«8»: английские рыбаки (2/2)
Егор по обычаю закатил глаза.
Мимо них прошли какие-то быдланы. Обратили внимание на Наташу и зашушукались. По их губам было понятно, какую конкретно хуйню несут. Егор помрачнел. Даже не заметил, как со всей силы сжал края-цепочки.
— Забей, — шепнула Наташа, склонившись к нему, и нежно поцеловала в лоб: — Сейчас наденешь или?..
Егор спрятал глаза, разглядывая носки изношенных кроссовок. Потом отложил ожерелье в сторону, аккуратно, как только мог. Резко развязал шарф, расстегнул куртку. Стало зябко, но это чувство быстро сменилось горячим волнением. Он поднял украшение за края и, повозившись, закрепил на шее. По спине пошли мурашки, когда холодные бусины легли так близко к коже.
Наташа сложила руки за спиной, разглядывая его то с одной, то с другой стороны. Выглядела такой счастливой, что Егор даже не стал застёгиваться обратно, наплевав и на ледяной ветер, и на всех быдланов в мире.
И пока они шли до метро, бусины всё больше нагревались об его шею.
* * *
— Я не знаю, почему я не сказал ему, чтобы он шёл нахер с его предъявами, — Егор задумался на секунду и сбросил голосовое, начав записывать заново: — Короче, я бы очень хотел послать его нахуй прямо в зале, но с гостями так нельзя, и… и пришлось стерпеть, короче, я…
Снова сбросил и, опустившись на корточки рядом с жестяной оградкой, спрятал лицо в ладонях. Надо было немного подышать. Просто успокоиться, чтобы не сорваться ни на кого случайно. Сергей, что стоял с ним в смене, явно не оценил бы. Сегодня было пасмурно, но, как и в прошлые разы, во дворе царила приятная тишина. Становилось теплее, и Егор всё чаще забывал шарф дома.
Перерыв был не резиновый, однако он не мог двинуться, так и застыв на корточках возле оградки, неподалёку от двери чёрного хода. Выдохнув, нажал кнопку записи снова:
— Кажется, я начинаю ехать крышей…
— Ещё бы.
Егор резко подскочил, вырубая и голосовое, и телефон, и, поправляя куртку, нервно заправил отросшую прядь за ухо – она тут же выскользнула обратно, упав на лоб.
— Я приду, — произнёс дрогнувшим голосом, сунув руки в карманы. — Просто… ещё пять минут есть.
Ратмир стоял в тренче нараспашку и держал в руке «с-собойный» стаканчик кофе. В своей манере смотрел на Егора в упор, не отводя взгляд. Прохладное выражение его лица, быть может, даже равнодушное, всё никак не менялось, и Егор уже подумывал протиснуться рядом и пойти обратно в зал, но его останавливало то, что в этом плане был пункт «протиснуться».
Женщина в белом зашла во двор через арку и, шурша пакетами, прошаркала мимо них. Егор посторонился, и невольно оказался ближе к Ратмиру. Между ними всё ещё оставался метр с лишним, но что это вообще значило, если от зелёных глаз невозможно было спрятаться?
— Тот мужик, — резко бросил Ратмир и, подняв руку с кофе, отнял один палец, тыкнув им в сторону Егора: — Что он тебе говорил?
Егор пожал плечами. Руки в карманах куртки стали противно влажными.
— Это не риторический вопрос, если что, — добавил Ратмир пренебрежительно.
— Ерунду говорил, — нехотя начал Егор, разглядывая безумно интересный дырявый асфальт. — Просто… всякое, ему не понравилось, как я с ним поздоровался.
— Как?
— «Здравствуйте, для вас что-то сразу?» – что-то вроде такого, а он начал «вообще-то не здравствуйте, а добрый день», и так далее, — Егор мотнул головой. — Потом отвесил комментарий о моей внешности.
Ратмир, хмыкнув, переступил с ноги на ногу и отхлебнул немного кофе.
— И что сказал? — спросил равнодушно немного погодя.
Егор медлил. Ратмир, перестав его так пристально разглядывать, поднял голову к небу. Может, к той же стене с чёрным попугаем в тени дерева, просыпавшимся непроглядными ночами.
Там была дверь, тут была возможность. Егор не знал, что выбирать. В итоге дрожащими пальцами достал ещё одну сигарету из пачки и закурил, чтобы у него был повод задержаться здесь ещё немного, в метре от Ратмира.
— Сказал, что у меня губы пидорские, — выдал Егор так резко и громко, что сам себя смутился.
Однако продолжил стоять на месте с дымящейся сигаретой и смотреть прямо в глаза повернувшемуся к нему Ратмиру.
— Вот как, — протянул тот совершенно без интонаций.
— Наверняка хотел спиздануть про брови, но… хрен знает, — нервно продолжил, стряхивая пепел на землю. — Чокнутый, короче. Им если всем верить, у меня и уши, и щёки, и глаза пидорские…
— А стоит верить? — с усмешкой спросил Ратмир, и Егор, в это время смотревший на свой жалкий кроссовок, пожалел, что упустил то подобие улыбки, что возникло на менеджерском лице.
Сглотнув, склонил голову набок, раздумывая, стоит ли. В итоге, вновь вернув себе то выражение каменного камня, небрежно, якобы ему то ничего не стоило, бросил:
— Ну, в общем-то, да.
Ратмир повёл бровью, как он обычно делал, когда ему говорили какую-нибудь незначительную новость по работе, и продолжил пить свой… фильтр, кажется. Егор мог поспорить, что это был он, по тому, как вымытый концентрат оставался на пластике прозрачной крышки.
Егор успел мысленно распилить себя, но Ратмир, подарив ему один из самых своих ярких косых взглядов, сменил вдруг тему:
— Тот канал.
Затягиваясь так глубоко, как только можно, Егор смог разве что кивнуть, мол, да, «тот канал». Тот самый канал, о котором знал Ратмир, но не знали Костя и Наташа. Пиздец.
— Мне понравилось, — Егор не успел удивиться, Ратмир просто продолжал: — Я пока посмотрел пять последних.
— Пять?! — он забыл, что надо курить, и огонь быстро сожрал сигарету чуть ли не до фильтра: — П-погоди… они же… они же по два часа длятся…
— Тоже мне, «проблема», — Ратмир посмотрел на Егора с долей «презрительного соболезнования», и добавил: — Интересно. Этот… как его зовут?
— Томас.
— Томас, — кивнул он. Допив фильтр, смял стаканчик и двинулся к мусорке: — Хорошо раскрывает тему. Любопытный человек. Мне пока больше всего понравилось про британских рыбаков.
Егор не понимал, находится во сне или в реальности, но чувствовал, будто его начинает отрывать от земли. Бросив бычок в жестяное ведёрко для окурков, почти на автомате полез за следующей сигаретой, будто готов был скурить всю пачку лишь ради пары фраз Ратмира о контенте, над которым он, собственно, частично работал.
— Тоже ты монтировал?
— Про рыбаков? — получив кивок, Егор ответил: — Да. У него другой человек только влоги клеит, а на основном канале… ну, я один справляюсь. Со скрипом, правда, да пофиг. Вот… рад, что тебе понравилось.
Последнее Егор пробубнил себе под нос, однако Ратмир, вернувшийся от мусорки к нему и вставший куда ближе, чем «расстояние метр с лишним», конечно же, расслышал.
Неожиданно Егор заметил, что в его присутствии стало проще дышать, но не в лучшем смысле. Потому что теперь хотелось дышать, дышать и дышать только в его присутствии. Егор не представлял себя нигде, кроме как в этом дворе, в трёх шагах от Ратмира, спрятавшим влажные ладони в карманы, раздиравшим ногтями пачку сигарет на нервах, и не знавшим, куда себя деть. Только так, больше нигде…
Потому что Ратмир смотрел на него по-другому!
— Тебе, кажется, интересно кино? — спросил тот с лёгким вызовом.
Егор так резко кивнул, что потянул шею, и поморщившись, положил на неё свободную руку, тут же вздрогнув от того, какой та была ледяной и мокрой. Ратмир полез за телефоном. Что-то нагуглил, а после показал Егору – у того чуть не пошла кровь носом от мысли, что Ратмир показывает ему свой собственный телефон, так что он сначала даже не понял, а что собственно говоря показывает-то.
На экране был постер одного из свежевышедших фильмов Алексея Захарова-Никитина, набиравшего популярность режиссёра авторского кино на грани с психоделическим артхаусом.
— Смотрел?
Егор кивнул.
— Хорошо, — Ратмир натыкал что-то ещё и, подождав немного, спросил: — Послезавтра у тебя выходной. Есть планы?
Егор отрицательно замотал головой.
— Очень хорошо, — закрыв, судя по всему, график, и убрав телефон обратно в карман тренча, Ратмир пояснил: — Я тоже смотрел, но хочу сходить с монтажёром, чтобы мне объяснили с этой перспективы, что там и зачем сделано. Согласен? Билеты за мой счёт.
— Да, — сорвалось с языка так резко, что Егор почти ощутил, как начинает краснеть: — То есть… да, похуй, да. Я буду только рад. Вот.
Ратмир кивнул и молча развернулся, скрывшись за дверью чёрного хода.
Егор не знал, сколько ему времени потребовалось, чтобы земля и небо вернулись на свои места.