Глава 6. Обыкновенный пациент (1/2)

Глава 6. Обыкновенный пациент.

Нивейс любила бродить по саду. Оставить гвардейцев ждать у одной арки и выйти через другую. Освежить мысли, позволить себе передышку. Всмотреться в кусочек неба между башенками дворца. По весне ждать цветения все новых и новых растений, различать их запах, летом томиться от насыщенности жасминового аромата, подставлять лицо солнцу, осенью слушать листопад, а зимой – скрип снега под подошвами туфель. Отпустить на свободу ветер. Только аккуратно, чтобы не навредить тонким веточкам особо нежных деревьев. Со старшим садовником у Нивейс было полное взаимопонимание: он справедливо полагал, что настоящий сад должен был быть скорее слегка запущенным, чем нарочито ухоженным.

Прошлым реньярским королям не было дела до этой части дворцовых построек. Тут располагалось крыло для придворных и слуг. Скромное, по сравнению с главными залами, чье убранство нарочито подчеркивало величие Реньи. Колонны из красного тария с вкраплениями насыщенно-синих самоцветов – любимых камней Ренияра Великого. Роспись на стенах с сюжетами из его жизни, мебель из кожи саултейнов – диких и опасных кошек Терполиса. Все это Нивейс видела лишь раз – когда после свадьбы ее привезли в Рейнэн дабы представить Его Величеству. Сейчас те залы остались мрачным склепом – безмолвной гробницей королевской семьи, убитой узурпатором. Нивейс приказала запечатать намертво старую часть дворца, достроить крыло для придворных и разрушить все переходы между ними. Так, сад с окраин переместился в самый центр дворцового комплекса. Нивейс очень хотела, чтобы сад был похож на Лес. Чтобы стал для нее кусочком Сизой Чащи и Озерного края, которые Нивейс так любила. Ей не хватало магии Леса, его присутствия рядом.

Некоторые лесные травки все же удавалось вырастить в саду. Но только те, что не имели выраженных магических свойств. Как раз сейчас, к середине зимы, куст мороники покрылся мелкими красными цветочками. Они выглядывали из-под снега и походили на брызги крови. Нивейс любила их запах: кисловатый, немного резкий. Он тревожно дополнял свежесть снега и заставлял Нивейс смутно вспоминать что-то совсем не похожее: теплый вечер и летние созвездия в небе.

Около мороники на корточках сидел человек в егерской куртке и аккуратно собирал цветы в маленький мешочек. Нивейс узнала Итэна по светлым волосам. Он, услышав ее шаги, вскочил и чуть не рассыпал лепестки.

– Что вы делаете? – спросила Нивейс.

– Моя королева, – Итэн поклонился, – я собираю соцветия мороники.

– Это очевидно, но зачем? И кто вас сюда пустил?

– Господин Ваэлтайр сказал, что мне не запрещено ходить в сад.

И Итэн был прав. Просто Нивейс привыкла бывать в этой части сада одна. На лавочках у фонтана часто можно было встретить фрейлин или заезжих лордов, но не в глубине у самой западной стены.

– Не запрещено, – кивнула Нивейс, – и зачем вы обрываете мою моронику?

У Итэна щеки алели от мороза.

– Чтобы добавлять в каву. Если правильно высушить цветки, то они придадут каве интересный аромат. И успокаивающий эффект.

Нивейс поняла, почему она думала о летних созвездиях, когда чувствовала запах мороники.

– Я варил вам такой напиток, если вы помните. В Чимамирской Чаще. Помните, у костра, когда вы…

– Я помню, Хайтауэр, – оборвала его Нивейс.

Он почему-то обиженно насупился.

– И тогда вы звали меня по имени.

Нивейс открыла рот, чтобы осадить Итэна, но в итоге не произнесла ни слова.

– Мороника не растет в Озерном краю, – продолжил он, – и на южной границе, где я служил, тоже. Я так скучал по ее запаху.

Нивейс вспомнила вкус напитка из горячего котелка и поняла, что тоже скучала. То ли по каве с мороникой, то ли по Итэну.

– Только не рвите всю. Я, пожалуй, прикажу собрать немного соцветий и для себя. У мороники, действительно, уникальный привкус. Я и забыла об этом. Точнее, никогда не знала. Вы не рассказывали мне, какие травки добавляете в свою каву.

– Только ее нужно правильно засушить, – улыбнулся Итэн. Ямочки на его щеках обозначились четче.

– Расскажете моему повару, как, – кивнула Нивейс. А Итэн окончательно осмелел.

– Вы планировали посетить нашу тренировку…

– Сделаю это в ближайшее время, – с досадой бросила Нивейс.

Итэн поклонился. Спрятал свой мешочек в карман и спросил:

– Могу ли я идти, моя королева?

Нивейс подумала, что стоило велеть ему не называть ее так. Вряд ли подобное обращение соответствовало придворному этикету.

– Да, Итэн, вы свободны.

Тянуть еще дольше было невозможно. Нивейс, конечно, могла приказать и Ваэлтайру, и тому же Геринейту заниматься ей исключительно лично. Но Нивейс всегда регулярно посещала тренировки егерей королевского отделения и длительное отсутствие бросалось в глаза. Чего доброго, лорды могли решить, что Нивейс по каким-то причинам больше не жаловала егерей. Этого она допустить не могла. Да и Ваэлтайр, настоящая пиявка, присосался бы с вопросами. А Нивейс очень не хотелось обсуждать Итэна с Ваэлтайром. Нужно было перестать избегать общества Итэна. В конце концов, Итэн был не виноват в том, что будил в Нивейс воспоминания и эмоции, которых она не хотела испытывать. Да и без тренировок Нивейс сходила с ума: без движения, без ощущения собственной силы.

Конечно, Итэн был в зале. Торчал рядом с Ваэлтайром. На Итэне не было куртки, одна только льняная рубашка и удобные егерские штаны. Ваэлтайр как ни в чем не бывало предложил Нивейс размяться с одной из его недавних выпускниц. Как выяснилось, девушка была не слишком сильной, но очень ловкой и быстрой. При охоте на мутантов эти качества могли оказаться едва ли не важнее. Нивейс не поспевала за ней. Хотя бы потому, что краем глаза наблюдала за Итэном.

– Ваше Величество, халтуришь, – бесцеремонно заявил Ваэлтайр. Забрал у Нивейс деревянный меч и дал стальной, жестом приказал ученице отойти, а сам встал напротив Нивейс.

– Хочешь меня покалечить? – спросила она.

– Нет, придать немного серьезности.

Ваэлтайр был сильным боевым магом. И Нивейс быстро перестала поглядывать на Итэна: пропала всякая возможность. Ваэлтайр заставил Нивейс быстро уклоняться, сам блокировал все ее удары. Нивейс ощутила, как энергия боевого дара оплетает мышечное волокно, а сила наполняет тело. И удивилась сама себе: неужели она по доброй воле так долго отлынивала от тренировок и жила без этого дурманящего азарта? Кроме того, долгий перерыв грозил ей назавтра тянущими болями как минимум во всех конечностях.

Вдруг Ваэлтайр резко остановил бой и подозвал Итэна. Нивейс вздохнула: следовало ожидать, что Ваэлтайр сделает так. Итэн волновался. Нивейс видела это, но не чувствовала. Она вспомнила, каким был дар Итэна, уже мощным, даже в пятнадцать лет. И Нивейс не знала, что стоило ожидать от него сейчас. Это по листерийцам легко было предположить силу – исходя из объема мускулов. А среди реньярцев значение имел только дар.

Отразив первый удар Итэна, Нивейс не удержалась и уважительно присвистнула. Рука, которой Нивейс держала меч, отозвалась болью. Нивейс не желала показывать слабость и позволила еще большей энергии перейти в силу. А с Итэном было что-то не в порядке, и Нивейс не могла понять – что? То ли он отвлекался, то ли был слишком взволнован, то ли тратил энергию на блокирование эмоций, но Нивейс умудрилась довольно быстро зацепить его, на светлой ткани рубашки проступила кровь. Меч Нивейс оказался неплохо заточен. Итэн поморщился, но Ваэлтайр не давал команды завершить бой, поэтому Нивейс снова атаковала. На сей раз крови стало больше. Ощутимо больше. Итэн осел на пол.

– Дайте мне кто-нибудь жгут: ремень, веревку! Лучше ремень! – приказала Нивейс и отложила меч.

Стоявший поблизости егерь быстро снял ремень и протянул Нивейс. Она ловко продела его под бедро Итэна и крепко затянула. Жгут Нивейс накладывала не в первый раз.

– Как неудачно я вас зацепила! Тут, кажется, бедренная артерия, надо срочно залатать, иначе истечете кровью, – сказала Нивейс.

Итэн был бледен, но держался. От боли не корчился и в обморок, очевидно, падать не собирался.

– Итэн, вы при уклонении слишком открываетесь слева! И не защищаете пах, почему? – не удержалась от вопроса Нивейс.

– У меня была травма колена, моя королева, – Итэн отвёл глаза, – теперь его подвижность слегка ограничена, поэтому…

– Травма колена? – перебила его Нивейс, – почему вы сразу об этом не сказали?

Итэн попытался привстать.

– Я не нарочно. Просто раньше не встречал противников достаточно быстрых, у которых получилось бы проникнуть под мою не завершенную защиту.

Нивейс развела руками. Она сомневалась, что Ваэлтайр мог прозевать настолько очевидную уязвимость одного из своих егерей.

– Если вы хотите когда-нибудь служить в моей гвардии, Итэн, у вас не должно быть частей тела с ограниченной подвижностью, – Нивейс тут же смутилась из-за своей нелепой формулировки и проигнорировала глумливый смешок Ваэлтайра.

– Несите его в лечебницу, – приказала она, – сначала залатаю артерию, потом займёмся коленом.

Дорожка из тренировочного зала в королевскую лечебницу прокладывалась легко – была уже нахоженой. Нивейс пропустила вперед двоих егерей, которые поддерживали Итэна, не стала стирать путь и уже собралась было отправиться следом, но ее окликнул Ваэлтайр.

– Станешь сама его лечить?

– Почему нет? – Нивейс обернулась, – реставрация колена после старой травмы – интересная задача.

– Ну а бедренная артерия? Рутина.

Нивейс не могла понять, почему Ваэлтайр продолжал ухмыляться.

– В качестве разминки сойдет, – она пожала плечами и вступила на дорожку.

Общие палаты были хорошо знакомы Нивейс. Ширмы между кроватями, уютный приглушенный свет, запах трав. Нивейс доводилось посещать и листерйиские больницы. Там, среди белых стен, царила идеальная чистота, а лекари обходились практически без магии и вполне успешно. В Ренье медицина сочетала традиции лесных целителей с классическими магическими практиками. Целительский дар не был редкостью, но Нивейс все же приказывала закупать в Листерии книги по врачеванию. Она считала, что знания, помогающие обходиться без магии, лишними не бывают.

Нивейс часто появлялась в лечебнице: практиковалась, совершенствовала навыки. Медицине она обучалась с детства и любила это дело. Конечно, ей было далеко до Эшмуна, главного королевского целителя, но раны попроще да не слишком серьезные болезни Нивейс вполне могла вылечить самостоятельно.

Итэн обнаружился за ширмой около дальнего окна в обществе мужчины в травянисто-зеленой форме. Это был один из помощников дежурного целителя, он принес чемоданчик с инструментами и, поклонившись Нивейс, поспешил ретироваться. Здесь привыкли, что Нивейс если и появлялась, то не для того, чтобы наблюдать. Нивейс посмотрела на бледное лицо Итэна и запоздало подумала, что стоило наложить блокировку на бедренный нерв, чтобы Итэн не чувствовал боли.

Нивейс уселась на краешек кровати, это было удобнее, хоть рядом и стоял стул. В роли целителя у постели больного Нивейс чувствовала себя комфортнее всего. Она без лишних слов быстро пробежалась пальцами по месту выхода бедренного нерва из-под паховой связки, заблокировала чувствительность. От её прикосновений в столь неожиданном месте, Итэн резко дернулся, втянул воздух, но, перестав ощущать боль, выдохнул и прошептал:

– Спасибо.

– Я должна была сделать это сразу, – кивнула Нивейс.

Она достала из чемоданчика ножницы, разрезала мокрую от крови штанину. Откупорила пузырек с обеззараживающим настоем. Нивейс протерла им ладони, потом обильно залила рану. Травы пахли резко, но знакомо, успокаивающе. Нивейс было достаточно прикоснуться к бедру Итэна, чтоб увидеть перед мысленным взором поврежденные слои тканей и понять: она попала точнехонько в место, где бедренная артерия ненадолго выходила на поверхность из-под мышц, чтобы потом снова спрятаться под них.

Нивейс быстро сопоставила края, запустила ускоренную регенерацию. Две минуты – и жгут можно было снимать. Нивейс встретилась взглядом с Итэном. Щеки у него неистово горели. Не хуже фонариков на зимнем балу. В целительском азарте Нивейс не учла, что могла смутить Итэна подобными действиями. Она привыкла действовать обстоятельно и сначала проговаривать манипуляции, а потом уже выполнять их. Может, она поторопилась и ничего не объяснила потому, что не хотела смущаться сама? Ей стоило быть более чуткой к Итэну. Кроме того, Нивейс внезапно осознала, что ей не хватает воздуха. Это было непрофессионально, и, в целом, никуда не годилось. Нивейс взяла в изножье кровати чистую простыню, укрыла ей Итэна.

– Моя королева, – он все ещё был смущен, – вы не могли бы залечить и порез на животе?

– Если вы хотите, я могу уступить эту задачу дежурному целителю, – Нивейс попыталась сгладить неловкость.

– Быть именно вашим пациентом – это большая честь, Ваше Величество.

– Тогда снимите рубашку, Итэн, – приказала Нивейс. Хорошо, ее сосуды были расположены не так близко к коже, как у Итэна. Знаменитая фамильная бледность династии Ренияра Великого уже не раз помогала Нивейс держать лицо.

Итэн аккуратно присел, поморщившись от боли, стянул через голову и так уж рваную рубаху, опустился обратно на подушки. На шее у него висела прочная серебряная цепочка. Нивейс присмотрелась: вместо медальона маленькое женское колечко. Простое, но при этом явно искусной выделки: тонкая платиновая шинка была сделана в виде стрелы, которая образовывала знак бесконечности на верхушке кольца. Он был украшен мелкими сияющими чёрными камушками. Нивейс не знала, как они называются.

– Какое красивое, – сказала Нивейс, указав на кольцо.

– Оно принадлежало моей матери, – ответил Итэн и помрачнел, Нивейс решила больше не расспрашивать его. Пора было заняться раной.

Нивейс дотронулась кончиками пальцев до все еще кровоточившей царапины. Повреждена была лишь кожа и подкожная ткань, мышечный слой остался цел. Нивейс запустила ускоренную регенерацию, это было не сложно, требовалось лишь немного энергии. Рана быстро затянулась. Нивейс помедлила перед тем, как убрать руку. На груди Итэна красовался давно заживший след чьих-то когтей. И Нивейс положила ладонь на него. Итэн мелко заморгал. Нивейс без всякой магии могла почувствовать, как от ударов сердца вздрагивает его грудная клетка. По структуре рубца Нивейс стало ясно, что эту рану Итэн лечил не у целителя, а народными методами. Видимо, как и пресловутую травму колена.

– Итэн, расскажите, как вы повредили колено.

– Мне не хотелось бы вспоминать это происшествие, моя королева, – вздохнул он.

Нивейс воззрились на Итэна с недоумением. Ей ещё не приходилось объяснять своим подданным, не считая Ваэлтайра, почему она жаждет получить подробный ответ на тот или иной свой вопрос. Она привыкла к тому, что отвечали и незамедлительно.

– Я так мало знаю о том, что происходило с вами после Чимамирэ и до того момента, как вы оказались на королевском балу. Только лишь официальное досье, а оно суховато, не находите? О прошлом своих приближенных я предпочитаю знать всё. Это вопрос моей безопасности, в первую очередь. Поэтому я бы предпочла подробный рассказ. Кроме того, мне необходимо знать механизм травмы, – пояснила Нивейс, а ведь могла бы не тратить слова – просто приказать.

– А я – ваш приближенный? – неуместно обрадовался Итэн.

– Не переводите тему, – строго сказала Нивейс, – рассказывайте про случай с коленом.

– Это случилось в конце первого года после окончания войны. В наших краях появилось много мародеров, а защитить от них собирателей было некому.

Нивейс вздохнула. Для нее то время стало одним из самых сложных: нужно было наводить порядок в измученной войной стране. Решать, кого из лордов слушать, а кого – нет, учитывая, что практически каждый из них пытался урвать свой кусок власти и заставить “девчонку”, то есть Нивейс, следовать именно его советам. Да еще и претенденты на руку Нивейс объявлялись по несколько раз в месяц. Особенно тяжело было доказывать необходимость реформ. Естественно, до Чимамирэ у нее, да и у кого бы-то ни было, руки не доходили.

– Мой отец умер от лихорадки за несколько месяцев до окончания войны. И я остался один, – продолжал Итэн, – Мне было шестнадцать, я не хотел идти собирать метсавайм. Не так меня воспитывали: я же маг. И я считал, что это моё преимущество. Так вот, моя первая стычка с мародерами произошла случайно. Я был в гостях у старого знакомого отца, когда заявились эти бравые ребята. Они пришли, чтобы забрать у старика последнее. Ну я их прогнал, это оказалось не так уж сложно.

Нивейс слушала молча: она слишком хорошо помнила Итэна юным и ей было не по себе от его рассказа.

– В итоге я возомнил себя защитником слабых и угнетенных, – без улыбки произнес Итэн, – считал, что это будет не такой уж плохой тренировкой перед королевской службой, о которой я мечтал. Я стал путешествовать по окрестностям Чимамирэ. Из деревни в деревню. И дрался, много дрался. Как бы так сказать: специально искал драки. Мне даже начали платить, представляете? По большей части едой, а кто и делился последними деньгами. Магов среди мародеров почти не встречалось, а если и встречались, то слабые. Поэтому я довольно легко с ними разбирался.

– Убивали? – коротко спросила Нивейс.

– Нет. Старался оглушать и связывать, люди отводили их в расположение гарнизона. Не всегда конечно, по-разному бывало, – он дернул подбородком.

Наверняка, над некоторыми бандитами люди устраивали-таки самосуд, и Итэн об этом знал.

– В общем, я быстро начал чувствовать себя неуязвимым. Все изменилось в тот день, когда очередные дезертиры из армии узурпатора напали на молоденькую пастушку. Она ходила в поля, искать потерявшуюся козу. Я знал эту девушку с детства, – Итэн поморщился, как от зубной боли, – конечно, я бросился к ней на выручку, но тут мое самомнение меня подвело, среди разбойников был маг, слабый, но с хорошими амулетами. Он застал меня врасплох, ему удалось надеть на меня наручники, которые блокируют магию. Убивать меня не стали, просто не восприняли серьезно. Избили, конечно, сильно, связали вплоть до каждого пальца на руках, наручники, к моему счастью, сняли и забрали с собой, но воткнули в колено нож, чтобы я их не догнал.

Итэн замолчал.

– Что стало с девушкой? – Нивейс была сама не рада, что задала вопрос. Итэн мрачно смотрел на ширму за ее спиной.

– Она выжила. Но после произошедшего отчим выгнал ее из дома. Я отдал ей все свои деньги, которые остались от отца, и что удалось скопить, и…