Глава 6. Обыкновенный пациент (2/2)

– Неужели мародеры оставили вам ваши деньги?

– Нет, конечно, но я и не носил их с собой, а хранил все в тайнике в отцовском доме. Я отдал все этой девушке и нашел ей провожатого в ту деревню, где жила ее вдовая сестра с племянниками. Я знаю, что она добралась, и что сестра ее приняла. И что им хватало на пропитание. Я проверял. Ну, а целителю мне было нечем платить. То есть, меня подлатали, конечно, но нога еще долго болела. Так и вышло все.

– Мне очень жаль.

– Эта история отрезвила меня, – задумчиво проговорил Итэн, – я и так, конечно, понимал, что мне нужно учиться и учиться, но тогда понял это с невероятной ясностью. Я никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Знаете, действие этих наручников, блокирующих магию, – Итэн поежился.

– Да, я знаю. Такое ощущение, будто из тебя кусок души вырвали, – продолжила за него Нивейс, – можете мне не рассказывать. Я так прожила целых двадцать три года.

– То заклятье? Которое заблокировало ваш дар? Вы до сих пор не знаете, кто вам так удружил?

Нивейс покачала головой. Ее способности были заблокированы еще в утробе матери, до рождения. Нивейс так и жила без части себя, будто в муторном сне, в котором не получалось ни пошевелиться, ни закричать, ни проснуться. Но Нивейс считала, что судьба оказалась к ней благосклонна.

Если бы дар Нивейс был обнаружен при жизни прежнего короля, ей бы грозила нешуточная опасность. Наделенная стихийным даром, она имела право претендовать на трон как истинная королева, преемница Ренияра Великого. Несмотря на то, что династическая ветвь, к которой принадлежала Нивейс, отделилась от правящей линии уже довольно давно и Нивейс никто даже не считал пусть и самой младшей, но принцессой. Недовольные политикой правящей династии, а таких было много, моментально бы сделали Нивейс своим знаменем.

Но, скорее всего, до этого бы не дошло. Старый король вовсе не был мягкосердечен, он бы приказал убить Нивейс, во избежание гражданской войны. И это решение тоже нашло бы немало сторонников.

Неизвестный маг, наложивший заклятье, явно хотел уберечь то ли саму Нивейс, то ли страну. То ли и то и другое. Сейчас, по прошествии многих лет, Нивейс была ему благодарна. Хоть ей и довелось немало вынести из-за блокировки дара.

Дестейн, ее покойный муженек, в своей одержимости иметь детей все-таки упросил Эшмуна осмотреть Нивейс. Поэтому Эшмуна не было в Рейнэне во время переворота, что спасло ему жизнь. А вот Дестейн не успел покинуть дворец, к счастью для Нивейс.

Вряд ли кто-то кроме Эшмуна сумел бы увидеть переплетение блокирующей магии вокруг энергетических потоков Нивейс. Вместе с Ваэлтайром он снял заклятье. Что оказалось как нельзя кстати для восставших против узурпатора – королева-стихийница в качестве козыря.

Нивейс вздохнула: иногда воспоминания становились слишком навязчивыми. Между тем, Итэн пристально всматривался в ее лицо.

– Как вы смогли прожить под блокировкой так все эти годы? Я чуть с ума не сошёл от часа воздействия наручников.

– Да, наручники обычно воспринимаются магами довольно мучительно. Но в моём случае заклинание было не настолько грубым и блокировало не все проявления магии. Только стихийный и боевой дар. Эмпатия оказалась под частичным блоком: я не воспринимала чужие эмоции так ярко, как чувствую их теперь, и, признаюсь, это нравилось мне куда больше. Оставалось только целительство, но тоже ослабленное. Этот дар я и развивала. Мой отец был не против. Он считал это достойным занятием для молодой девушки из хорошей семьи, – Нивейс грустно усмехнулась, – я приспособилась, Итэн.

– Вы сказали, “будто кусок души вырвали”, а теперь говорите, вроде, ничего страшного, – заметил Итэн.

– Я думала, что все люди так живут. В вечной тоске по чему-то утерянному. В сером сне, без желаний и ярких чувств.

Нивейс умолкла. Вспомнила, что сильные эмоции у нее вызывал только Дестейн, и снова порадовалась: благодаря блокировке дара не настолько сильные, как мог бы. Итэн смотрел на Нивейс с жадным интересом, словно внезапно получил доступ ко всем тайнам вселенной. Он перестал краснеть и отводить глаза, будто даже забыл, что лежит на кушетке без рубашки, а из одежды на нем лишь жалкие остатки штанов да простыня, и Нивейс сидит рядом, держит руку на его колене. Руку, конечно, стоило убрать. И перестать разглядывать его, выискивая остальные шрамы.

– Позвольте ещё вопрос? – осмелел Итэн.

– Вы биографию пишете? По-моему, их и без того больше, чем необходимо, – хмыкнула Нивейс.

– В биографиях о таком не писали, уж поверьте, я их изучил.

– Все? Какой ужас. И ни в одной не нашли ответа? Что ж, тогда спрашивайте.

Нивейс решила, что Итэн спросит о личном, но не тут-то было.

– Как вы умудрились так быстро развить свой дар? Большинству магов требуются годы и годы тренировок.

– А вы как думаете? Есть идеи?

– Ваша сила была сдерживаема столько лет. Но ведь сила, магия, дар – это не просто вещь, которую можно спрятать в шкаф до поры до времени, правильно? Она живая. И она вырвалась на свободу? Не знаю, как сформулировать. Наверное, это прозвучит глупо, но, мне кажется, ваш дар хотел, чтобы вы его использовали?

– Вы правы. Примерно так и было. Но мне интересно, с чего вы сделали такие выводы? Статистики на эту тему нет, примеров в литературе – тоже. До этого так легко додуматься?

– Нет, моя королева. Просто я помню, какой вы были в Чимамирской Чаще. Вы ведь не хотели показывать мне, кто вы. И сдерживали проявления своей магии, и иногда казалось, что вы едва-едва можете справиться с этим. Тогда я не понимал, откуда были эти странности в вашем поведении, сейчас уже, анализируя их, я понимаю. А потом, когда мы вышли к вашему лагерю… Ух, – он восторженно покачал головой, – вы были не просто стихийным магом, а, кажется, самой стихией!

– Точно! У вас же на меня давний компромат, – сказала Нивейс.

Итэн помнил ее другой, гораздо более мощной. Нивейс очень хотелось знать: не разочарован ли он. И ей было трудно держать дистанцию с Итэном, особенно в такой обстановке. Особенно, когда он вспоминал Чимамирэ. Нивейс стоило прервать диалог.

– Тогда моя сила использовала меня, а не я – силу, – честно сказала она.

– А сейчас вы уже не такая как раньше, вы не так сильны, - осторожно произнёс Итэн. Нивейс должна была осадить его. И отпустить ветер, чтобы он разломал ширмы, разбил склянки с пахучими настоями, изорвал в клочья простыни и доказал: Итэн ошибался. Но вместо этого Нивейс просто ответила:

– Да, тогда я была сильнее. Магия вырвалась на свободу, компенсируя долгие годы заточения. С боевым даром таких проблем не было. Сложнее всего, конечно, было управляться со стихией. Но Итэн, настоящая мощь стихийного мага как раз заключается в контроле – в умении подчинять стихию, держать её в узде, направлять. И этому учатся с детства. Мне пришлось учиться очень быстро. Иначе моя сила могла натворить бед.

Нивейс ненадолго умолкла. Она давно хотела кое-что сказать, просто произнести вслух мысли, которые копошились в голове по ночам и вызывали тревогу. Сказать стоило Вальгарду, чтоб, наконец, прозрел и перестал возлагать на силу Нивейс особые надежды. Но она сказала Итэну:

– Я в подметки не гожусь Ренияру Великому. Несмотря на все восторженные заверения поэтов периода гражданской войны. Он бы меня в порошок растер. А перед этим огорчился бы, что его могучая династия выродилась в нечто вроде меня. От узурпатора Ренью спас невероятный всплеск магии, годы томившейся под блокировкой. А еще, моя неспособность удержать стихию. Если б не это, меня никто бы не боялся. Никто бы не сочинял обо мне легенд, никто не приписывал бы мне избранности. Это все уникальное совпадение.

Нивейс будто снова очутилась на опушке Чимамирэ, где юный Итэн показывал ей в небе пятилапую кошку и поил кавой с мороникой. И Нивейс тогда говорила ему, что все привозносят жертвенность, но никто не думает о чувствах человека, ради которого кто-то пожертвовал жизнью.

Итэн покачал головой:

– Вы дали людям надежду на перемены. И я говорю не только про избавление от узурпатора. Я не думаю, что причина восхищения вами – лишь ваша сила. Многие короли династии Ренияра были очень сильны. Но далеко не все из них обладали вашей человечностью. Мне трудно объяснить, что я имею в виду, моя королева. Но я хочу сказать, дело не в стихийном даре, дело в вас самой.

Нивейс стало еще тяжелее дышать – Итэн умудрялся отлично подбирать слова. Нивейс даже разозлилась: слишком разоткровенничалась и позволила себе стать уязвимой.

– Да, сейчас я стала слабее, но зато у меня появился опыт и знания, контроль. И некоторые не бесполезные умения.

Нивейс демонстративно посмотрела на часы:

– Кажется, мы забыли про ваше колено со всеми этими разговорами, нужно им заняться.

Она сосредоточилась: поток энергии проникал сквозь колено Итэна, и, отразившись от структур сустава, возвращался обратно, создавая перед мысленным взором Нивейс объемные картинки. Нивейс по привычке бормотала себе под нос: «так, надколенник со следами залеченного магией перелома, понятно, а вот на внутрисуставных хрящах следы разрушения, и это не травматическое, а скорее последствия травмы, связки потеряли свою эластичность, судя по всему и то и другое произошло из-за распада клеток крови внутри сустава».

– Мне все понятно. Вы доползли до лекаря, не вынимая нож из колена?

– Да, моя королева.

– Ну вот, этот ваш лекарь вынул нож и залечил поверхностные повреждения, перелом надколенника он тоже срастил, это не сложно. Но кровь в полости сустава осталась. Вы, наверное, должны помнить, что колено ваше было отекшим и как бы мягким на ощупь?

– Да, так и было.

– Видимо, лекарь убрал не всю кровь из полости сустава. Я могу предположить, что ткани сустава начали сдавливаться оставшейся в полости кровью, потом она начала распадаться, продукты распада пропитали ткани, что сделало хрящ и связки менее эластичными. Также распад крови в полости сустава повредил хрящи, они стали менее гладкими.

– С этим можно что-то сделать?

– Да, конечно, но процесс это непростой и небыстрый. Восстанавливать поврежденные много лет назад структуры – задача не из лёгких. Сейчас я попробую запустить восстановление хрящей, а там посмотрим, как оно пойдёт. Вы лучше ногу выпрямите.

Тепло заструилась по руке Нивейс. Заставлять регенерировать давно зарубцевавшиеся ткани – на это требовалось время. И много энергии. Нивейс решила поговорить о чем-то более безопасном, чем о силе ее стихийного дара. Она постаралась придать своему голосу максимально официальный тон и спросила:

– Что вы делали после того происшествия? Как вы оказались в Чимамирском гарнизоне?

– Я понял, что должен стать лучше, – послушно ответил Итэн, – начал искать себе учителя и нашёл. Ему нужна была плата за обучение. Я продал дом отца. Но мне нужно ещё было на что-то жить. Тогда я пришёл к капитану гарнизона, он меня знал, и помнил моего отца. Я предложил ему свою помощь в обмен на небольшое вознаграждение. Официально на службу он взять меня не мог, я был слишком молод, но магов ему катастрофически не хватало. Поэтому он согласился. Потом уже, спустя пару лет, меня зачислили в гарнизон и по бумагам.

– Как жаль, что вы продали дом, – Нивейс по-прежнему не чувствовала эмоций Итэна, но тут все было ясно и без эмпатического дара, – Вы бы могли написать мне письмо, я бы оплатила ваше обучение, да и вообще, вы могли подать документы в школу для магов, почему вы этого не сделали?

Он задумался.

– Школа тогда не процветала так, как сейчас. Туда брали только знатных реньярцев, обучение было платным. А мой отец, – он замялся.

– Вполне мог иметь разнообразные проблемы и множество неведомых вам врагов, – продолжила за него Нивейс.

Итэн кивнул:

– Отец ведь не без причин решил, что будет обучать меня сам. Не подал мои документы в школу, когда у меня впервые проявился дар. Но знаете, об этом я думал мало. Больше о деньгах. В послевоенные годы было чем-то невообразимым: перебраться из Чимамирэ в Рэйнен. На это было нужно немало денег, даже чтобы просто поступить в школу. А мысль написать письмо королеве мне и в голову прийти не могла.

Нивейс в который раз подумала, что с ее стороны было верхом неблагодарности – не позаботиться об Итэне. Но она не могла взять его на войну. В послевоенные годы, и без его присутствия где-то рядом, Нивейс слишком часто хотела сбежать. А уже потом – стало страшно узнавать о его судьбе. Она корила себя за малодушие.

– Вы не пожалели, что заплатили тому магу?

– Нет, не пожалел. Он многому научил меня. А потом посоветовал продолжить обучение у своего брата, потому что сам собирался уехать из Реньи. Куда – не знаю. А его брат был боевым магом при одном из пограничных отрядов. Я подал прошение о переводе именно в этот отряд, и через меня мой учитель передал письмо своему брату. Его звали Зелейр. Он стал моим новым учителем и моим другом. Но около трех лет назад он погиб во время очередной стычки на западной границе. В отряд прислали нового боевого мага, но отношения у нас с ним не сложились. Я подумал, что у меня уже достаточно опыта, чтобы попробовать себя в столице. В конце концов, можно было и отказаться от фамилии, если бы с этим возникли проблемы. Чего мне, конечно, не хотелось. Но и проблем пока не возникало.

– Вы знали, что преподавание магических искусств без лицензии запрещено?

– Да, моя королева.

– И почему вы тогда все это мне выкладываете так запросто?

– Вы сказали, что вам необходимо знать мое прошлое. Вот я и рассказываю, – обезоруживающе улыбнулся он, – Зелейр уже мёртв, ему я ничем не наврежу, а его брат давно покинул страну. Если же в моих действиях вы увидите что-то преступное, то что ж, так тому и быть. Кроме того, разве я посмею лгать вам?

Нивейс было все труднее сохранять строгость.

– Вы понимаете, почему я не разрешаю всем магам подряд набирать учеников?

– Наверное, понимаю. Думаю, потому, что это опасно, отрывочные и неточные знания могут привести к тому, что ученик покалечится сам и покалечит других. Учитель может внушить ученикам слишком много своего личного мнения, отношения к магии, научить тем вещам, которым учить стоит не всех. Наверное, так.

Итэн отвечал так обстоятельно, будто Нивейс принимала у него экзамен.

– Да, вы, в сущности, правы. Тогда почему вы не пошли хоть в ту же школу егерей, когда обучение стало бесплатным? Из-за вашего отца и его сложных отношений с... С моим предшественником, очевидно. Или же из-за дружбы с этим вашим Зелейром?

– Причины куда прозаичнее, моя королева. Мне необходимо было жалование. Хоть какое-никакое.

– Пограничники получают довольно неплохое жалование. Работа ведь опасная. За эти годы вы могли накопить на то, чтобы обеспечить свое проживание в школе хотя бы на несколько лет.

– Я должен выкупить отцовский дом. На это я и коплю. Кроме того, я тратил много денег на книги и платил Зелейру, хоть он и пытался отказываться от платы за обучение когда мы подружились. Да еще приходилось тратиться и на… – он осёкся.

– И на что же? – переспросила Нивейс, – не хотите говорить об этом?

– Я хотел найти того мага, который повредил мне колено, – ответил Итэн, не поднимая глаз.

– Зачем? Этот человек, наверняка, уже в тюрьме. Или в могиле. Вы так сильно желали отомстить?

– Нет, – Итэн все-таки посмотрел ей в глаза и стало очевидно, что он едва сдерживал досаду, – этот человек забрал одну мою вещь и я хотел вернуть её. Он забрал кинжал, который вы мне подарили.

– Вот оно что. Я подарю вам еще один, – пообещала Нивейс.

В этот момент дверь в зал открылась без стука, кто-то быстрым уверенным шагом прошел к ширме, за которой находились Нивейс с Итэном.

– Ну как, парень, живой? – из-за ширмы показалась физиономия Ваэлтайра, он даже не извинился за то, что прервал их диалог. Итэн рассеянно покивал. И натянул простыню чуть ли не до подбородка. Ваэлтайр поднял бровь.

– Ты вечно калечишь моих егерей, – на сей раз Ваэлтайр обратился к Нивейс.

– Вообще-то, я их реставрирую. И довольно успешно.

– Действительно? Как коленка? Крутиться будет?

– Не сразу. За один этап я вряд ли справлюсь.

– Будешь лечить сама? – хитро прищурился Ваэлтайр и его татуировки – полоски орнамента от углов глаз и скул, тянувшиеся к вискам, слились в одну.

– Это и Мун за один раз не исправит, – обиделась Нивейс, – регенерация нужна постепенная. И специальные упражнения. И, Итэн, колено будет болеть.

– Ничего, – пробормотал Итэн.

– Всегда можно наложить блок на бедренный нерв, – усмехнулся Ваэлтайр. И Нивейс поняла, что как раз-таки забыла снять блокировку с бедренного нерва. А Итэн так и не решился об этом попросить. Лежал с онемевшей ногой, терпел… Она встала.

– Уж как-нибудь сами разберетесь, – сказала Нивейс и, неловко кивнув, быстро пошла прочь из палаты. Она чувствовала искреннюю веселость Ваэлтайра так сильно, будто бы тот сейчас хохотал в голос.