Часть 6 (2/2)

— Я, конечно, не врач, но в тебе тревожных моментов не вижу и не видел никогда. Ты не похож на умалишённого.

— Может, ты ошибаешься. Мы перепроверим. Если мне нужна помощь, я должен её получать.

— Насколько я помню, тот мальчик появился намного раньше, чем ты услышал истории о пропавшем ребёнке. Практически сразу, как тебя привезли в усадьбу.

— Я уже ни в чём не уверен, может, услышал где-то в коридоре, и эти думы обрели объём? — предположил Тэхён.

— Не дури, Тэхён, и не говори так раньше времени. Судя по логике вещей, мой брат действительно погиб, будучи ребенком. Поверь мне, тебя мы долго искали и всё же нашли, а моего брата — нет. Не представляешь, какая у нас разведка, как работают генетические лаборатории. Мы можем узнать пол и степень влияния ребенка Чимина. А тут полный ноль. Мой брат словно растворился. Как бы мне не тяжело было это признать, но шансов тут единицы. И если теоретически взять момент, что у тебя способности медиума, ты видишь его душу в том возрасте, в котором всё и произошло. И он, мой брат, хочет рассказать мне посредством тебя, что с ним случилось. Ведь я его искал всю свою сознательную жизнь и не нашёл и следа. После его пропажи наша мать совершила практически суицид, перетянув за собой и отца, так как они были истинными, что часто бывает среди доминантных особей. И мне кажется, Джин что-то знает об этом, но не хочет говорить.

Как ни уговаривали Чимин с Чонгуком отказаться от своих рабочих обязанностей Тэхёна, тот не согласился.

В нынешнее время омеги приходили уже с животиками для благословения второго лорда, и он считал такую работу архиважной.

Конечно, его царапнуло заявление Джина, что из-за своих особенностей он уже не может выполнять эти обязанности, однако считал себя ответственным за уже появившиеся беременности и их благополучное течение.

— Не сомневайся в себе. Появление второго лорда ждали много лет, и ты оправдал все надежды. Пусть ничего не помешает тебе делать то, чем ты занимаешься, — говорил Чонгук, видя сомнения своего истинного. — Наши подковёрные игры кланов слишком жестоки. Кражи омег, убийства и плен — это первое, что приходит на ум. Объявить второго лорда шизофреником кажется детской игрой по сравнению с остальным. Будь спокоен.

— А если я действительно шизофреник?

— Пройдём обследование для начала. Так любого человека можно обвинить в чём угодно.

— Но были основания!

— Для меня это не аргумент. Тебе не о чем тревожиться в любом случае. Я всегда буду рядом. Истинность — это не детские игры! Вообще истинность появляется исключительно у доминантных альф и омег, что свидетельствует об их крепком здоровье и возможности воспроизведения сильного потомства. Поэтому вероятность твоей болезни просто ничтожна. Ешь свои абрикосы, наконец! — он поднял один крупный спелый плод и заставил откусить Тэхёна, который машинально открыл рот.

***

Джина, к его неудовольствию, ограничили в передвижениях, и он стал пленником в своих апартаментах. Реагировал он очень бурно, требовал адвокатов и прочие независимые органы власти, что регулировали споры между кланами. Однако судебный аппарат среди кланов, что вели практически средневековую вражду, был слабый и фактически никакого веса не имел. Этим вопросом не хотел заниматься ни один из кланов, предпочитая откровенно подгаживать друг другу тайно или явно, а серьёзные вопросы решались с позиции силы. Обычно побеждал самый многочисленный и плодовитый клан. До последнего момента это был клан Чонгука. То есть фактически он имел право держать человека в плену и даже устроить звериный самосуд.

Джин не собирался сдаваться, в первые дни горлопаня во всё горло гадости про королеву, и тогда Чонгук пригрозил спустить его в подвал и вместо домашнего ареста организовать ему настоящую тюрьму. Сам Джин уже понял, как проебался, и ему оставалось лишь плеваться ядом. Против него у Чонгука ничего не было. Лишь те слова, что он говорил в адрес второго лорда. А это даже не оскорбления, предположения старого врача. Фактически ничего.

Он понимал, что из усадьбы в любом случае ему выйти не суждено, он слишком много знал о внутренних укладах, наличии доминантных омег и их количестве, а так же о драгоценной беременности Чимина, и то, чьего семени был этот доминантный младенец.

Злое проведение послало ему этот бумеранг в виде Тэхёна, которого они разыскивали с момента рождения. Этот ребёнок, с учётом его положения и воспитания, должен был вернуться в клан калекой. Но он, вопреки всему, ещё и смог сохранить способности медиума, которые передались от его матери, знатной ведьмы. Джин так надеялся, что с первой течкой эта опция уйдёт, как у многих омег бывало. Особенно тех, у кого диагностирована задержка развития. Отсутствие течек формировало какие-то совершенно нереальные формы способностей и они редуцировались сами после окончания созревания.

Возможно, первое превращение прекратит эти особенности, но Джин понимал, что этот случай маловероятен, так как после течки произошло явное усиление видений. Он уже мог описать мёртвого ребенка в подробностях.

В клане так давно не происходило человеческих казней, так давно, что и палачей не осталось. Теперь Джин был уверен, что дни его сочтены — после того как все узнают, он будет обречён.

***

Все эти последние дни Тэхён чувствовал моральное напряжение, и его альфа был рядом, подсовывая самые лучшие фрукты, успокаивая и согревая. Парень, хоть и старался не показывать своих волнений, внутренне сходил с ума, ожидая, что в любой момент может появиться этот призрачный мальчик и всё начнётся снова.

Он не мог просто игнорировать его в момент появления. Ребенок звал на помощь. и у Тэхёна словно отключался разум, и ему нужно было во что бы то ни стало нестись за ним уже по знакомым коридорам, пока он не утыкался в стену детской. Словно мальчик входил в неё и там исчезал. Лишь его голос продолжал и продолжал звать и просить помощи. О, если бы он только знал, чем он может помочь этому несчастному ребенку!

Завернувшись в плед, он потягивал фруктовый чай, смотря в никуда, пока Чонгук находился рядом, не зная, как поддержать своего омегу, на которого столько всего обрушилось с того момента, как его выдернули из привычной жизни в родительском доме.

Однажды, зайдя в свои апартаменты, он вздрогнул оттого, что в кресле Тэхёна он увидел кого-то со второй парой ушей. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это и есть Тэхён. Только у него выросли уши, а они за всеми переживаниями и не заметили.

— Мальчик мой, — прошептал альфа, и Тэхён поднял на него удивлённый взгляд. Видимо, дрожащий голос альфы был слишком неожиданным.

— Что случилось опять?

— В этот раз всё хорошо, — улыбнулся Чонгук и протянул руку, трогая его кошачьи уши светло-песочного оттенка.

— О-ой, — неожиданно выдохнул Тэхен. Это были новые ощущения.

Всё, что касалось звериных признаков, обладало особой чувствительностью. Этим гордились зверолюди и использовали в супружеских играх или в выражении особенной привязанности к той или иной особи. Касаться ушей и хвостов могли лишь самые близкие люди, такие как супруг или дети.

Дрожащею рукой Тэхён потрогал собственные уши. Через секунду он уже стоял в ванной, разглядывая их, вертя головой так и сяк. За ним зашёл и Чонгук, у которого был некий другой интерес.

Зацепив пальцем руки его свободные пижамные штаны, он потянул их вниз под недоуменные взгляды омеги. В левой штанине, как и ожидалось, оказался небольшой гибкий хвост.

— Мне кажется, он какой-то недохвост, — с изумлением разглядывая новую часть тела, прошептал Тэхен. Хвост действительно был коротким и не доходил до колен. Тэхён не вполне мог им управлять, как делали это остальные зверолюди. Словно занемевшая конечность, он с трудом шевелился.

— Это всего лишь начальная форма. Вырастет ещё в два раза, — Чонгук осторожно погладил светлый мех, и омеге это понравилось. Он поставил локти на умывальник, побуждая альфу продолжать.

Тот улыбнулся, радуясь его реакции. Его мальчик, который после всего, что произошло в течку, ещё шарахался от его ласк и настойчивого внимания, теперь выглядел так послушно и открыто.

Чонгук смотрел на метку, что поставил ему в нетипичном месте, и, наглаживая маленький дрожащий хвостик, смотрел на неё, пока его рот наполнялся слюной, а голова совсем не целомудренными мыслями.

— Кажется, его чувствительность увеличивается, — сказал Тэхён, роняя голову на свои кулаки.

Чонгук не выдержал и поцеловал его рядом с тем местом, где виднелся красный шрам.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь вылизать свою метку вообще-то.

— Это зачем?

— Этакое признание в любви на языке оборотней.

— Прекрати, блин. Я, возможно, больной, а ты!

Тэхёну не стоило этого говорить, в следующую секунду его бедро было с силой отведено, и размашистый язык уже вырисовывал горящие влажные узоры прямо поверх чуть саднящей метки. Острые клыки ещё и царапали кожу совсем не ласково и не милосердно.

Тэхёну ничего не оставалось, кроме как охать и стонать в ответ на эти действия.

Пока рот Чонгука творил непотребства с внутренней частью бедра, огромные ладони сминали ягодицы, касаясь хвоста и, словно случайно, того места, что находилось под ним.

— Между прочим, ты мокрый сзади, поэтому не рассказывай мне свои сказки целомудренные.

Как бы Тэхён себя не убеждал, что секс с мужиком была течная случайность, он плавился под этими руками и губами, а течки и близко не было. Всё, что было начато как разглядывание хвоста, переросло в обоюдные вздохи, стоны и прерывистое дыхание. Умелые большие руки скользили по его телу. Чон прижался своей каменной грудью к спине омеги, а гибких хвост сплёл тонкие запястья вместе, чтобы тот не смел дёрнуться.

Лизание шеи было ещё одним звериным откровением. Пахучие железы, слишком чувствительные, подвергались хаотичной атаке, пока омега буквально таял, как мороженое, откидывая затылок на грудь альфы, изгибаясь, словно его кости становились мягкими от несдержанных ласк. Бессовестно торчащий голый член тыкался в холодный умывальник, и Тэхёну уже было всё равно, реакции тела перекрыли все мозговые отклики, и он превращался в одну лишь функцию, что стремится к удовольствию и разрядке, которую ему не давали. Чонгук трогал его везде, только не за член и не жаждущую задницу, что вырабатывала секрет, который скатывался по ногам сияющими бисеринками.

Он чувствовал спиной его огромный член, который способен был принести столько удовольствия омеге. Тэхён в этот момент подумал, что никогда ещё не испытывал набухающий внутри узел. Теперь он безумно этого хотел. Пока он извернулся так, чтобы альфа его целовал, и тот понял без слов, врезаясь в его рот своими губами и языком. Он впервые сам приподнял связанные запястья, чтобы касаться его члена. Чонгук замычал прямо в поцелуй, сходя с ума от страсти.

— Трахни меня, — отлепившись от его губ, прошептал Тэхён, которому казалось, что он сойдёт с ума, если альфа уже не вставит, а продолжит это тягучее сладкое издевательство.

Чонгуку уже было не до игр, он опасался за свой разум, когда отводил его такой небольшой хвост от желанного нетерпеливо сжимающегося отверстия. Оно было уже совсем мокрым, совсем не так, как в начале. Теперь, если бы омега хотел, он мог трахнуть его сам без особой подготовки. Однако первыми зашли пальцы, массируя и растягивая влажные стенки, готовя его. Тэхён прогибался в спине в жажде ощутить больше и больше.

Презервативы нашлись в полке за зеркалом. Тэхён не хотел думать о том, для чего и для кого они там хранились. Момент был слишком трепетным для ревности.

Чонгук крепко взял его за хвост, когда сменил пальцы на свой член, заполняя охающего омегу одним плавным движением до конца.

Тэхёну пришлось снова поставить локти на раковину, в боязни рухнуть оттого, что у него темнело в глазах, когда этот исполинский член достиг предела.

Всё, что было в момент течки, казалось туманом. Теперь же он ощущал всё каждой клеточкой своего тела в ясном уме и разрывался от боли заполненности и адового наслаждения, которое перекрывало всё. Не успев привыкнуть к размерам, Тэхён начал двигаться, толкаясь задницей к бёдрам альфы, что, осторожничая, медлил, лаская его грудь горячими ладонями.

Но поняв, что омега на грани, он схватил за тонкую талию и начал вбиваться так, как того хотел очень давно под крики наслаждения омеги, который не мог больше это сдерживать в себе.

Альфа не дал прикоснуться к себе спереди, перехватывая его руки.

— Кончай без рук, — рыкнул ему в ухо, и у Тэхёна получилось в тот момент, когда узел альфы начал распирать его внутренности, надавливая на какие-то особые точки так, что оргазм длился так долго, что омегу трясло, как от озноба, с каждой новой волной наслаждения. Казалось, он воспарил в атмосферу в этот момент, пока альфа аккуратно перемещал его на кровать. Поправлял маленький хвостик так, чтобы его не зажало между тел.

— Ты можешь вытащить? — придя в себя, спросил Тэхён, пытаясь соскочить с узла. чувствуя давление сзади.

— Уже нет, — лениво ответил альфа, трогая кончиками пальцев его кошачьи ушки, что были такими симпатичными, что хотелось укусить за самый кончик.

— Я что, так и останусь?

— Так и останешься, — с легким вздохом отозвался Чонгук.

Тэхён попытался извернутся и ударить альфу, на что тот только рассмеялся.

— Вечно торопишься, и вставляй ему быстрее, и вынимай. Нет, омега, так это не работает. Узел опадает через какое-то время. Но я бы предпочёл, чтобы ты так и остался. Может, пришить тебя жопой к моему животу навсегда?

— Дурак, — буркнул омега, стряхивая со своих ушей его настырные пальцы.

— Ну, тогда так? — его руки поползли к животу омеги и обхватили наполовину твёрдый член.

— Ах, перестань, — слишком томно произнёс омега, а его член тотчас же выпрямился в огромной руке альфы.

— Конечно, малыш, — вопреки своим словам, он сомкнул неплотный кулак прямо на его головке, дразня круговыми движениями. Это распирающее ощущение сзади не снижало градус возбуждения, и Тэхён, закрыв глаза, дал альфе творить со своим телом всё, что тот хотел. — Твоя попка так сжимается на узле, что я готов излиться ещё раз, даже не вынимая, — шептал Чон в краснеющее ухо омеги, и тот в эту секунду забрызгал простыни.

— Лишь от шёпота, котик? — целуя в ухо поверженного омегу, прошептал он дразнящим голосом.

— Вот ещё, — буркнул тот, что похоронил свою гомофобию на этих смятых простынях. Верхом на узле своего истинного, кончая снова и снова, не в силах насытиться.