Глава 14. "Важные решения" (2/2)

Эйлерт был от всего сердца благодарен Грэму за то, что тот, пусть и не сразу, но всё же выразил то ли желание, то ли неохотное согласие хотя бы попытаться. Даже если это станет последним, что они сделают. Он знал, каких сил и нервов это стоило Грэму, но отступать не собирался ни при каких обстоятельствах.

***

Команда неохотно собралась вокруг Эйлерта, когда он поднялся на мостик. Кто-то опасливо озирался по сторонам, кто-то переминался с ноги на ногу, но никто не хотел слушать то, что собирался произнести Эйлерт. Никто, кроме тех, чьи имена называл Грэм, когда они находились в каюте. Они то ли боялись, то ли предчувствовали, что что-то случилось. Что-то очень плохое.

Олден стоял почти вплотную к Грэму с немного глуповатым выражением лица. Его постоянно растрёпанные волосы колыхались на ветру. Хильде остановился чуть поодаль от всех, как обычно, смотрел равнодушно, но успевал внимательно наблюдать за каждым членом команды. Ларри с ещё более глупым и отсутствующим видом, чем у Олдена, сидел на корточках рядом, но плечи у него были напряжены до предела.

— Замолчите! — громко отрезал Эйлерт, и все разом замолчали.

Он окинул команду взглядом и продолжил:

— Я знаю, что вы ничего не боитесь. Что вы на многое готовы ради себя и своих близких. И что для вас самое страшное преступление — трусость и предательство. Но та ситуация, о которой я сейчас вам расскажу, отличается от всех предыдущих не только в истории «Пандоры», но и в истории всех остальных пиратских кораблей, слухи о которых дошли до наших дней. Один раз предыдущая «Пандора» во главе с моим отцом Нельсом Лиром столкнулась с такой же опасностью, — Эйлерт услышал, как по толпе прошёл взволнованный шёпот: все были в курсе, что случилось много лет назад, но никто никогда не говорил об этом вслух, и Эйлерт сомневался, что кто-то из экипажа позволял себе хотя бы думать о случившемся. — Вы все наверняка заметили некоторые странности, происходившие с нами последнее время. В частности — происходившие со мной. И я уверяю вас, этому есть определенные объяснения, даже если они вам покажутся абсурдными, странными и невозможными.

Я прошу вас выслушать меня. После этого мы отправимся на Тортугу, где вы сможете сойти с «Пандоры» и найти новую команду,если не захотите рисковать вместе со мной. Никого из вас я не стану заставлять, но, если вы решитесь остаться со мной… — на секунду Эйлерт замолчал: он понятия не имел, что им можно было предложить, потому что предлагать было нечего. — Возможно, у нас получится освободить всех моряков от страха перед тем, кого называют Морским Дьяволом. Его зовут Бермуда, и первый раз я встретился с ним, когда мне было двенадцать. Я и мой друг Рагиро Савьер, который пожертвовал собой, чтобы спасти меня, и оказался в плену у Бермуды.

Эйлерт рассказывал всё в мельчайших подробностях, не упуская ничего. Он доставал из укромных уголков памяти детали, которые его приводили в ужас и которые он так старательно игнорировал тринадцать лет. Их с Рагиро история была долгой и не сказать, что самой счастливой, учитывая прошлое Рагиро, но Эйлерт ни на секунду не пожалел о том, что когда-то давно не прошёл мимо мальчика, прятавшегося в узких грязных улочках Сент-Люси.

— «Гекатой», кораблём-призраком, управляет Рагиро, и он вовсе не хотел ни проклясть нас, ни уничтожить, ни тем более отправить к Морскому Дьяволу, — когда рассказ об их личной истории подошёл к концу, Эйлерт перешёл к самому главному. — Мой долг — хотя бы попытаться вытащить его оттуда, откуда сам он выбраться не сможет. Я не имею права отдавать вам подобный приказ, поэтому решение остаётся за вами. У вас есть время подумать, пока мы не доберёмся до Тортуги.

Никто не шелохнулся. Они — кто-то в ужасе, кто-то с любопытством, кто-то немного презрительно — смотрели на Эйлерта в ожидании продолжения, но он молчал.

— Вот же засада, — первым от шока отошёл Ларри. Он протянул слова, непривычно растягивая гласные. — Капитан! Вы хотите отправить на дно самого Морского Дьявола или сами желаете отправиться за сундуком Дэйви Джонса?

Эйлерт краем глаза взглянул на Ларри, но оставил вопрос без ответа, хотя, судя по виду команды, они были не прочь услышать что-то ободряющее.

Грэм насупился, а потом недовольно гаркнул:

— Все за работу, быстро!

Команду как ветром сдуло, и каждый уже через пару секунд был занят своим делом.

— Надеюсь, ты понимаешь, что просто так от меня не отделаешься, капитан, — с широченной улыбкой сказал Олден, прежде чем занять позицию у штурвала. Эйлерт усмехнулся: как и предугадал Грэм, Олден входил в число придурков-самоубийц.

Краем уха услышавший Олдена Ларри поднял вверх большой палец, выражая своё согласие. Они с Олденом переглянулись, понимая друг друга без слов. К Эйлерту и Грэму подошёл Хильде.

— Это полное безумие, капитан. Но ты это знаешь. Не могу сказать, что я удивлён. От такого, как ты, следовало ожидать чего-то подобного, — Хильде пожал плечами, встретив слабую улыбку Эйлерта как должное. — Не уверен, что мой выбор будет правильным, но надеюсь, мы все останемся живы после заварушки, которую ты хочешь устроить.

На секунду Эйлерту показалось, что говорил эти слова Хильде с хорошо скрываемой грустью, но его редко можно было застать в грустном настроении. Как и в радостном, потому что эмоции он выражал крайне редко. И несмотря на осознание абсурдности выбора, уже трое членов команды, не считая Грэма, решили остаться с ним. Это немного обнадёживало, пусть и не давало никакой уверенности в том, что им следовало проворачивать эту аферу.

Начало оказалось более оптимистичным, чем предполагал Эйлерт. Он благодарно кивнул Олдену, потом — Хильде, когда тот уходил, и развернулся лицом к Грэму:

— Всё, как ты и говорил, мой друг.

Грэм набрал в лёгкие побольше воздуха.

— Подожди ещё. Не думаю, что вся команда уйдёт. Хоть кто-то должен остаться, — он противоречил самому себе, но не потому что хотел просто поддержать Эйлерта, а потому что действительно был уверен в этом. — Не подумай ничего лишнего, я не дурак и помню, что говорил. Но я видел их лица во время твоей речи. Ты был занят вашей историей и вряд ли уделял много внимания тому, как они слушали, но я… заметил, что далеко не все смотрели на тебя, как на умалишённого. Впрочем, загадывать пока рано. Посмотрим, к чему нас это всё приведёт.