Глава 4. Алый Журавль. (1/2)
Утро постучалось в окно теплыми лучами августовского солнца, лаская лицо Элиана нежными касаниями рассеянного шторой света. Потянувшись, полусонный парень оглядел комнату, на минуту задумавшись, где он и что здесь делает, но вскоре осколки воспоминаний соединились в единую картину произошедшего накануне. Ранним утром гостевая спальня в особняке Ван Шуанси выглядела более уютной, мягкий свет обволакивал пространство и очерчивал на стене линии складок тюлевой шторы, а вальсирующие в комнате редкие пылинки, взбаламученные возней Винсенте, слегка поблескивали в воздухе, имитируя танцы светлячков. Элиан уселся на кровати, потирая кулаком глаза и наслаждаясь непривычной тишиной вокруг, но идиллия длилась недолго: за дверью зашуршали чьи-то быстрые шаги. Джиневра тактично постучала и, получив разрешение на вход, зашла в комнату.
– Доброе утро, господин Элиан. Как Вам спалось? – поклонившись, она добродушно улыбнулась, держа в руках небольшую стопку вещей.
– Я будто бы спал на облаке в райском саду. Прекрасное утро!
– Хозяин просил разбудить Вас, а так же передать парадную одежду. – Джиневра аккуратно положила стопку на край кровати и, развернувшись чтобы уйти, вдруг вспомнила что-то еще, – Ах, если Вы запамятовали, то комната для умывания на первом этаже. Как спуститесь, сразу налево, а после коридора снова налево, первая дверь.
Винсенте поблагодарил служанку и с любопытством принялся рассматривать подаренную одежду. Наряд полностью подходил его внешнему виду: комплект был выполнен в бело-красных цветах, но вышивка на халате и пояс создавали золотой акцент. Парень благополучно нацепил на себя только красную рубашку на запах и широкие штаны того же цвета, сюаньцинский шелк приятно прилегал к телу, создавая ощущение прохлады, словно Элиан стоял на берегу моря, наслаждаясь порывами ветра, наполненного влагой. На постели осталось еще несколько элементов одежды, которые Винсенте внимательно изучал, прежде чем надеть: белый халат с золотыми узорами на кайме и поднятыми вверх плечами, разрезанный сзади и по бокам; пояс с чем-то вроде фартука, Элиан долго ломал голову над тем, куда его надеть. В конечном итоге, с горем пополам, парень облачился в одежды Ван Шуанси, кои, на удивление, были очень удобные и, к тому же, красивые. Он крутился напротив зеркала, как принцесса перед пышным балом, разглядывая себя со всех сторон и отмечая свою привлекательность в этом наряде: красные пряди волос гармонировали с внутренним слоем одежды, а белые с внешним. Да, прелести внешнему виду Винсенте не занимать.
Покончив с утренними процедурами, Элиан направился в столовую, всеми силами стараясь сдержать урчание желудка. Еще издалека, за стеклом дверей, он завидел Ван Шуанси уже приступившего к еде и, вспомнив о своей озабоченности прошлым хозяина особняка, решил немедленно приступать к миссии «втереться в доверие».
– Доброе утро, господин Ван Шуанси! – Винсенте с порога поприветствовал мужчину, направляясь к своему месту за столом.
Тот окинул взглядом вошедшего, и его глаза распахнулись в удивлении, явно не ожидая, что новое облачение сильнее подчеркнет красоту Элиана. Что уж говорить, в традиционных одеждах Сюань Цин парень выглядел как божество.
– Тебе очень идет. – лицо Ван Шуанси приобрело мягкое выражение, но не утратило своей строгости.
– Это ты выбрал мне наряд? Он очень удобный, мне нравится. – Винсенте опустился на стул, осветив лицо самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен, а тот, в свою очередь, отвернулся, стушевавшись.
– Угу, не стоит благодарности.
Хоть Ван Шуанси и был немногословен, но лед между ними ощутимо таял, позволяя разглядеть за собой размытый силуэт. В отличие от вечерней трапезы, наполненной напряжением и колючей раздражительностью, завтрак прошел в более мирной обстановке, вобравшей в себя теплоту летнего утра и спокойной домашней атмосферы. Элиан впитывал воздух упоения, а душа его воспевала мелодии гармонии, где каждая нота – чистый звук счастья, а аккорды – торжество блаженства. Он уже давно не испытывал подобных чувств и даже привык к тому, что за одним разочарованием последует второе, пока что-то не разрушит до конца, однако в этот тихий момент благодати Винсенте молился о том, чтобы время текло чуточку медленнее. Последний год жизнь только и делала, что учила его не доверять окружающим, перестраховываться и быть готовым к тому, что кто-нибудь обязательно воткнет в спину меч, и Ван Шуанси не стал исключением из подобных размышлений. Несмотря на акты доброты с его стороны, Элиан почти все время был и будет начеку, но в этот чудный момент утра… ему хотелось размякнуть в недолгих веяниях тепла. Если прислушаться к интуиции, то она была благосклонна к хозяину особняка, а на документе о доверии поставила жирную подпись «одобрен». Но Винсенте старательно ее игнорировал, желая проверить самому, поэтому помимо неукротимого стремления узнать тайны прошлого Ван Шуанси, он вдобавок решил наблюдать за его действиями.
Когда завтрак подошел к концу, мужчина оповестил Элиана о том, что с сегодняшнего дня начинаются его рабочие будни, отчего тот знатно опешил, но не успев вывалить на Ван Шуанси град вопросов, хозяин приступил к объяснению:
– Не переживай, сегодня ознакомительный день. Я собрал всех подчиненных, чтобы ты смог поговорить с ними и наладить контакт, а так же я заранее выбрал тебе жилье, поэтому после работы я провожу тебя до твоих апартаментов. Мы отправимся через десять минут, а суть деятельности я расскажу на месте. Извини, что тяну до последнего, но для перестраховки следует не распространяться о том, что ты сегодня узнаешь и чем будешь заниматься впоследствии. А отписанное тебе жалование обсудим там же. Вопросы?
Информация еще не успела как следует утрамбоваться в голове Винсенте, вследствие чего вопросы вовремя не сформировались. Хотя, даже если бы он и хотел узнать о чем-то, то мужчина скорее всего не ответил, отговорившись тем, что пояснит все непосредственно на месте. Впрочем-то, деваться все равно было некуда, а перспектива жизни в столице вполне прельщала Элиану, пытавшегося добиться этого год.
– Я хотел бы написать письмо родителям. – резко обратился Винсенте к стоящему на выходе Ван Шуанси. – Могу ли я..?
– Воздержись. Существует вероятность того, что твое послание может попасть не в те руки. Я обязательно скажу тебе, когда ты сможешь отправить им весточку.
Мгновенно поникнув, парень издал протяжный выдох, а мужчина сочувствующе похлопал его по плечу, стараясь поддержать по мере своих возможностей. Элиан криво улыбнулся, сделав вид что все в порядке, но в действительности глубоко расстроился, думая о том, что теперь для родителей он мертв. Нет, так не пойдет.
– Прошу Вас… я не могу позволить им страдать. Хотя бы пару слов!
Ван Шуанси страдальчески прикрыл глаза и свел брови домиком, потирая указательным пальцем висок.
– Я сделаю все, что в моих силах.
Сердце Винсенте забилось спокойнее, преисполнившись благодарности, но заболело от укола вины из-за чувства обременения мужчины. Парень еле сдерживался, чтобы не начать слезно отбивать поклоны в знак признательности, поэтому молча выражал свои эмоции искренней улыбкой и блестящими глазами. Он хотел отплатить добром, вернуть растраченные на него блага, но карман Элиана был пуст, а предложить он мог только слова и упорную работу. Всего лишь за день Ван Шуанси сделал для него больше, чем все окружающие его люди за несколько лет, посему Винсенте ощущал себя балластом в несколько раз сильнее.
– Уже отправляетесь? – раздосадовано охнула Джиневра, пришедшая чтобы попрощаться.
Мужчина ответил ей легким кивком, а Элиан рассыпался в благодарностях за радушный прием, вкусную еду и красивую одежду, заставив пожилую служанку зардеться.
– Счастливого пути вам и удачных рабочих будней. – Джиневра поманила Винсенте рукой и шепнула на ухо, – Кушайте хорошо, да приходите почаще, с Вашим визитом дом расцвел и заиграл новыми красками.
Закончив диалог, они попрощались, и Элиан грустно заохал, не желая покидать уютное гнездышко Ван Шуанси. Эх, вот бы у него был такой чудный дом! Мечты об особняке, личных слугах и жене неземной красоты покорили разум Винсенте, мгновенно разомлевшего под их бальзамом ярких картинок. Он представлял, как просыпается в своей шикарной кровати с роскошным бархатным балдахином из ткани золотого цвета, а рядом лежит невероятной красоты жена, шепча пухлыми губами его имя. Или лучше без жены? Одному спать на такой уютной кровати намного удобнее, можно развалиться в позе звезды и не переживать о том, что случайно спихнешь даму на пол. Да, определенно спальня должна принадлежать лишь Элиану! Нечего делить с кем-то райский уголок.
Столичная жизнь не переставала кипеть, улицы наполнились бесчисленным количеством людей, и шум растекался даже в самые отдаленные уголки города. В залитых солнечным светом витринах поблескивали антикварные безделушки, призывая своим изящным видом отсыпать владельцу лавки пару сотен эстр*. В местных пекарнях с утра пораньше намесили тесто и выпекли ароматные булочки, запах коих витал по дороге, цепляя за нос голодных и приводя их к прилавку. Люди бежали, куда-то опаздывая и мимоходом поглядывая на стрелки часов, после чего еще сильнее ускорялись. Кто-то вдумчиво потягивал сигару и наблюдал за бурлением жизни вокруг: за мелькающим потоком различных судеб, имеющих свой отписанный свыше срок, но горящих, искрящихся и сияющих в этот недолгий миг летнего утра.
*Эстра – валюта Империи Сарканте.
Резные скульптуры на зданиях, нежащиеся в ласковых объятиях солнца, изо дня в день наблюдали со своей высоты за мельтешащими туда-сюда прохожими, не обращающими на них никакого внимания. Барельефы, выпуклости которых были очерчены тенями, за много лет не утратили своего великолепия: застывшее изображение прекрасных дам, несущих в руках полные корзины фруктов; рельефные тела мужчин воинов, вернувшихся дабы отпраздновать триумф, и лик блаженного божества с распростертыми к народу руками, будто норовил объять весь город и крепко прижать к груди. Жители столицы давно привыкли к окружающей их красоте, стали воспринимать ее как должное, либо вообще игнорировали ее существование, однако Элиан, раскрывший рот от раскинувшихся перед ним произведений искусства, преисполнился завораживающей величественности этого места. Он с интересом рассматривал каждый монумент, приглядываясь к деталям, изучал взглядом лепнину под крышами, пока Ван Шуанси не остановился у ничем не примечательного здания. Пригласительным жестом мужчина указал на двери и, дождавшись пока Винсенте подойдет, вошел внутрь.
На первом этаже располагалась почта: в высоких стеллажах копились рассортированные письма, на столах лежало несколько стопок газет, а пара работников скучающе сидела за заваленным макулатурой дубовым столом, вздрогнув от открытия входной двери. Поприветствовав Ван Шуанси и доложив ему о том, что пока что никаких сообщений не было доставлено, они продолжили переговариваться о чем-то своем, обмахиваясь конвертами и искоса поглядывая на Элиана. Винсенте почувствовал себя неловко, когда его появление оставили без внимания, но все же решил поздороваться с работниками.
– Ты новенький? – сходу поинтересовались парни, пропустив приветствие мимо ушей.
Не успев ответить, Ван Шуанси кивнул им и повел Элиана по лестнице на второй этаж, а те, в свою очередь, вытянули шеи, изучая уходящего Винсенте.В здании пахло старой бумагой, воском и деревом, а ступени лестницы изредка поскрипывали, что создавало ощущение уюта и нахождения в библиотеке, где царствовали тишина и умиротворение.Второй этаж встретил Элиана просторным помещением в центре которого располагался неброский широкий стол, притянувший к себе пять человек различной внешности. Все лица в одночасье устремили свои взгляды на Винсенте и Ван Шуанси, явно не удивленные пополнением в своем коллективе, но сделавшие заинтересованный вид. На фоне высоких потолков и окон во всю стену молодые люди выглядели такими маленькими, что заставило Элиана легонько улыбнуться, но под давлением прикованных к нему глаз слабая улыбка сошла с лица, будто бы ее и не было, а по спине пробежал холодок от пристального наблюдения за каждым его движением. Из всех присутствующих больше всего выделялся парень с растрепанными, короткими, синими волосами: на его груди покоились две косички с вплетенными лентами голубого и фиолетового цвета, а на концах висели блестящие красные бусины, плотно скрепившие волосы. Он выглядел довольно молодо, первое впечатление говорило о нем как о субтильном человеке из-за его нежных черт лица, но флер в зеленоватых глазах не давал заглянуть в душу, скрыв ее за своим покровом.
Не дав Винсенте возможности оценить каждого, Ван Шуанси принялся знакомить его с присутствующими, начав как раз с зеленоглазого парня:
– Сэчэри Киллах. – тот кивнул головой в знак приветствия. – Чиро и Тоно, близнецы.
Двое и правда мало чем отличались друг от друга, только Чиро носил круглые очки, а под левым глазом Тоно, будто случайно оставленная природой чернильная капля, красовалась небольшая родинка. Не считая этих различий, их лица были почти идентичны: острые скулы, о кои, казалось, можно порезаться, волосы цвета греющейся под солнцем соломы, а опущенные уголки карих глаз делали их лица вечно угрюмыми, но несмотря на это, братья оказались вполне дружелюбными, послав в качестве приветствия скромные улыбки.
– Селеста Фриас.
У Элиана на секунду замерло сердце, пораженное женской красотой. Его щеки зарделись, будто под кожей распустились пионы, а глаза забегали не силясь снова встретиться с ее нежным взглядом. В столице действительно кругом царило искусство, но она – поистине шедевр, созданный богами. Посланный в смертный мир ангел, дарующий людям возможность лицезреть истинный лик красоты чарующий сердца мужчин. Густые кипенно-белые волосы собранные в две тугие косы украшала розовая альстремерия, челка мерно покачивалась в такт движениям головы, а синие радужки больших глаз, обрамленных веерами ресниц, запечатали в себе таинственные глубины океана. Хотелось утонуть в них или замерзнуть на самом дне, а после вернуться к жизни и согреться в объятиях пухлых розовых губ, напоминающих бархатные лепестки садовых роз. Румянец, словно бледно-розовая акварель, растекался на пухлых щеках, маня своим очарованием, а весь ее облик источал приятный сияж. Сошедшее с холста великое творение природы, апофеоз совершенства, утонченная богиня красоты восседала за лакированным столом в совершенно неподходящем ей месте, но именно из-за нее это место стало самым прекрасным в столице.
– Мелисса. – голос Ван Шуанси привел Винсенте в чувство.
Нехотя переведя взор, Элиан мельком оценил девушку непримечательной внешности. Нет, она не была некрасива, скорее наоборот, однако лик Селесты полностью затмил разум Винсенте. Мелисса, видимо, сразу поняла к кому приковано все внимание Элиана и тихонько захихикала, украдкой взглянув на белокурую девушку рядом с собой, но та равнодушно пожала плечами, не сводя глаз с Ван Шуанси. Поправив темные волосы и подперев рукой подбородок, Мелисса по-лисьи улыбнулась, сощурив глаза.
Стало ясно, что все уже знали Винсенте, мужчина ради приличия представил его присутствующим, но ни для кого не было новостью имя новоиспеченного лекаря. Покончив со знакомством, Ван Шуанси занял место во главе стола и пригласил Элиана сесть рядом, чтобы начать объяснения о сути работы. Опустившись на стул, Винсенте сконфузился еще больше, так как расстояние между ним и странными людьми резко сократилось, и теперь он чувствовал будто находится на аукционе в качестве товара.
– Добро пожаловать в Императорский отряд Алого Журавля. – начал Ван Шуанси, положив руки на стол и скрестив пальцы. – Наша деятельность совершенно секретна, она основана на ликвидации неугодных: шпионов, особо опасных преступников, предателей и тому подобное. Мы исполняем приказы Императора и поддерживаем безопасность на наших территориях, поэтому вся информация хранится в строжайшей тайне, как и наши личности, все упоминания о ком-либо состоящем в отряде стерты, однако у меня, как у командира, есть свои привилегии. К сожалению, из-за моего прошлого часть сведений уничтожить не удалось, но членов отряда это совершенно не касается. Итак, у меня есть несколько условий: не разглашать информацию; свести к минимуму контакты с родственниками; не привлекать к себе внимания; не действовать своевольно. За нарушение обязанностей предусмотрено наказание, а именно: смерть. Твое жалование будет составлять порядка двухсот тысяч эстр, уйти в отставку можно в тридцать пять лет, по состоянию здоровья, из-за которого выполнять работу уже не представляется возможным, или в случае смерти. О нарушениях я узнаю сразу же, так что советую не рисковать. Штаб находится под охраной, а твои действия отслеживаются. Также считаю нужным напомнить: формально ты мертв, излишняя самонадеянность и эгоизм несут за собой крайне неприятные последствия. Помни: на наших плечах лежит ответственность не только за наши жизни, но еще и за жизни других, поэтому о сохранении своей думай в последнюю очередь. Для командира проще потерять одного человека, чем весь отряд. Основы ясны?
В голове вдруг стало пусто. Элиан понимающе кивнул, хотя на самом деле все еще переваривал сказанное, но перед глазами, поблескивая и маня, уже маячили двести тысяч эстр. Это же сколько удастся накопить к тридцати пяти годам?! Хватит на всю жизнь, да еще и внукам достанется! Винсенте представлял себя купающимся в роскоши, а мечта о шикарной спальне уже не казалась чем-то бесплотным и неосуществимым. Однако на грезы обрушился строгий кулак здравого смысла, развеяв их как дым, он напомнил о том, насколько опасна эта работа и какую цену нужно заплатить за беззаботную жизнь, если та, вообще, наступит. Из паутины мыслей внезапно вырвался вопрос: