Глава 5. Тревожность (1/2)

— Засранец мелкий, — едко проговорила Йон, когда в очередной раз маленький пушистый кролик юркнул в узкую щелочку своего укромного убежища. Она села на корточки, а потом чуть было не легла на землю, пытаясь вглядеться в непроглядную дыру, в которой укрылся вышеупомянутый «засранец». Шикнув, журавль поднялась, поправив залезшие на лицо серые локоны. — Какие же они проворные! Мы почти его поймали.

— Никогда бы не подумал, что журавль-ёкай будет охотиться за кроликом, — будничным тоном, чуть менее равнодушным, изрёк Ёриичи, подавший руку, которую вполне закономерно она проигнорировала. Он стоял рядом, вернув меч в ножны. Охота на кроликов у них пошла насмарку, когда сама Йон вызвалась пойти с ним. Однако мужчина не стал предварительно её переубеждать, ведь его попытки отговорить вызывали бы в ней… неизвестную реакцию.

— Я хоть и не ем мясо, но ты же мужчина… тебе нужно питаться, — весьма несуразно объяснила она, сопровождая это всё активными жестикуляциями.

— Благодарю за заботу, Йон.

Девушка бросила на него быстрый взгляд и насупилась, хотя он ничего не сделал. Подышал, возможно, не так? Понять, в чем заключалось её недовольство, было очень непросто, даже чрезвычайно сложно.

— Ками надо мной смеются, — ворчливо проговорила, отряхивая своё черное хаори от прилепившихся капелек грязи. — В любом случае, нужно двигаться дальше. Этих чудовищ всё равно не выкурить из норы.

— Ты не любишь кроликов? — поинтересовался мужчина, слегка взглянув на цуру озадаченно, не понимая такой реакции на обычных пушистиков.

Йон посмотрела на мечника так, словно он сказал какую-то несусветную чушь или что-то похуже. Она вновь обернулась на кроличью нору, а потом медленно зашагала в противоположную сторону, из которой они и выскочили на пушистика. Мужчина смиренно двинулся за ней, совершенно не расстроившись, что охота не вышла. На самом деле, он и не был настолько голоден, чтобы гнаться за этим маленьким животным. Но кое-что его всё-таки заставило встревожиться. За столь недолгое знакомство он понял, что по большей части ёкай раздражается, когда тема касается преимущественно людей. Однако она редко злилась, когда тема касалась своих же собратьев. Ёриичи не стал акцентировать на этом внимание, однако его этот факт немного удивил.

— Кролики — прекрасные шпионы, — загадочно и коротко изрекнула девушка, не вдаваясь более в подробности. Её таинственность передалась и ему, словно по какой-то невероятной связи, которая отныне сцепляла их души. Йон повернула к нему голову и покачала ею. — Никогда им не доверяй. И не говори попусту в их присутствии. Кролики любят слухи, но ещё больше они обожают приносить их тем, кто может справедливо заплатить за информацию.

— Доверять? — Конечно, мужчина прекрасно понимал, что она пыталась донести, но тем не менее решил вовремя заткнуться. Он только недавно узнал, что ёкаи вообще существуют. Для него этот открывшийся неизведанный мир был огромной загадкой. Да и некоторые вещи в нём — те же кролики — никак в его мироощущение не могли войти. Однако Ёриичи решительно настроился вникнуть в эту тему, чтобы говорить с цуру на одном «языке».

— Любой из них может оказаться подосланным шпионом, так что я бы посоветовала не раскрывать рот в их присутствии. Может быть, ты недооцениваешь этих пушистых зверёнышей, считаешь безобидными, но ты и представить не можешь, насколько они хитры. — Йон серьезно взглянула ему в лицо хмуро и чуть понуро, напряженные брови дрогнули. — В один прекрасный день ты можешь попасть в беду. Повторюсь: ёкаи не умеют врать, но это даёт нам лишний повод найти иные способы подступиться к человеку.

— Я слышал множество историй, как злые ёкаи обманывали людей, — позволил удостовериться, что прекрасно осведомлён обо всех возможных проблемах, которые могут возникнуть с этими существами. — Я готов.

— Люди склонны забывать о благоразумии во время стресса, — весьма отрезвляюще высказалась цуру, намекнув на слабую натуру человека. В этом Ёриичи не мог с ней не согласиться, ведь и сам считал себя отнюдь от не слабейшим человеком в истории. — По крайней мере постарайся говорить обдуманно, либо… промолчи.

— Хорошо, — согласно кивнул в тот момент, когда они вместе вышли на тихую опушку.

Утром в лесу, к удивлению, было весьма светло: пышная листва просвечивалась ярким солнцем, а блики иногда в самые неожиданные моменты слепили глаза. Несмотря на то, что он стоял в относительной близости с поселением, горожане не стремились входить в обитель диких зверей. Поэтому до самого позднего и раннего часа здесь обитали лишь звуки птиц, сверчков и просыпающихся цикад. Люди словно каким-то образом подозревали, что здесь обитает невероятная нечисть. Несколько ароматов витали в воздухе: свежесть от притоптанного мха и сухость из-за нехватки дождей.

— Злые ёкаи, да? — Йон затихла всего на секунду, чтобы потом вновь вернуться к разговору. Она вдруг акцентировала внимание на этой фразе, кинутой мужчиной, и стала выглядеть настолько потерянно, что Ёриичи уже пожалел о своём изречении. Она остановилась прямо перед лучом, пробившимся сквозь листву, и поймала его ладонью. Свет застыл посередине её молочного цвета ручки. — Ёкаи издревле не являются ни злыми, ни добрыми духами. Мы не причиняем вред, если не причинить его нам.

Ёриичи задумался, усиленно вспоминая рассказы своей матери. Они определенно повествовали о том, что ёкаи — существа, наделенные невообразимыми способностями, которые можно расценивать, как чудеса. Но многие люди делили их на добрых и на плохих, даже исключений особо не возникало. В любом случае, он о них не знал.

— Люди привыкли всё оценивать в черных и белых тонах, подставлять под рамки морали, — произносила каждое слово с какой-то неуловимой грустью. Отчего же её так сломила печаль? — Духи расчетливы и чрезвычайно изворотливы. Некоторые спокойно терпят человеческих отродий рядом с собой, уживаются с ними в некоторой гармонии. А некоторые не могут… так как желают получить людскую душу.

— Получить душу? — Почему-то в мыслях у него сразу же возникла ассоциация с демонами, и он решил высказать догадку: — Ёкаи, как демоны, поедают людей?

Йон сразу же искривилась, словно съела кислый лимон, на её глазах чуть было не выступил сильный гнев, который она еле сдерживала. Однако цуру успокоилась, решив сменить злость на милость. Она потёрла переносицу, продолжая проходить сквозь кусты. Куда они шли? Ёриичи не знал, но доверял чутью журавля, который решил повести их именно этой дорогой.

— Душа и тело — это две разные вещи. Пока тело умирает и гниёт в земле, душа возвращается в небытие и перерождается в этом мире в новое существо, — принялась доходчиво объяснять ему девушка, сосредоточенно вглядываясь в лицо мужчине. Ёриичи кивал, подтверждая, что осознал и принял к сведению мысль, и только тогда Йон продолжала говорить. Она не отнимала от него взора, следя, кажется, за каждым незамысловатым движением. — Люди могут проходить это сотни, а то и тысячи раз.

— А ёкаи?

— Мы рождаемся единожды и умираем, превращаясь в звёздную пыль. — Пальцем указав на небо, Йон протяжно вздохнула. — Говорят, что мы рассыпаемся на тысячи и тысячи кусочков, а потом присоединяемся к огромному множеству созвездий на небе. Но я, если честно, в эту глупую легенду особо не верю. Знаю только, что наш век настолько долгий, что мы можем дожить до конца бытия.

— Это так печально. — Ёриичи проникся к журавлю искренним сочувствием, ведь понимал: смерть для духа действительно означала конец. Они не перерождались, как люди, не отбывали в ад, как демоны… Их ждало лишь ужасное небытие, в котором какое-либо существование прекращалось. Ему хотелось сказать ещё что-то подбадривающее, однако цепкий взгляд серых глаз остановил от очередного опрометчивого поступка.

— Но это ещё не всё. Не все ёкаи могут позволить себе вечность… Многие нуждаются в определенной пище, подпитке, которая позволит им прожить ещё век. — Йон глянула на самурая сверху вниз, ясно давая понять, какая именно имелась «подпитка».

— Чем же это отличает вас от демонов? — насторожился Ёриичи, нахмуриваясь.

— Украв одну душу, можно прожить как минимум одну или две сотни лет, — подчеркнула Йон, намека на то, что питание для духов — лишь побочная прихоть, которую они не вожделеют. Нежели демоны, которым людские тела нужны на постоянной основе. — Так что сам понимаешь: в людях мы нуждаемся от силы раз в несколько сотен лет.

— А если демон захочет съесть… ёкая?

— Вряд ли это возможно, — слегка задумавшись, высказалась она, потирая подбородок. — Я думаю, что мы для них, как и они, несъедобны. Демоны отвратительно пахнут.

— Ты когда-нибудь ела человека, Йон? — вдруг спросил Цугикуни, беря себе на заметку, что демоны и ёкаи в принципе совершенно не совместимы. Эти два вида друг друга не переносят, по словам Йон. И, как он понял, не могут друг с другом сосуществовать. Странно, что его вообще это заинтересовало, однако почему бы и не выяснить такие вещи?

Но, что его действительно тревожило, так это поразительная осведомленность Йон о людях. Ему не хотелось предполагать и надумывать заранее, но в голову лезли назойливые и самые ужасные мысли. Он глянул на неё, наконец выбравшись из раздумий, и наткнулся на насмешливое выражение лица. Девушка слегка приблизилась, качая головой:

— Можешь не переживать, мне питаться душами людей без надобности.

— Почему?

— Я — высший ёкай, — с гордостью произнесла цуру, приподнимая подбородок и подмигивая. На лице появилась слабая улыбка. — Многие годы уже живу и не чувствую нужду по человеческой душе, — добавила с еле передаваемым шёпотом, осторожно озираясь по сторонам. — Привилегии только для истинно высших ёкаев.

Ёричии призадумался, искренне удивляясь услышанному. Ему всегда казалось, что высшие ёкаи должны выглядеть как-то более грандиозно. Возможно, сказывалось то, что в историях матери они представали столь же эфемерными, сколь и неизвестные, невидимые ками. Теперь, взглянув на Йон, — маленькую, тонкую девушку, которую с легкостью можно было перепутать с подростком, его мировоззрение очень сильно поменялось. Журавль заметила, что на неё смотрят уже какое-то время. А потому шикнула на него, чтобы он отвернулся и хотя бы не так активно на неё пялился, добавив:

— Да будет тебе известно, что многие высшие ёкаи неотличимы от людей.

— Почему же вы выбираете именно такой облик? — зная, что Йон противно всё человеческое, мечник решил вполне логично поинтересоваться, почему они принимают такое воплощение. Он глянул вперёд, понимая, что они почти пришли к тому же месту, из которого чуть ранее вышли. Послышался глухой, едва заметный шорох, отчего мужчина сразу же схватился за рукоять.

— Тебе больше нравится разговаривать с птицей или со мной в человеческом облике? — Йон не получила ясного ответа, однако поняла, что Ёриичи что-то высматривает в кустах. На несколько тонов она приглушила свой голос и теперь из её рта вытекал насмешливый шёпот. — Так просто удобно.

Из кустов показались уши белого кролика, и не успел он вылезти полностью из скрывающей туловище травы, как мужчина с невероятной скоростью к нему подскочил. Ёриичи на ходу достал меч и лёгким движением руки сделал надрез у горла зверя. Кролик не успел даже испугаться или осознать, что на него напали. Самурай наклонился и поднял его. Кролик оказался весьма упитанным, его белая шёрстка блестела, словно за ним кто-то ухаживал. Ёриичи размышлял тем временем, где достать воду и несколько свежих палок, чтобы приготовить увесистую тушку.

Йон подошла к нему с некоторой усталостью на лице и отчаянно пыталась не смотреть на убитого кролика.

— Я надеюсь, он никому не прислуживал раньше, — проговорил вдруг Цугикуни, чувствуя, что разговор про пушистиков вполне вероятно повлиял на его восприятие.

— Может быть, на тебя разгневается какой-нибудь божок, если узнает, что ты убил его подопечного, — довольно серьезно молвила девушка, сохраняя на лице спокойное выражение. Она кивнула в сторону их убежища, а точнее полянки, на которой они провели уже несколько суток.

— Что? — слова Йон ему нисколько не понравились, от них он был в небольшом шоке.

— Шучу я.

Цуру насмешливо подмигнула ему, а потом засеменила вперёд, на ходу превращаясь в журавля. Странные у неё были шутки. Из-за напавшей задумчивость Ёриичи не успел отвернуться, а потому, когда хаори несколько спало с плеч девушки, а после и с фигуры, зацепился случайно взглядом за молочную кожу. У неё была красивая спина: столь же тонкая, рельефная, как и весь остальной стан. Ему всегда казалось, что Йон красива, но теперь он мог признать, что ещё и слишком молода. Мужчина резко отвернулся, ощутив некоторый стыд оттого, что подглядел за ней. Он обещал себе быть более бдительным и не смотреть на неё. Что бы она подумала? Ещё один невоспитанный мужлан, который пялится на голую женщину? Ёриичи в силу воспитания не мог позволить себе сойти за какого-нибудь законченного извращенца. В следующую секунду в разные стороны полетели пушистые маленькие перья и послышалось легкое клацанье клюва.

***

— А ловко ты с мечом обращался, — подметила Йон, когда они сидели напротив костра и грелись. Ёриичи расположился по правую руку, крутя на палке насаженного кролика. Вид был весьма не примечательным, но приятное тепло костра не позволяло даже сдвинуться с места. Она гипнотизировала несколько язычков пламени, желая в тайне прикоснуться к ним. Может быть, тогда у неё бы получилось согреться? — Не для красоты носишь.

— Я учился фехтованию, — коротко бросил он, решая больше не вдаваться в подробности. В его голосе не прозвучала ни тоска, ни какая-либо иная эмоция — накатила невозможная пустота.