Глава 1: Корни, прошедшие сквозь. (2/2)

— Это просто сон. А теперь кушай.

— Сто тридцать шесть калорий в девять вечера?

Её лицо выглядело удивленным на мгновенье, затем она встрепенулась, махнула рукой и послушно откусила небольшой кусок. Роксана знала, что не способна кому-либо понравиться раньше. Не сейчас. И не тогда, когда выискивала среди множества людей высокую каштановую макушку в школьном коридоре. Потому что в тот день Роксана уже была уверена, что заполучит его любыми способами.

— Какая умница! Вся измазалась, — Мик рассмеялся и вытер большим пальцем соус, задевая уголок её губы.

— Ты позвал меня в парк, чтобы вручить гребаный сэндвич?

— Мы просто давно никуда не выходили. А я соскучился по твоей вязаной шапке.

Ветер растрепал её длинные волосы, выкладывая на куртке подобие узора. Они никуда не выходили три месяца и шесть дней. Семь, если считать похороны. Десять, если считать день смерти Аврил.

— Так надел бы её дома и посмотрелся в зеркало, — отшутилась Роксана, усердно комкая обёртку.

— Ну уж нет. Тебе она идёт куда больше.

Роксана давно поняла, что как прежде не будет ещё долго. Может, в целом, не будет. Однако, в такие моменты, как этот… Когда они просто сидели в безлюдном парке в центре Нью-Йорка, дрыгали ногами от холода, кушали сэндвичи со вкусом пластмассы и говорили обо всякой ерунде, ей хотелось, чтобы время остановилось. Но с очередным ветреным порывом она возвращалась в реальность. Вспоминала о смерти сестры. О её стеклянных глазах, смотрящих куда-то в пустоту и взбухших конечностях. О мокром полу в ванной и едва держащихся на нём ногах, измазанных в крови. Она не заслуживала такого. Больше нет.

— Уже решила, в чём полетишь? — Мик всегда замечал, когда ей становилось хуже.

Роксана отрицательно мотнула головой, думая о том, что и правда стоило бы. Уже стукнуло первое октября, а четвёртого утром планировался вылет.

— Эми всё равно заставит меня одеться в её бренд.

— Тоже верно.

Она забылась вновь. Их диалог неожиданно затянулся. Роксана в последний раз столько много говорила, если не брать сессии с миссис Дуглас, недели две назад, будучи в пьяном угаре. Мик тогда нёс её на руках вплоть до кровати, а затем на протяжении полутора часа выслушивал всякий бред, иногда переходящий в истерику. Видимо, верно говорят о том, что свежий воздух оказывает положительный эффект. По-другому объяснить себе собственную разговорчивость она никак не могла.

Прошло около пары часов, может, больше, когда Роксана почувствовала, что её веки потяжелели. Она не страдала бессонницей. Наоборот, спала чересчур много. Иногда и вовсе просыпала целые сутки. Могла бы и двое, если только не Мик. Даже сейчас она прилегла на его плечо, скрытое под плотной тканью и закрыла глаза, ощущая неожиданное тепло, распространяющееся по всему телу. Сквозь дымку желанного сна она чувствовала ледяные капли, падающие на её лицо. А затем будто и вовсе взлетела, запорхала. Но крыльев у неё не было. Роксана очнулась, застав себя сидящей на спине у Мика. Они почти подошли к дому.

В квартире стояла убаюкивающая тишина. Именно благодаря ей у Роксаны не осталось сил ни на что. Поэтому она позволила Мику снять с себя одежду, переодеть в ночную рубашку и напоследок расчесать запутавшиеся волосы. Он поцеловал её в лоб и укрыл пушистым белым одеялом, а сам тихонько вышел в гостиную. Мик часто засиживался до трёх ночи, заполняя больничные отчеты и наслаждаясь запахом благовоний, стоящем в квартире. Роксана давно заметила, что под его глазами образовались тёмные круги. Она бы могла попросить его так себя не изнурять, но вместо этого предпочла делать вид, что всё в порядке. Как и Мик, пытался не нагружать её собственными проблемами. Иногда ему хотелось схватить Роксану за плечи и потрусить, заставить прийти в себя. Однако, понимал, что в нём говорила собственная импульсивность. А он никогда не позволял проявить агрессию в её сторону. Ни себе, ни кому-либо другому.

Мик так и не заснул. За последним предложением в отчёте последовал рой мыслей, заставляющий побрести в пять утра в ближайший круглосуточный и восполнить запас ментоловых сигарет. Он вышел на балкон, встречая медленно встающее солнце. Его жизнь никогда не отличалась спокойствием, даже в детстве. Вначале он повстречал взбалмошную Роксану, вечно тянущуюся за новыми приключениями. Затем мама родила проворных двойняшек, с которыми не справлялась ни одна няня. А потом… Потом совсем неожиданно умер отец. Он не был болен, наоборот, хвастался перед всеми, что в свои пятьдесят не знаком с хрустом в пояснице. Оливер Фишер погиб внезапно. По самой банальной причине: не успел затормозить и въехал в мчащуюся фуру. В тот день, пятого июня, он ужасно торопился вернуться домой. На двадцать шестую годовщину свадьбы. Талантливого и опытного нейрохирурга оплакивали многие; на похоронах собралось столько людей, сколько Мик видел только в заведениях.

Его мама сумела оправиться быстро. Точнее, она не подавала виду, ведь теперь на её плечах лежала вся ответственность за троих детей: шестнадцатилетнего Мика и девятилетних Джорджину и Джордана. Мик последовал её примеру. Делал всё, чтобы обмануть остальных и главное — себя. Он много учился, гораздо больше, чем раньше, желая поступить в престижный вуз. Он расширил круг общения, отныне не стараясь ограничиться Роксаной и парочкой приятелей. Он каждый день гулял с двойняшками и поучал их, всеми силами пытаясь заменить им отца. Он замкнулся, стал курить по пачке в день и страдал от бессонницы. И, все-таки, Мик справился. Со временем начал дышать глубоко, чувствуя, как узел на шее постепенно развязывается.

Выпив бодрящего чёрного кофе без сахара, Микаэль наспех приготовил яичницу с беконом, корявым почерком оставляя записку для Роксаны. Каждым утром он вспоминал собственную судьбу, надеялась на то, что Рокси справится также, как и он. В конце концов, Мик и правда поступил в престижный вуз, двойняшки почти что не вспоминали отца, а мама познакомилась с новым мужчиной, с которым ей было комфортно. В конце концов, Мик прошёл через потерю родного человека в полном одиночестве, не хватаясь за руку помощи, а у Роксаны есть он.

Прозвенел первый будильник, уведомляющий о наступлении семи тридцати утра. Его уже ждали пациенты в больнице, а Мик никак не мог отойти от широкой кровати. Роксана выглядела слишком счастливой в собственном сне. Настолько, что он не сдержался, поцеловал её в губы и улёгся рядом, прижимая к себе. На десять минут, не больше. Мик никогда не опаздывал на работу.

***

Им не повезло сесть рядом с маленькими детьми. На борту самолета всегда было шумно, однако, детишки являлись основным источником балагана. Мало того, одному из них, тому, которому явно не было и четырех, особенно понравились длинные волосы Роксаны, поэтому он то и дело норовил потрогать их, а иногда даже выдернуть пару волосинок. Рокси это, конечно, раздражало, но говорить с какой-то дамочкой средних лет, выглядящей, как яркий пример любительниц поспорить, желания не возникало. Вот и оставалось всего-то перетерпеть ближайшие девять часов, пока самолет не приземлится в Барселону.

— А я говорила брать бизнес-класс или хотя бы комфорт плюс, — сморщила нос Эмилия, пригрозив пальцем конопатой девчонке, пинающей её сиденье.

— Не все с большим энтузиазмом тратят деньги семьи, Эми, — выдавила из себя улыбку Роксана, попутно надевая беспроводные наушники. — Да и дети могут находиться не только в экономе.

— Тогда уж легче купить частный самолёт, — она явно говорила не серьезно, скорее, пыталась завести разговор.

Роксана очень удивилась, когда Эмилия Таппер, её близкая подруга, изъявила желание полететь вместе с ней. Эми родилась в семье известного дизайнера и в последствии стала главным модельером их бренда одежды, из-за чего часто выпадала из жизни. Чего уж таить, Миссис Таппер являлась заядлым трудоголиком. Она буквально не могла провести и часа без деловых звонков и замеров.

В студенческие годы Эми и впрямь была той ещё оторвой. Вот только, они выпустились из университета два года назад. За это время многое произошло. С ними обеими. Поэтому широкая улыбка и счастливый хохот от известия об отпуске оказались каким-то новшеством.

— И не смей забывать о том, что ты пообещала мне не киснуть в доме, — напомнила Эми, перед тем как уткнуться глазами в экран ноутбука.

Рокси кивнула, наконец, включая музыку на полную громкость. В последнее время ей нравились сопливые песни. А ведь когда-то она подобный поп презирала. Сейчас ими она добивала своё состояние. В её голове сразу же представала картина злосчастной родительской ванны, кровавого пола и тихо шумящей вытяжки. Только с надрезанными вдоль руками бездыханно лежала не Аврил, а она сама. В каком-то другом измерении, может, в иной жизни, всё впрямь произошло именно так. По крайней мере, Роксана больше всего мечтала об этом.

По её телу прошлась лёгкая дрожь, затем переходящая в мандраж. Был бы рядом Мик, он давно схватил её за руку, чтобы успокоить. Но из-за работы ему пришлось лететь на день позже. Эмилия же, если и заметила, то наверняка списала всё на лёгкую нервозность. Они как раз оказались в зоне турбулентности, периодически пугающей некоторых пассажиров.

Следом за тоскливой песней в её плейлисте заиграла католическая молитва. Вся семья Аддамс пренебрегала религией. Отец Роксаны — научный деятель, поэтому придерживался определенного нигилизма; покойная мать — домохозяйка, родившаяся в семье сектантов, из-за чего тема Бога всегда являлась для неё болезненной. Роксана и Аврил попросту никогда не думали о таком вечном вопросе, как жизнь после смерти. Их с самого детства учили жить сегодняшним днём.

Когда Ави наложила на себя руки, Роксана не нашла иного выбора, как внушить себе существование всевышнего. Слыша молитвы, она успокаивалась, думая о том, что Аврил хоть и ненавидит её, но живет где-то там, далеко за гранью возможного.

В ближайшие сутки она отправится туда, куда Аврил хотела больше всего. И она надеялась на то, что сестра смотрит на неё откуда-то с высока.

— Тебе снился кошмар? — спросила Эмилия, выходя с самолета.

— Не совсем. У меня в детстве во дворе стояло дерево и в какой-то момент оно сгорело. В последнее время постоянно его вижу.

— Главное, что никто не пострадал.

— И правда… — на мгновение в груди образовалась искра, будто эта фраза была не столь и верна.

Полёт выдался, на удивление, простым. Возможно, из-за того, что Роксана проспала семь часов из всего времени. Эми даже поразилась её самоотверженности: умудриться так легко вырубиться, когда в спину то и дело толкается чья-то нога казалось Таппер абсолютно непостижимым. Следующим их пунктом планировался небольшой курортный городок Салоу, находящийся в двух часах езды от Барселоны. Забрал их заранее заказанный Эми гид, который через неделю должен отвезти девушек в дом Сальвадора Дали. Эмилия посчитала, что Роксане поможет это выйти из творческого кризиса и закончить в дальнейшем комикс, над которым она горбатилась последние два года.

— Ты же помнишь, что мы летим на Ибицу через два дня? Никогда на ней не была, — спросила Таппер, параллельно припудривая лицо.

— Ага.

Роксана и правда хотела туда. Напиться до беспамятства и, возможно, покурить марихуаны, казалось ей очень даже неплохим вариантом. Как никак, она улетела в Испанию ради того, чтобы забыться. И на это было отведено всего два месяца. Рождество она пообещала отпраздновать отцу вместе.

Почувствовался морской запах, а следом за ним и приятный шум волн. Они ехали вдоль Балеарского моря, такого родного и одновременно неизвестного. Салоу считался мирным городком, вполне подходящим для семейного отдыха, однако, громкая музыка и гомон множества голосов был слышен вплоть до поздней ночи. И сейчас, ранним утром, на золотом берегу уже расположились подкаченные сёрферы, а на шезлонгах сидела пожилая пара, одна из тех, что просыпалась, как только солнце покажется на горизонте.

— Можете остановиться ненадолго? — тихо спросила Роксана.

— Никаких проблем.

На её плече мирно сопела Эмилия, так и не убравшая из руки телефон. Она легонько отстранилась, нечаянно задевая кольцом белоснежные локоны и приоткрыла дверь. Прошло всего пару минут, как Роксана сняла с ног кроксы и ступила на прохладный, не успевший нагреться, песок.

Солнце встало, поэтому возможность встретить рассвет была потеряна. В лёгкие поступил желанный воздух, отдававший в голову невероятными воспоминаниями о прошлом. Она побежала по широкому пляжу, привлекая внимание сонных прохожих. Её ноги ощутили блаженную прохладу, как только омылись водой. Она зашла в море по пояс, привыкая к неприятно липнувшей одежде. В небе пролетела чайка, за ней вторая, после и вовсе целый клин. А ветер стоял сильный, игрался с чёрными непослушными волосами, как со старым другом.

В ней было столько злости на этот мир. Роксана даже не знала, что ненавидела больше. Но точно не море и не длинный пляж. На мгновенье ей показалось, что она наконец обрела свободу, способную разорвать кандалы, давно сковывающие тело. Она закричала, то ли от радости, то ли от боли. Закричала на всех, за то, что продолжают жить. Продолжит и она, если только ей предоставится ещё хоть раз эта возможность… Побывать здесь. Роксана летела сюда с полной уверенностью в том, что никогда не любила это место так, как мама и Аврил, ведь она всегда грезила о бурной жизни в Нью-Йорке, уютной квартирке и Мике. Она ошибалась. Один лишь пляж, вызвал внутри неё ураган.

Будучи в не себе от нахлынувших эмоций, проницательная Роксана не заметила, что сзади неё, чуть дальше пожилой пары, стоял совершенно незнакомый ей мужчина, с невероятной печалью, отражающейся в серых глазах, наблюдающий за ней.

Впервые они встретились в 1860 году. Возможно, и раньше, но он этого уже не помнил. Со временем, умирая десятки раз, всё забывается. Они виделись в этой жизни несколько раз… Но он впервые повстречал её такую сломленную. Впервые за двое столетий. И это был шанс, от которого он не откажется никогда.