Глава 15 (1/2)

Пока Дазай ждет, когда Чуя проснется, проходят дни.

Бессонница заметно обострилась. Если раньше Осаму спал хотя бы по несколько раз в неделю, то сейчас даже этого сделать не удавалось.

В больницу он приходил каждый день, игнорируя собственное истощение. До недавнего времени Осаму сутками находился в палате, но после того, как медсестры начали перед отбоем выгонять его и ругаться, что такими темпами он вскоре окажется на соседней койке, Дазай стал ночевать дома и появляться в специально выделенные для этого часы.

Он медленно расчесывает рыжие волосы по утрам, рассказывая что-то. Заходит днем хотя бы на десять минут, (пусть даже в это время посещения ему не разрешены). Навещает вечером, пожелать спокойной ночи и оставить невесомый поцелуй на лбу.

— И долго ты ещё собираешься дрыхнуть, вешалка для шляп? — спрашивает Осаму, опускаясь на стул у Чуиной кровати.

Он аккуратно дотрагивается до его костяшек и нежно поглаживает прохладную кожу, непроизвольно засматриваясь. Спящее лицо Чуи никогда не меняется. Ни одна хмурость не проскальзывает в его выражении, ни один мускул не дрогает. Он выглядит таким спокойным, расслабленным, и это навеивает воспоминания о том, как они засыпали вместе и как Дазай любовался им, когда просыпался первым. Он сидит так ещё несколько часов, до тех пор, пока его вежливо не просят покинуть палату, чтобы провести вечерние процедуры. Осаму на это только кивает и, по обыкновению поцеловав прохладный лоб, не спеша выходит в больничный коридор, устремив потухший взгляд в стену на другом его конце.

Чувствуя себя абсолютно разбитым и опустошенным.

•••

Лето в этом году выдалось дождливым и достаточно прохладным, что не могло не радовать Осаму, не переносящего жару. Договорившись с дежурящей медсестрой, в одну из ночей Дазай тихо пробирается в Чуину палату и встречает там свой девятнадцатый День рождения: сидя у кровати, аккуратно пристроив голову на животе Накахары, одной рукой обвивая его талию, а второй с осторожностью накрыв ладошку.

Дазай обещал покинуть больницу до рассвета, чтобы остаться незамеченным и не вызвать недовольства, но когда он просыпается, то обнаруживает себя в той же позе, в которой заснул, а в глаза уже во всю светит солнце. На прикроватной тумбочке стоит небольшой прозрачный контейнер с кексом внутри, украшенным разноцветной посыпкой и шоколадными цифрами. Рядом с ним лежит маленькая открытка. Осаму приподнимается, чтобы лучше её разглядеть.

«Пусть у тебя будет все, что делает тебя счастливым. С праздником!

Юкичи Фукудзава»

Дазай невольно переводит взгляд с открытки на Чую. На Чую, который остается безмолвным, не зная о мире вокруг себя. На Чую, который не с ним.

В этот день он получает несколько звонков, в том числе от Анго и Кое, сообщения с поздравлениями от Джеймса, Хироцу и Акико. Под вечер тишину квартиры нарушает звонок в дверь. Открыв её, Осаму встречает курьера, который передает ему бутылку дорогого виски. Маленькая бирка на горлышке с надписью «С Днем рождения, Дазай-сан» дает понять, что подарок, скорее всего, от Акутагавы.

Пить не хочется. Не хочется ничего, поэтому бутылка отправляется на верхнюю полку кухонного стеллажа с алкоголем. Он почти до верха заставлен разносортными винами, так горячо любимыми Чуей, но несколько бутылок коньяка, купленного рыжим специально для Осаму, все же присутствуют.

В конце концов, он просто ложится в постель, где долгое время не может уснуть, ворочаясь с боку на бок. Оставив надежду на сон, оставшуюся часть ночи он просто разглядывает тусклый свет луны, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, как всегда утопая в собственных мыслях.

•••

Подходит семь месяцев, и Дазай вступает в Детективное агентство.

Конечно, капитал, который у него сохранился со времен Мафии, позволяет не думать о работе до конца жизни, учитывая то, что те деньги он почти никогда не использовал, поэтому присоединение к агентству для него что-то вроде способа немного отвлечься.

Один в Чуиной квартире он сходит с ума.

Несмотря на это, мысли вернуться в свою ни разу не возникало. Дазай каждую неделю наводит уборку, поливает (стабильно редко, как он вычитал в интернете), три кактуса, стоящих на подоконнике, следит за порядком и докупает необходимую бытовую химию, когда та заканчивается.

Потому что последний раз, уходя из дома, Чуя строго наказал ему «не разнести квартиру в его отсутствие». В конце концов, в любой день они могут вернуться сюда уже вдвоем, а Осаму не хочет получить по голове за беспорядок.

Он переодически приводит в больницу Джеймса, каждый раз получая один и тот же ответ: «Мы сделали все, что могли, остальное зависит от Чуи»

Джеймс ни разу не обещал, что Чуя выживет, и был честен с самого начала — он сказал, что вероятность смерти гораздо больше, чем жизни.

Он сказал, что у Чуи будет шанс выжить, а не то, что он выживет.

— Он сражался изо всех сил. Его тело и его душа были истерзаны. Сейчас мы можем только ждать, — спокойным голосом говорит мужчина, рассматривая кружащиеся за окном больничной палаты хлопья снега.

— Вы видите что-нибудь? — спрашивает Осаму, переводя взгляд с расслабленного лица Чуи на Джеймса.

— Обычно я вижу, — отвечает он. — Но после того, как мы отделили ту часть Арахабаки, что проникла в его сознание — ничего. Пустота. Ни темная и не светлая.

— Ему… больно? — Дазай спрашивает о многих вещах, и большинство из них не имеют четкого объяснения из-за сложности сложившийся ситуации, но, задавая этот вопрос, в глубине души он надеется, что на него также не дадут однозначного ответа, потому что…