1.4 (1/2)
Колокола на церковной башне звенели все сильнее и сильнее. Виллем словно прирос к земле. Ноги не двигались, а перед глазами предстали толпы спешащих в укрытие горожан. С разных концов Гримроуда доносились шум, крики и бесконечный топот взволнованного поселения.
— Не стой! — донес ветер чей-то пронзительный вопль до ушей Вилли. — Прячься, безумец! Они идут!
Какой-то мужчина бежал в его сторону, призывно размахивая руками.
«Не может быть!» — пронеслось в голове юноши. Значит, здоровяк из таверны был прав и все происходящее не шутка. Но почему же тогда из столицы не было никаких вестей?
Перед его глазами проносились люди. Каждый что-то кричал, призывая спасать собственные жизни. Мысли юноши вернулись к матери. Анны не было в доме, и одному Богу только было известно, куда она отправилась в такую рань. Виллема словно холодной водой окатило. Мама! Он во что бы то ни стало должен отыскать ее и убедиться в ее безопасности.
Невзирая на не прекращающийся крик, раздающийся из толпы, Виллем бросился навстречу убегающим горожанам.
— Назад! Поворачивай назад, дурень! — кричали ему те, еле унося ноги.
— Где моя мама? — выкрикивал парень, не обращая внимания на предостережения. — Вы ее видели?
Никто не давал ему ответа. Жители Гримроуда, словно дикари, выпучив глаза, в панике бросались прочь подальше от своих преследователей. Вскоре улицу заполнили топот лошадиных копыт и грохот проезжающих мимо повозок. Все они смешались в воздухе, поднимая непроглядные клубы пыли и застилая все вокруг кромешным туманом.
Виллем и не думал прятаться. Ему непременно нужно найти Анну, и чем скорее, тем лучше. На пути ему попались Марко и еще несколько знакомых лиц, однако на требования вернуться назад юноша только отмахивался. Он не будет отсиживаться в запертом доме, зная, что матери грозит смертельная опасность.
Только бы найти ее живой и невредимой.
Мимо пролетела знакомая фигура с копной развевавшихся на ветру каштановых кудрей, а через мгновение Виллем ощутил на одном из запястий крепкую хватку.
— Селеста!
— Вилли! Поворачивай назад. Нужно срочно найти укрытие! — крикнула девушка, намертво вцепившись в него, будто надоедливая пиявка, и намеренно потянув за собой.
Замотав головой, Виллем резко дернулся в сторону, освобождаясь от цепкой хватки подруги, вызывая у нее тем самым полнейшее недоумение.
— Ты что делаешь? — воскликнула та, захлебываясь от возмущения. — Восточные варвары! Они будут здесь с минуты на минуту! Очнись!
— Мне нужно найти маму! — возразил Виллем, прорываясь сквозь перепуганную толпу. — Прости.
И, не дождавшись ответа, бросился наутек.
— Вилли! — истошный вопль Селесты остался далеко позади. Ветер подхватил его и унес вдаль.
Земля содрогалась от шума и топота толпы. Воздух стал душнее, а поднявшиеся в нем тучи песка, выбиваемые из-под копыт лошадей и коров, заслоняли глаза. Горожане, одержимые мыслью о спасении, бежали прочь от ворот.
В какой-то момент раздался сильный грохот. Главные ворота города оказались выбиты. Державшие их оборону несколько здоровых мужчин не смогли вынести натиска восточных воинов. Те ворвались на территорию Гримроуда с боевым кличем и тут же бросились в атаку.
Виллем вглядывался в бесконечный поток лиц, смешавшийся будто бы в единую массу, судорожно пытаясь разглядеть в нем самое родное и дорогое. Анны нигде не было. Юноша чувствовал, как грудную клетку сдавило от ужасающего страха. Чем ближе он стремился к городским воротам, тем все меньше и меньше было шансов на спасение.
— Кр-р-рах! Алау-у-у! — ветер донес до его ушей непонятную речь вражеских войск, судя по всему, находившихся где-то поблизости.
Звон колоколов на церковной башне не умолкал. «Церковь! — догадался Виллем. — Она должна быть в церкви!»
Безо всякого сожаления расталкивая толпу, он спешил как можно скорее достигнуть холма, с которого на всю поднявшуюся суету смотрела одинокая церковь.
Только бы успеть. Только бы не было слишком поздно.
— Восток! Они убьют нас! Бегите! — раздавались громкие вопли летящих ему навстречу мужчин и женщин.
Внезапно над головой юноши, словно птица, пролетела подожженная вражеская стрела. От неожиданности он обернулся, устремляя взор в место ее назначения. Та, пролетев над головами нескольких человек, вонзилась в крышу ближайшего дома. Соломенное покрытие мгновенно вспыхнуло, вызвав новый ужасающий вопль в толпе.
— Они убьют нас! Они убьют нас всех!
«Господи, помоги нам», — взмолился Виллем. Как зачарованный, он не мог оторвать взгляда от крыши, мгновенно охваченной огнем.
— Прячетесь! Прячьтесь! — кричали наперебой мужчины, пропуская вперед женщин и детей. — Они опасны! Скорее!
Несколько храбрецов, вооружившись первым, что попало под руку, пытались обороняться от вражеских войск. Силы оказались неравны. Кулаки, вилы и топоры против стрел и кинжалов были бессильны.
Постепенно воздух наполнился мерзким запахом гари и смрадом. Одна за другой в толпу полетели стрелы. Несколько из них пронзили тела невинных людей. Где-то неподалеку раздался еще один страшный вопль — одна из стрел угодила в тело какого-то парнишки. Тот был всего на несколько лет старше Виллема. Его мать, чье лицо было перекошено в устрашающей гримасе, выла, словно одичавшая волчица. Толпа ревела. Казалось, все это какое-то страшное безумие, которому нет конца.
— Будь проклят Восток! — выкрикнул кто-то из горожан, а в следующее мгновение в воздухе раздался звук острого меча, рассекающего тело еще одного невинного.
Виллему было страшно. Никогда он не видел ничего подобного. Долгие двадцать с лишним лет Гримроуд не знал печали и скорби. Но этот день все изменил. Люди кричали не переставая. Рыдали и плакали. Умоляли оставить их в покое, однако все было тщетно. Кому-то удалось запереться в своих жилищах. Кто-то не успел добежать до спасительной двери родного дома и был жестоко убит на глазах перепуганной толпы. Несколько тел убитых горожан лежали прямо посреди дороги неподалеку от главной площади города. Зрелище было поистине ужасающим.
Хорошо вооруженные восточные воины на быстрых как молния конях в одно мгновение достигали несчастных жителей западных земель.
Виллем не останавливался. Он бежал вперед и вперед, одержимый одной мыслью — чтобы Анна не пострадала. Ему почти удалось добраться до одинокой церквушки, глядящей со своей высоты на весь распространившийся по территории города ужас. Такого кошмара, как в тот день, Гримроуд не видел очень давно.
Достигнув дверей церкви, Виллем ощутил в груди сумасшедшее сердцебиение. Мама. Она должна быть здесь. С трудом открыв одну из дубовых дверей, он ворвался внутрь, ослепленный полумраком, царящим внутри здания. Здесь звук его собственных шагов отдавался сильным эхом в ушах. Виллему понадобилось несколько минут, чтобы глаза привыкли к мраку церкви. Отдышавшись, он осмотрел ее изнутри. Анны, к его ужасу, нигде не было. Впереди виднелась фигура священника, и юноша бросился к нему.
— Святой отец!
Пухловатый священник поднялся с колен, проведя последние несколько минут у священного распятия. Его маленькие почти черные глазки испуганно впились во взволнованного юношу. Судя по всему, священник не ожидал, что кто-то нарушит его уединение.
— Что ты здесь делаешь, сын мой? — дрожащим голосом спросил он у Виллема.
Прежде чем ответить, юноша почувствовал, как губы начинают дрожать от испуга, а сердце — бешено колотиться. Он должен убедиться, что с матерью все в порядке, иначе просто сойдет с ума.
— Мама! — лихорадочно повторял он, не отрывая глаз от лица священника. — Вы видели ее? Она здесь?
Вилли перепугался не на шутку. Его вдруг застряло сильнее, чем несколько минут назад, там, в перепуганной толпе таких же несчастных, как и он.
— Ее здесь нет, сын мой. Она уже ушла. Ты опоздал!
Последние произнесенные священником слова вызвали в парне новую порцию омерзительно-липкого страха. Зрачки мгновенно расширились, а кожа стала бледной, как у покойника.
— Да как же так? — его голос сорвался в крик. — Когда? Я был в городе. Ее там нет!
Страх за мать больно сдавил грудную клетку. Если Анны нет в стенах священного храма, нет и на площади города, тогда где же она, черт возьми?
Вилли трясло. Трясло не на шутку. В уголках глаз скопилась соленая влага. Ему было плевать на то, что он как парень не должен показывать свою слабость. Сейчас это не имело никакого значения.
— Она ушла с четверть часа назад, — обезоружил его священник, сжимая висевший на бесформенной шее спасительный крестик. — Я не могу знать, где она.
Виллем не стал его слушать. Развернувшись, полный решимости во что бы то ни стало найти Анну, он рванул обратно к дверям.
— Постой, чудной! — крикнул ему вдогонку священник. — Куда же ты? За этими стенами настоящая война. Останься здесь. Господь поможет тебе и защитит нас.
Это было неслыханно. Сжав зубы от разрывавшей грудь злости и страха, Виллем резко обернулся к священнику. Лицо его покраснело от переполнявших душу эмоций. Прятаться в стенах церкви, когда на улице происходит такой ужас? Когда его соплеменники переживают худший из своих кошмаров? Когда родная мать Бог знает где и с кем и, не приведи Господь, может быть убита или смертельно ранена? Нет, он не станет отсиживаться в укрытии, как самый последний трус. Да, его могут убить, пока он ищет Анну, но сидеть в четырех стенах, словно поджавший хвост трусливый заяц, он не станет.
— Господь никого из нас не защитит! — процедил юноша сквозь зубы, наскоро утерев брызнувшие из глаз слезы.
И, что есть силы толкнув дверь, бросился вперед, в эпицентр ужасающих для Гримроуда событий.
Картина, развернувшаяся перед глазами Виллема, стоило ему достигнуть вершины холма, заставила кожу покрыться мурашками.
Всюду стоял запах гари и черный дым. Площадь была усыпана ранеными. Несколько человек отчаянно бились в двери близстоящих домов, умоляя впустить их. Прежде жители Гримроуда, бывшие один за всех и сохранявшие дружбу и хорошие отношения, сейчас будто сошли с ума. Каждый беспокоился только о своей безопасности и сохранении собственной жизни. У нескольких домов была сожжена крыша. На улицах царили переполох и паника.
Разъяренные восточные воины не щадили никого: ни женщин, ни детей, ни стариков. Они безо всякого сожаления поджигали крыши домов, стреляли в убегавших, набирали пленных. Безо всякого стеснения заходили в дома, чьи двери оставались открытыми настежь, и вытаскивали оттуда дрожащих от страха гримроудцев.
Не представляя, где может быть Анна, Виллем упал на живот и, стараясь быть не замеченным восточными войсками, пополз к колодцу. Оттуда он перебежал до соседнего дома. Вокруг раздавались крики и плач.
Он предположил, что Анна, должно быть, заперлась в доме или спустилась в погреб, где и находится до сих пор. Он искренне хотел в это верить. Виллему было плевать на себя, он боялся за мать. Да, его могут убить в любую минуту, но он во что бы то ни стало должен убедиться в целости и сохранности Анны. Ближе ее у парня никого не было.
— Отпусти, мерзкий варвар! — раздался неподалеку женский голос.
Виллем бросил невольный взгляд в сторону его источника. Это была жена одного из местных купцов. Из последних сил женщина вырывалась из рук ухватившего ее за густую косу восточного мужчины. Тот, крепко удерживая сопротивляющуюся женщину, что-то твердил ей на незнакомом языке. В конце концов он перехватил несчастную за руку, с силой притянул к себе, ловко подхватил и поднял на лошадь. Затем, продолжая насильно удерживать женщину в объятиях, что-то восторженно крикнув своим соплеменникам, поскакал в сторону разбитых городских ворот.
Возле высокой бочки распластавшись на земле лежало чье-то с виду бездыханное тело. Виллем безмолвно ахнул. Это был его школьный учитель. Почтенный старец, тот самый, что поведал впервые ему легенду об Иных. Осторожно, стараясь быть не замеченным, юноша бросился к нему.
— Учитель… — позвал он, прикасаясь к сморщенной коже старика.
Тот тяжело задышал в ответ.
— Учитель… я позову на помощь… — прошептал Вилли и уже намеревался уйти, как холодная рука старика легла на его предплечье.
— Нет… — ответил тот. — Не надо. Мне уже не помочь.
Все еще тяжело дыша, старик открыл усталые глаза. Лицо его было в пыли, белоснежная борода измазана грязью и кровью. Он был тяжело ранен.
— Учитель… — осторожно прошептал Виллем, — вы не видели мою маму? Я нигде не могу ее найти.
Он приблизился к старику в надежде услышать долгожданный ответ на свой вопрос. Грудная клетка старика поднималась и опускалась, а из горла вырвался хриплый стон. Неожиданно он закашлялся.
— Учитель! — взмолился Вилли, всматриваясь в лицо старика.
— Будь сильным… — тихо прошептал тот.
А в следующее мгновение его голова устало рухнула, лицо скрылось в складках бороды, и старик замолк.