Глава 2. Преданный (1/2)
Святилище Кадали на широкой излучине реки Ча́ндрама встречает Кхарата замолкшим пением птиц, качнувшимися в испуге листьями и дрогнувшими канатами лиан. Пожранное джунглями много веков назад, давным-давно позабывшее людские голоса и ритуалы, это место еще с беззаботной детской поры влечет Кхарата к себе. Оно всегда полнится тишиною и каким-то мудрым спокойствием, а если поднять взгляд на барельефы, уцелевшие не иначе как божественной волей, — сердце забьется быстрее и громче от жарких картин.
Каким же еще быть храму, посвященному любви и страсти?..
В каждом камне тут живет любовь. Разная, разная, она принимает многие формы и обличия, но никогда не меняет сути.
Здесь Кхарат обещает богам защищать Ниджанг и его людей, когда занимает трон.
Здесь, а не во дворце приносит брачные клятвы всем своим женам.
Сюда тайно приезжает в ночь перед решающей битвой, чтобы попросить Кадали о защите семьи и поданных.
Теперь же, оставив стражу и свиту на дороге, он приводит в это место Малара: по едва заметной, уже заросшей тонкой тропке, неизвестной более никому.
— Говорят, — Кхарат первым нарушает молчание и священную тишину, — это здесь Кадали обретает правый глаз своего отца, вырванный жестоким царем демонов Сингамом. А еще говорят, что воды из колодца этого святилища могут возвращать зрение слепцам.
— Даже тем, кто зряч, но слеп душою? — улыбается Малар. Приподняв полы сари, он обгоняет Кхарата по высокой траве с перезвоном золотых браслетов и густым благоуханьем сандалового масла. Под арку входа, наглухо заросшую мхом и цветами, он ныряет в изящном танце: так, словно это сама богиня возвращается в свой давно оставленный дом.
Кхарат не может не любоваться им.
Порой ему кажется, что Малар — и в самом деле одно из воплощений Кадали. Воплощение, явленное людям, чтобы спасти их. Вернуть на истинный путь, вдруг исчезнувший из-под ног; напомнить погрязшим во тьме и ненависти, что свет и любовь на земле все еще живы. Коли верить брахманам, даже у многорукого Дпали, танцующего в пустоте, есть воплощение женское; так почему бы не сойти в мир и богине в облике прекрасного юноши?
Малар слишком красив для простого смертного. Слишком сострадателен: Кхарату не знаком ни один подобный брахман. Еще он слишком мудр, хотя под солнцем ходит всего лишь семнадцать зим с затяжными дождями.
Он, кажется, весь — слишком.
Среди буйной зелени джунглей его алое с золотым сари чудится Кхарату лепестком неукротимого, манящего пламени, от единственной искры которого может заняться великий пожар.
Кхарат хочет сгореть в нем.
Это желание ничуть не достойно владыки целого царства, но понятно и знакомо любому мужчине, повстречавшемуся однажды с истинной красотой. Нельзя не желать ее, нельзя не восхищаться… а храмовые барельефы с переплетенными страстью телами как будто нарочно смеются над ним: безмолвно, но едко и знающе. Словно каменные глазницы слившихся в одно любовников видят его душу насквозь.
«Иди — и возьми свое, ведь ты — царь».
Кхарат властвует над богатым и славным Ниджангом, а вот властвовать над собственным сердцем… не в силах. Это пугает и злит, ибо страх — позор для всякого кшатрия.
Облокотившись о колонну, еще не до конца скрытую за лианами, Кхарат наблюдает. Малар занят сбором цветов: Кадали всегда приносят цветы как прасад. Гирлянды и бутоны, простые лепестки, только распустившиеся и уже увядающие — хозяйка небесных садов принимает их все.
Изящные изгибы тела так и манят к себе. Хочется поскорее снять с них сари, складку за складкой. Потом — широкую темную юбку, что раскрывается волшебным цветком, когда он танцует священный гхумар, кружась на одном месте с раскинутыми руками. Следом пришел бы черед штанов-дхоти…
Погруженный в эти мысли, он не сразу понимает, как Малар появляется точно перед ним… и с улыбкою украшает кудри Кхарата белым лотосом, символом его богини.
Символом чистой любви.
Кхарат притягивает его к себе за одну из множества золотых цепей, спускающихся на грудь. Накрывает губы своими, отмечая их мягкость. Он старше Малара на двадцать дождливых зим, они принадлежат к разным кастам, но сейчас… сейчас это неважно. Малар сам учит, что любовь не выбирает. Не знает границ враждующих царств. В мире нет силы, что превосходила бы ее.
Кхарат меняет их местами, прижимая Малара к колонне. Откидывает в сторону распущенные, как у богини, волосы, жадно целует в шею, прикусывая все еще пахнущую сандалом кожу. С Маларом хочется перепробовать все, что изображено на здешних барельефах — и даже больше.