Глава 9 (2/2)

Она сглотнула.

— Скорее всего, я умерла бы.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой.

Гарри побледнел, его грудь тяжело вздымалась. Казалось, его разорвёт от бушующих внутри эмоций.

— Я поэтому и пошла в Святого Мунго, — продолжила она, не поднимая на него глаз. — Мне становилось всё хуже, но я не понимала почему. Когда целитель сказал, что в моей крови, я… я не поверила. Но он дал мне противоядие. И всё…

Она прикрыла глаза. Воспоминания обрушились на неё с новой силой.

Она снова почувствовала, как в тот миг, когда чары пали, мир вокруг качнулся. Как всё то, что казалось правильным, в одно мгновение стало чуждым, мерзким. Как накатила волна боли, словно её тело сопротивлялось самой мысли о том, что с ней сделали. Как внезапно вернулась она сама.

Гарри молчал. Он стоял, уставившись в одну точку, словно пытаясь осмыслить услышанное. Потом вдруг резко разжал пальцы, скомканный в кулаке пергамент упал на пол.

— Это нельзя так оставлять, — наконец выдохнул он. Голос его был хриплым, напряжённым. — Он должен ответить за это.

Гермиона медленно подняла на него глаза.

— Да, — тихо, но твёрдо согласилась она.

Гарри кивнул, словно ещё раз убеждая себя в правильности этого решения.

— Подожди здесь. Я сейчас вернусь.

Он быстрым шагом направился к двери, вышел, а через пару минут вернулся, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось.

— Взял отгул, — коротко бросил он. — Мы идём на площадь Гриммо.

Гермиона ничего не сказала, просто кивнула.

Гарри подошёл ближе, взял её за руку, и в следующее мгновение их окутала тьма аппарации.

Они приземлились у массивной, тёмной двери старого дома. Гермиона вдохнула влажный, чуть затхлый воздух — запах, который всегда ассоциировался у неё с этим местом. Гарри открыл дверь, впуская их внутрь.

Они прошли в гостиную, где царил привычный полумрак. Почти сразу в воздухе раздался сухой щелчок, и перед ними появился Кикимер.

— Хозяин Гарри, мисс Грейнджер, — склонился домовой эльф в почтительном поклоне.

— Принеси мне выпить, — коротко бросил Гарри, не глядя на него.

Эльф исчез, и через мгновение перед ними возник поднос с бутылкой огневиски и парой стаканов. Гарри без слов налил себе полный, залпом выпил, затем шумно выдохнул.

— Ладно, — он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. — Теперь решим, что будем делать дальше.

Гермиона опустилась на диван и закрыла лицо ладонями. Всё оказалось куда тяжелее, чем она ожидала.

— Сначала мы должны поговорить с ним, — твёрдо сказал Гарри.

Он заломил руки за спину и уставился в окно. Гермиона видела, как тяжело ему далось это осознание. То, что сделал Рон, ломало его не меньше, чем её.

— Я хочу услышать это от него. Хочу, чтобы он признал всё сам. И чтобы он понёс заслуженное наказание.

Гермиона подняла голову, стиснув кулаки.

— А ещё нам нужно найти тех, кто варил эту мерзость, — тихо, но уверенно произнесла она. — Всех, кто распространяет её. Мы не можем оставить это просто так.

От одной только мысли, сколько ещё девушек могли стать жертвами, её передёрнуло. Как много таких, кто, как и она, даже не подозревал, что с ними творят? Сколько из них в итоге погибло?

В голове молнией пронеслась мысль.

— Надо обыскать квартиру. Вдруг там остались улики?

Гарри молча кивнул, всё ещё глядя в окно. Затем повернулся, тяжело выдохнул и сел рядом.

— Как же всё это… — он закрыл глаза и покачал головой. — Чёрт возьми, Рон... Я до сих пор не могу поверить.

Гермиона осторожно положила голову ему на плечо.

— Я тоже, Гарри. Я тоже...

Спустя полчаса они стояли в той самой квартире.

Гермиона боялась этого момента, но не была готова к тому, что её захлестнёт так сильно.

Каждый предмет, каждая деталь здесь были пронизаны ложью. Всё казалось таким знакомым — и таким чужим одновременно. Она провела взглядом по комнате. Её вещи были на своих местах. Теперь она сможет наконец их забрать.

Гермиона сделала несколько осторожных шагов вперёд, оглядываясь. В груди что-то неприятно сжалось. Всё вокруг выглядело так, будто ничего не изменилось: уютный диван, их совместные фотографии на полке, плед, который она всегда складывала в кресло. Только теперь это место вызывало у неё не тепло, а отвращение.

Гарри молча оглядывал квартиру, сжав кулаки. Затем шагнул к комоду, открыл верхний ящик и вытащил несколько бумаг.

— Ничего интересного… — пробормотал Гарри, разочарованно пролистывая бумаги. — Рабочая переписка, счета, поставки…

Гермиона молча продолжала обыск, её пальцы дрожали, когда она открывала очередной ящик. Каждый листок, каждый предмет казался ей потенциальной уликой, чем-то, что наконец подтвердит — всё это было не сном, а чудовищной реальностью.

Но в комнате царила пугающая пустота. Они осматривали шкафы, комоды, заглядывали под кровать, переворачивали книги на полках, но… ничего. Ни одной зацепки, ни единого намёка на то, что здесь творилось преступление.

Гермиона чувствовала, как в груди разрастается липкое, тяжёлое разочарование.

А затем тишину разорвал громкий хлопок.

Она вздрогнула и судорожно схватила Гарри за рукав. Сердце сжалось, пропустив удар, а затем рванулось вперёд, бешено колотясь. Он пришёл.

Гарри выхватил палочку так быстро, что её глаза едва успели уловить движение. Одним резким жестом он отстранил Гермиону назад.

— Отойди, — приказал он глухим голосом.

Но Гермиона не могла пошевелиться.

В гостиной раздавались быстрые, нервные шаги. Кто-то двигался, что-то искал. Деревянный пол поскрипывал под тяжестью шагов, затем наступила пауза — и вот в дверном проёме появился Рон.

Она не сразу узнала его. Он был… другим.

Лицо осунулось, глаза запали, тёмные круги под ними резко выделялись на его бледной коже. Щетина делала его старше, а одежда выглядела неопрятно, словно он не заботился о себе уже несколько дней.

Но его взгляд оставался прежним. Гермиона не могла дышать. Рон застыл, увидев их.

Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не знал, что. В глазах мелькнуло непонимание, затем удивление.

— Гарри? Гермиона? — он моргнул, словно не веря в происходящее. А затем заговорил — спокойно, даже радостно: — Тебе уже лучше? Слава Мерлину! Почему ты не сказала мне? Я бы подготовился…

Подготовился? У Гермионы закружилась голова. Она даже не сразу осознала, что Рон двинулся к ней, собираясь её обнять.

Но Гарри уже был наготове. Он сделал шаг вперёд, преграждая ему путь, и вскинул палочку.

— Не двигайся, — его голос звучал глухо, но жёстко.

Рон резко остановился, нахмурившись.

— Гарри, ты чего?

— Я хочу сейчас услышать правду от тебя, Рон, — голос Гарри был твёрдым, словно выкованным из металла.

— Какую правду? О чём ты?

Гермиона чувствовала, как дрожат её руки. Её почти тошнило.

Гарри выждал несколько секунд, прежде чем снова заговорить:

— Ты опоил Гермиону любовным зельем. Ты вообще осознаёшь, чем тебе это грозит?

Рон замер.

Глаза его чуть расширились, но всего на мгновение. А затем на губах появилась ухмылка — кривая, отстранённая.

— Я не понимаю, о чём ты, — он пожал плечами слишком небрежно. — Если это какая-то дурацкая шутка, то мне совсем не смешно.

Гарри зарычал. Он сделал шаг вперёд, напрягаясь всем телом, борясь с желанием убить Рона прямо сейчас.

— Я повторяю: зачем ты это сделал?

Рон молчал.

— Ты не подумал о своей семье, когда покупал эту мерзость и поил ею Гермиону? Не подумал, как они воспримут новость о том, что ты отправишься гнить в Азкабан?

— Сомневаюсь, что я туда попаду, — усмехнулся он. — Кто меня туда отправит? Неужели ты, наш великий аврор?

Гарри сжал зубы. Он уже было занёс палочку чтобы ударить заклятием, когда раздался хлопок аппарации.

Рон исчез.

— ЧЁРТ!!! — взревел Гарри.

Заклятие сорвалось с его палочки, разнеся шкаф в щепки. Они полетели во все стороны, и одна из них глубоко рассекла щёку Гермионы.

Но ей было всё равно.

Она медленно опустилась по стене, чувствуя, как из неё уходит последняя капля сил. А затем, впервые за этот день она дала волю чувствам и заплакала.

Через час квартира уже была полна сотрудников Министерства. Гарри метался по комнатам, его злость была почти осязаемой – он рявкал на коллег, отмахивался от дополнительных вопросов, и даже самые настойчивые авроры предпочитали не лезть к нему. Они понимали: сейчас он не в состоянии отвечать.

Гермиона сидела в кресле гостиной, сжимая в руках чашку травяного чая. Её пальцы грелись о горячую керамику, но внутри было холодно. Она уже успокоилась – или, по крайней мере, притворялась, – и теперь молча смотрела на чаинки, неторопливо кружащиеся в воде.

Гарри подошёл неслышно и опустился перед ней на корточки.

— Ты как? — тихо спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Нормально, — попыталась улыбнуться Гермиона, но улыбка вышла слабой и неубедительной.

Гарри тяжело выдохнул, коротко огляделся, словно что-то обдумывая, а затем решительно сказал:

— Пойдём. Тебе не нужно оставаться здесь. Пойдём ко мне, выпьем чего-нибудь. Авроры справятся без меня, а я хочу побыть с тобой.

Она кивнула, поставила чашку на стол и взяла его за руку. Через мгновение они уже стояли на Площади Гриммо.

— Ты не голодная? — спросил он, проводя её в гостиную.

Гермиона покачала головой. Она ничего не ела весь день, но голод сейчас казался чем-то далёким, неважным.

Гарри молча налил им обоим огневиски – стаканы всё ещё стояли на столе, Кикимер так и не убрал их. Гермиона задумчиво покрутила в руках свой стакан, разглядывая янтарную жидкость, а потом сделала небольшой глоток. Горло обожгло, но внезапно это чувство показалось приятным – словно выдернуло её из оцепенения. Она сделала ещё один глоток, почувствовав, как тепло разливается по телу.

Откинувшись на спинку кресла, она уставилась в камин. Пламя трещало, бросая на стены мрачного дома пляшущие тени.

Гарри пил так быстро, что казалось, будто пытается заглушить в себе хоть что-то, заливая огневиски внутрь без разбора.

— Гарри... — начала Гермиона, но осеклась.

Что можно сказать? Как можно выразить всё то, что сжимало грудь, давило на виски, не давало дышать?

Она замолчала, а потом тихо добавила:

— Спасибо тебе...

Протянула руку и осторожно коснулась его спины. Гарри вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Спустя несколько секунд он выпрямился, усаживаясь так же, как и она.

Они молчали.

Гермиона встретилась с ним взглядом – в его глазах было столько же боли, сколько и в её собственных.

Они потеряли друга.

Золотой троицы больше не существовало. Они остались вдвоём. Никто не мог представить, что это когда-нибудь произойдёт.

Гарри продолжал молча смотреть в огонь, его пальцы сжимали стакан, а костяшки побелели. Он тяжело выдохнул, запрокинул голову назад, устало прикрыв глаза.

— Это всё… так странно, — наконец выдавил он. — Как будто… как будто нас обманули. Как будто Рон всегда был…

Он осёкся. Гермиона молчала. Она знала, что он хочет сказать. Но услышать это вслух было страшно.

Гарри покачал головой и снова сделал глоток.

— Я чувствую себя идиотом.

— Гарри…

— Нет, правда. — Он горько усмехнулся. — Я же должен был догадаться. Я же видел, как ты изменилась. Видел, что ты ведёшь себя странно. Но я… я списывал всё на усталость, на стресс. И ведь были моменты… Моменты, когда я чувствовал, что что-то не так.

Гермиона сжала пальцы на стакане.

— Я тоже, — призналась она.

Гарри удивлённо посмотрел на неё. Она тяжело вздохнула, опустив взгляд.

— Иногда… иногда я словно приходила в себя. На секунду, на миг. Я смотрела на него и думала: «Что-то не так». Я не чувствовала к нему ничего, но тут же… тут же снова впадала в это оцепенение. И мне казалось, что всё в порядке.

Она сжала виски ладонями.

— Это так мерзко…

Гарри осторожно положил руку ей на плечо.

— Мы найдём его, — твёрдо сказал он. — Он не сможет вечно прятаться.

— Я боюсь, что могу снова… что он сможет снова… — её голос сорвался.

Гарри нахмурился.

— Нет! Никогда. Я обещаю тебе.

Она кивнула, не в силах сказать что-то ещё.

Слышно было только потрескивание огня и лёгкий звон стекла, когда Гарри поставил свой стакан на стол.

— Я не знаю, как сказать это Джинни и остальным, — тихо добавил он.

Гермиона вздрогнула. Они действительно не успели поговорить об этом.

Они думали о Роне, о себе, о том, что делать дальше. Но Джинни… И остальная часть семьи, боже.

Они будут в шоке. Она будут раздавлены. Гермиона чувствовала, как накатывает новая волна боли. Гарри сегодня дал указание не тревожить семью Уизли новостями, он собирался завтра отправится к ним сам.

— Ты думаешь, они поверят?

Гарри сжал губы.

— Они должны.

Но его голос был неуверенным.

— Они ведь так любят Рона, — прошептала Гермиона.

— Я тоже любил его, — ответил Гарри.

И его голос дрогнул.

Он снова потянулся за стаканом, но Гермиона мягко забрала его из его рук.

— Достаточно, — сказала она.

Он посмотрел на неё.

— А тебе? — спросил он.

Она знала, что он имеет в виду. Ей было плохо. Больно. Ей хотелось забыться, выпить, уйти в сон, спрятаться. Но она не могла.

Она вздохнула и поставила оба стакана подальше.

— Нам нужно разобраться с этим, Гарри, — твёрдо сказала она. — Нам нужно найти его. Нам нужно рассказать Джинни и остальной семье. И нам нужно сделать так, чтобы это никогда больше не повторилось.

Гарри смотрел на неё несколько секунд, затем кивнул.

— Ты права.

Она кивнула в ответ.

— Я останусь здесь? — спросила она спустя минуту.

Гарри не раздумывал.

— Конечно. Я даже не собирался тебя отпускать.

Гермиона слабо улыбнулась. И впервые за долгое время почувствовала себя хоть немного в безопасности.