. Как давно у него не было нормального сна?

— Моя семья, — довольно скомкано отозвался он, больше ничего не говоря. Мужчина выглядел подавлено, и девушка почувствовала то, чего ощущать не должна была: сильную боль. Её словно резали заживо, отсекая одну конечность за другой.

— Сон радостный?

— Нет. — Но при этом мужчина не показал никакой печали.

— Я тоже вижу их в своих снах. — Конечно, Ёриичи не стал делиться подробностями, ведь перед ним по сути сидел незнакомый человек… ёкай. Вряд ли он бы стал что-то рассказывать такой, как она. — Призраки приходят, а это плохо.

— Почему?

— Потому что мёртвые не должны тревожить живых. Это неправильно. — Йон вспомнила на секунду свои сны с мертвецами и постаралась отмести их в сторону. Она не должна думать о таком.

— Мне снились и живые, — признал Цугикуни, чем невольно заинтересовал цуру.

— Например? — Йон приподняла серую бровь, чуть наклонив голову.

— Старший брат.

Сердце Йон пробило гулкий и значительный удар, от которого она пошатнулась. Только рука помогла ей не повалиться на землю. Она тоже была всегда младшей сестрой, однако… сейчас, вспомнив о старших, что-то в её душе бесповоротно сдвинулось. Журавль пыталась как-то овладеть языком, но она не смогла. Он окоченел и словно примерз к нёбу. Опустила глаза в расстелившуюся траву.

— У тебя есть родные? — в этот раз Ёриичи решил разрушить тишину, поняв, что девушка вдруг перестала вести беседу.

— Их уже давно нет. — Голос Йон дрогнул, но она напустила шуму — вздохнула, словно вот-вот уже отойдёт ко сну. Она потянулась, растопырив руки в разные стороны, а после с легким шуршанием улеглась на траву. Журавль предусмотрительно отвернулась от вездесущего Ёриичи, чтобы только он не увидел её выражения лица. — Ладно, пора на боковую. Кролики подождут до завтра. Пусть ещё одну ночь поспят спокойно.

— Надеюсь, призраки сегодня не побеспокоят твою душу, Йон.

Разговор не удался, однако девушка услышала спасительный звук — мужчина тоже решил снова постараться уснуть. Журавль закрыла глаза, использовав свои руки в качестве подушки. Пождала ноги ближе к торсу. Сон шёл медленно, неторопливо, но цуру понадеялась: она была не готова к встрече с призраками прошлого. И совершенно не готова была об этом говорить. В конечном итоге, мирное трепыхание веток и певучий ветерок её сморили как раз под утро, когда на горизонте наконец дребезжал такой желаемый для девушки рассвет.