«9»: кино в семь вечера (1/2)
Время работы, логотип и название в длинную строчку были наклеены на матовое рифлёное стекло большой деревянной двери. По гугл картам это место не пробивалось, но, если свериться с описанием Ратмира, можно было сделать вывод, что всё верно. К тому же, Егор не был настолько взволнован, чтобы перепутать дверь со стеклом и без.
Сразу за ней его ждал подъём ещё из нескольких ступеней, а после, прямо перед глазами, прилавок с кассой, за которым стояла миниатюрная рыжая девушка. Высокие советские стеллажи повсюду, куда ни кинь взгляд, пестрели корешками книг, а под потолком, покрытая едва заметным слоем пыли, горела обвешанная хрусталём люстра. Егор засмотрелся на неё, приоткрыв пересохшие губы.
— Здравствуйте! — девушка приветливо улыбнулась.
Егор подошёл к прилавку:
— Это здесь кино в семь вечера будет?
— Да.
— «Зеркало» Захарова-Никитина?
— Всё верно! Фильм будут показывать вот там, видите? Вам надо в этот проход слева от вас, потом поверните в коридорчик, что будет справа через пару шкафов, а там за лестницей и зал просмотра найдёте.
— Ага...
Егор не вслушивался в сбивчивую речь, его больше интересовала окружающая обстановка. За кассой и спиной рыжей девушки виднелись полки с удивительной посудой, от маленьких чайных пар, будто украденных из-под носа знатной графини, до рифлёных советских бокалов на тонких ножках. По всему залу располагались кресла и маленькие столики меж ними, а у окон, там, где столы подлиннее – широкие оранжевые диваны. На подоконниках рядом с антикварными кувшинами так же находили место стопки главных местных обитателей – книг.
— Вы у нас впервые, т-так? — поинтересовалась девушка, поправляя шаль на узких плечах.
— Да.
— Тогда, давайте расскажу: тут можно брать и читать книги, можно покупать их, можно заказать кофе, чай, алкоголь, — она говорила всё тише, будто жалея, что взялась посвящать Егора в детали. — Ну и мероприятия проводим. Реже смотрим кино, чаще лекции всякие.
— Ага…
— Ира, ты случайно не помнишь...
Егор едва шею не свернул, оборачиваясь на знакомый голос. Ратмир, этот дьявол, остановился в проходе, смотря на него пренебрежительно и слегка удивлённо, будто и забыл вовсе, что тот должен прийти. Сложив руки на груди, менеджер опёрся плечом о стеллаж. Тонкие брови взметнулись вверх. В этот день он был в уже знакомых Егору классических брюках и в свитере с высоким воротником, поверх которого лежали красные деревянные бусы. Можно было сказать, что старомодно уложенные локоны, так идеально подчёркивавшие черты бледного лица, ничуть не отличались, но Егор заметил – куда меньше волосинок выбивалось из общей укладки. Будто здесь Ратмир, где был, во всяком случае, точно не менеджером, мог позволить себе выглядеть не просто отлично, а идеально.
Сухие губы раздражали, но Егор намеренно не хотел вести по ним языком, потому что помнил привычку Ратмира пялиться в упор, не упуская ни одного движения из внимания.
В этом они были схожи.
Обозначая конец неловкой паузы, Ратмир выдал:
— Фильм через полчаса будет только, ты нахрена припёрся так рано?
Егор и не знал, как ответить.
— Ой! Так вы знакомы, в-выходит? — подала голос Ира, переводя взгляд с одного на другого.
— Просто не рассчитал время, — игнорируя девушку, Егор раздражённо продолжил: — Могу погулять и прийти минута в минуту, тебя это устроит?
— Да сиди уж, раз пришёл.
— Я пока что стою.
— Так присядь, — Ратмир мотнул головой на кресло рядом с проходом, стоявшее спинкой к нему.
Егор лишь чудом не взорвался. Вопросы, которые мучали его что вчера, что позавчера, что сегодня, оставались открытыми. На них не требовался ответ, всё показало бы время, но он прокручивал и прокручивал их в голове...
Видя отталкивающий взгляд, чувствуя его на себе, он понимал: крохотные надежды, что это может быть... типа... больше, чем банальный интерес к монтажёру, ничего толком не стоили, и это правда будет просто вечер с кино.
— Нет, спасибо, — сдавленно ответил Егор и, резким движением скинув куртку, шумно метнулся к вешалкам: — Осмотрюсь.
— Делай, что хочешь.
Егор стиснул зубы и грубо запихал шарф в рукав.
— Ратмир, так... что ты хотел? — спросила Ира очень тихо, но Егор расслышал и вдруг осознал – в этом месте не играла музыка и здесь почти не было эха, отчего их перетирания с Ратмиром разнеслись, наверняка, по всему заведению.
Благо в первом зале никого, кроме Иры, не было – разве что чьи-то вещи на оранжевых диванах. Хозяева, возможно, вышли покурить.
— Р-ратмир?
— Чтобы ты налила ему фильтр.
— Хорошо, а... ещё?
— Потом.
Судя по удалившимся шагам, менеджер зал покинул. Егор, подавляя дрожь в непослушных руках, оправил края чёрной кофты на молнии и, подойдя к одному из шкафов, сделал вид, что его очень занимает литература, как он понял, подобранная по тематике моды. Правда, не прошло и минуты, как он с реальным интересом разглядывал обложки и читал описания, листал распакованные журналы и замечал, что каждую из этих книг прямо хочется купить в подарок Наташе. Ей бы понравилось. На стекле старого советского шкафа остались его отпечатки, а позади, со стороны кассы, звякнула чайная пара.
— Эм... возьмите!
Егор не понял, ему ли это, а потому переспросил:
— Я?
— Да, — Ира, придержав за края чайное блюдце с золотой каёмкой, подвинула кофе в его сторону. — Это фильтр. Для вас.
Два плюс два равно…
— Спасибо, — Егор, оставив в покое журнал по истории моды выпуск восемьдесят девять, взял кофе в той самой «украденной у графини» чайной паре.
На запах было замечательно. Слегка отхлебнув, узнал, что и на вкус так же. Всплеск раздражения быстро улёгся, и на место пустоте пришёл образ магически зелёных глаз, обладателя которых Егор пошёл искать.
Во втором зале тоже хватало диванов и кресел, а посередине стоял стол, поддерживающий множество стопок букинистики — именно за ним, у стены, в просторном кресле расположился Ратмир. Закинув ногу на ногу, держал на колене довольно толстую книгу и был недвижимо погружён в чтение. Какая-то девчонка толкнула Егора в бок, пытаясь протиснуться, из-за чего немного фильтра вылилось из чашки на симпатичное блюдце. Егор прикрыл глаза ненадолго. Девчонка, шурша курткой, пробежала в зал показа, а он, пораздумав немного, шагнул вперёд. Благо рядом с Ратмиром было ещё одно кресло. Свободное.
Он поставил чашку на стеклянный столик. Блюдце издало нежный звон, на который Ратмир отвлёкся, а после мгновенно вернулся к чтению.
Здесь было и правда очень тихо. Так, что скрип кресла, в котором Егор устроился, показался оглушительным.
Мягко светил советский торшер. Было тепло. Пахло пылью, деревом и едва уловимо чем-то пряным. Егор подпёр щёку ладонью. Сглотнул как можно тише. В какой-то момент он ещё чувствовал себя сложной конструкцией из костей, органов и крови, которой нужно управлять (и управлять грамотно), но чем дольше смотрел на бледное Ратмирово лицо, тем больше забывался. Унялся шторм, и всё, что тревожило душу, так это мелкая, едва заметная печаль.
Изгиб ресниц Ратмира, едва уловимые тени в уголках его плотно сжатых губ, странно восхищавшее гордое и грубое выражение на таком же контрастном лице, сочетавшем и утончённые женственные и резкие маскулинные черты, всё это и многое другое – от тонких бровей до ушей, которые, кажется, Егор из-за волос и не видел будто бы никогда – вызывало в нём трепет и тоску, такую, которой толком не дать названия.
Ратмир, перелистнув страницу, приоткрыл губы. Егор проследил это движение и подумал, что, наверное, везуче то место и то время, где Ратмир снисходит до того, чтобы дышать.
И лишь потом, когда менеджер набрал в грудь воздух, Егор опередил его, выдав хрипло:
— Я не пялюсь.
Не меняя позы, Ратмир одарил его косым взглядом.
— Что читаешь? — если первое сказанное прозвучало громко, то теперь Егор мог проконтролировать голос и спросил на грани с шёпотом.
Ратмир приподнял книгу, показав обложку.
— О чём она?
— О беспризорниках.
— Ого…
Ратмир продолжил читать. Егор, чувствуя щекой свою вспотевшую ладонь, отлепил ту от лица и опёрся о бёдра локтями. Странно, что он не слышал, как Ратмир дышит, и оттого картинка казалась ещё мистичней. Всё больше людей проходило за их спинами в зал просмотра, и Егор нервничал. Его тянуло пойти и занять если не лучшие, то хотя бы замечательные места, чтобы… чтобы можно было всё увидеть.
Но Ратмир сидел спокойно, так, будто и забыл вовсе о времени, о фильме. Егор молча подчинялся, потому что в какой-то мере это ледяное, почти агрессивное спокойствие затягивало в себя. Голосов и шуршащих курток становилось всё больше. Вопреки всему, Егору это не нравилось. Хотелось выгнать их прочь, лишь бы лицо Ратмира продолжало хранить сосредоточенное выражение, лишь бы сидеть рядом можно было ещё и ещё. Лишь бы он делал вид, что не замечает, или действительно не замечал, как блестят у Егора глаза. Лишь бы…
Хотя, впрочем, «лишь бы» пришлось отмести в сторону, ведь Ратмир медленно закрыл книгу. Егор успел заметить закладку — то была какая-то открытка в тёмных тонах, но что конкретно за открытка, осталось загадкой. Теперь Егор видел не столько Ратмира, сколько его вещи — тренч на спинке кресла, кожаную сумку подле поцарапанных деревянных ножек, куда тот и убрал книгу. Егор с замиранием сердца осознал, что раньше видел менеджера без сумок или рюкзаков, и это новое знание — бредово новое, ведь, боже, у всех есть сумки! — заставило быструю волну мурашек пройтись от шеи вниз по спине.
Ратмир поднялся. Егор запрокинул голову. Тот смотрел на него сверху-вниз, всё так же смущающе-прямо. Прежде чем Егор что-то спросил, бросил коротко:
— Пошли, через пять минут начало.
— Ага.
Сам зал для просмотра выглядел вполне обычно для подобных пространств. Множество старых стульев, будто взятых из расформированного офиса, большое полотно на всю стену и сам проектор, который настраивала вдвоём парочка молодых людей. Ратмир целенаправленно подошёл к ним и что-то спросил. Егор неловко остановился в дверях, и снова помешал каким-то девушкам, довольно грубо потеснившим его. Кстати, двери – на них он не обратил внимание поначалу, но то были большие двойные двери из старого дерева, потёртые и украшенные резьбой. С золотыми ручками они вели к постепенно заполнявшемуся людьми залу. Под белым потолком тянулась неплохо сохранившаяся лепнина, посыпавшаяся в некоторых местах, но тем не менее. Егор увлёкся рассматриванием настолько, что едва не пропустил взмах изящной Ратмировой руки, возвестивший о том, что можно было куда-то да сесть.
К счастью и приятому удивлению, расположились они в дальнем углу, близко к стене на двух стульях вне основных рядов, и Егор чувствовал себя неловко, когда на него — хотя он был уверен, что, скорее, на Ратмира — оборачивались и посматривали свежевходящие.
Совсем не кстати Егор заметил старые пятна и катышки на рукавах своей кофты. Захотелось тут же снять её и спрятать куда подальше, ведь рядом сидел Ратмир в идеальном свитере, и красные деревянные бусы так аккуратно лежали на его шее… но в помещении было бы прохладно в одной футболке, так что приходилось терпеть и стыдливо прятать руки меж коленей.
— Спасибо за кофе, — произнёс Егор вдруг, смотря не на Ратмира, а на носки своих сраных кроссовок, краем глаза замечая, правда, дьявольски красивую ногу в чёрном ботинке. — Вкусно, даже очень.
— Пожалуйста. Лучше, чем в «Роберте»?
По интонациям Егор не смог оценить, с какой целью задаётся вопрос, поэтому решил, что честный ответ будет самым правильным:
— Наш фильтр… так себе, — пошкрябав пальцем сухую кожу на руке, Егор продолжил: — Зерно плохое, может быть, либо…
— Зерно.
— Да?
— Да.
Егор неловко замолчал. Облизав губы, попытался что-то сказать, но ощутил вспыхнувшее внутри волнение, давящее грудную клетку, и решил заткнуться, пока не поздно. Дошкрябался в итоге до того, что ранка меж большим и указательным пальцами начала кровоточить.
На экране высветился первый кадр с логотипом студии, но запускать фильм не спешили. Егор не знал, как продолжить разговор. Ратмир не намеревался ему помогать.
В какой-то момент в зал зашла до того громкая парочка, что даже в общем гуле голосов умудрилась выделиться. Девушка, цепляясь со всей мощи за руку своего парня, бесцеремонно указала в их сторону пальцем и заканючила:
— Я тоже хочу у стенки сидеть!
Опершись щекой о ладонь, Егор молча наблюдал за тем, как парень, неловко смеясь, пытается унять свою подружку. Он бы не стал молчать, если бы эта леди подошла к ним вплотную, но её интересовали «укромные стулья» и больше ничего.
Егор посмотрел на Ратмира. Обнаружил, что тот сидит в телефоне и печатает. В какой-то момент менеджер стал совсем хмурым. Приоткрылись тонкие губы, лицо искривило отвращение. На секунду Егор представил, что Ратмир с таким же лицом может печатать в личные ему, и побледнел. Раз за разом напоминая себе, как «ни на что не надеется», он всё яснее понимал, что откровенно врёт.
Громкой парочке, всё же, поставили стулья у стены, в метрах двух от Егора с Ратмиром. Затем погасили свет. Снаружи ещё было достаточно светло, только-только смеркаться начало, но в помещении благодаря длинным шторам уверенно царствовал приятный полумрак. Под бессменным глазом проектора преображалось белое полотно. В колонках грянул звук. Титры ожили, началось вступление.
Ратмир, шурша одеждой, спрятал телефон в сумку, лежавшую подле ножек стула, и устроил поблескивающие кольцами руки на скрещённых ногах.