Глава 5. Не Бонт (2/2)

По координатам я нашла точку на карте. Что ж, отсюда минут тридцать пешком, если поспешить, заблудиться не должна. Вернула телефон официанту, расплатилась за кофе.

Не покидало чувство, что до меня нет дела никому, кроме матери с ее своеобразной любовью. Отец, Ади, даже Люцифер, каждый из них проявлял участие, разве нет? Пришлось признаться себе в том, что причина этого чувства заключалась в равнодушии одного, конкретного, человека.

Вытерла слезы, вспомнила, что я сильная и вообще-то бунтарка. Погнали.

***

Перевалило за полночь, но чем ближе я продвигалась к центру города, тем оживленнее становились улицы. Люди толпились на автобусных остановках, автомобили скапливались в пробки на светофорах. Первые часы переваривания прошли, и проснулась волна первых, самых решительных горожан — тех, кто не взвешивает долго “за” и “против”. Они сделали свой выбор: валить из города, пока не поздно. Поодиночке и целыми семьями, они озирались по сторонам, многие переговаривались друг с другом. Едва ли кто-то из них хотел умирать за Шепфорда. Вряд ли кто-то из них хотел умирать за свободу. Они просто хотели жить.

Середина осени в Оушен-Лэнд пробирала до костей своей промозглостью. Торопясь покинуть апартаменты, я не захватила теплую одежду, и начав зябнуть, прибавила темп. С каждым шагом, приближающим меня к пункту назначения, становилось страшнее. Я не знала, что меня ждет. Наряд блюстителей, сумевший получить верные координаты и поджидающий предателей, чтобы показательно вздернуть их… нас… на следующий день?

Полицейских машин на дорогах становилось все больше, один за другим дополнительные патрули выходили на смену. Завидев первые машины особого подразделения, я заволновалась еще сильнее. Все происходило по-настоящему, власть начала готовиться к возможным стычкам.

Последний поворот, темный переулок, небольшое двухэтажное здание. Сразу заметила на парковке полицейский автобус, один из тех, на которых я имела удовольствие несколько раз уезжать с митингов. Мотор работал, но ни водителя, ни пассажиров видно не было. Замерла перед железной дверью без опознавательных знаков. Чтобы победить страх, нужно всего лишь подготовиться к самому худшему. Что может ждать меня за этой дверью? Блюстители, которые повезут на этом самом автобусе в участок, и на этот раз на мать я бы надеяться не стала. Ничего нового.

Но более вероятно, что под видом заключенных на этом автобусе добровольцев вывезут в Нортхейвен. Доверие к Ади переплелось с собственной безбашенностью и помогло мне сделать последний шаг.

Конечно, втайне я ожидала увидеть длинную очередь отчаянных смельчаков, но небольшой холл пустовал. Осмотревшись, я обнаружила пожилую женщину в форме охранника, которая сидела за рабочим столом, низко склонившись над разложенной книгой. Я захлопнула за собой дверь, и женщина, слегка вздрогнув, подняла на меня взгляд.

— Вы к кому, девушка? Ночь на дворе, — проворчала она.

Я растерялась. Действительно, к кому я?

— Я по координатам сюда пришла, — ответила я, не надеясь на понимание.

Но охранница кивнула и жестом подозвала меня к себе.

— Телефон выключен?

Я кивнула.

— Давай сюда его, и документы тоже давай. Государственный смартфон есть?

Я снова кивнула и протянула ей руку, обнажив предплечье. Экран был деактивирован, но женщина все равно достала из ящика стола электронный браслет и застегнула его на моем запястье. Очередная глушилка? Что-то новенькое.

Охранница глянула на меня.

— Кто только не идет. Молодая, красивая, тебе делать нечего?

— А вам? — сразу парировала я.

— А мне денег заплатили. У меня сын в вашем Шепоте служит, так они знают, что не сдам.

Я усмехнулась, но отвечать не стала.

— Иди, Виктория Уокер. По коридору налево, там одна дверь. Через полчаса поедете. Перекусить взяла с собой что-нибудь?

Я мотнула головой и поспешила расстаться с разговорчивой женщиной. Такой встречи в пункте сбора добровольцев я ожидала меньше всего. Человеческое отношение немного успокоило меня, но его неуместность и абсурдность не давали расслабиться.

В небольшом помещении, заставленном деревянными столами и стульями, сидели несколько мужчин разного возраста. Когда я вошла, все разом обернулись ко мне, один даже поздоровался. Наверное, приняли меня за организатора.

— Я смотрю, у вас тут очереди, — сказала я, поймав взгляд человека, который, похоже, понимал, чего мы все ждали. Он сидел в стороне, одет был в бордовую форму и держался увереннее остальных. Но полицейского я в нем не признала — взгляд не тот.

— А мы кого попало не берем, — усмехнулся человек.

— Знакомиться-то можно? Я Вики.

— Джон, — представился мужчина. — Через полчаса выдвигаемся. Хорошо подумала?

Я кивнула и уселась на один из стульев.

— Из города-то выпускают хоть? — спросила я, заметив, что болтовня, не встречаемая равнодушием, очень помогает снять стресс.

— Не выпускают, посты выставили по периметру, военная техника выехала. Пробки на километры уже на всех выездах. Но вас вывезем, не беспокойтесь.

— Оружие дадут?

Несколько человек метнули на меня взгляды, Джон сощурился и спросил с пренебрежением:

— Ты стрелять-то умеешь?

— Лучше стрелять, чем не стрелять, когда блюстители схватят.

— Никто вас не схватит. Мое дело довезти вас до Нортхейвена, там уже порешают, кому из вас оружие давать.

Я улыбнулась. Когда я шла сюда, я была готова к чему угодно, но все эти люди казались… людьми? Джон явно был таким же сотрудником “Шепота”, как и я. Никто не пытался запугать или надавить, никто не устраивал армейские порядки прямо с порога. Может, все и вправду получится?

Стараясь сосредоточиться на хорошем, я заговорила с мужчиной, который сидел совсем рядом. Выяснила, что к “Шепоту” он отношения не имел, но всегда был настроен против власти. Увидев ролик, перешел по ссылке. Семьи у него нет, советоваться было не с кем, собрался да поехал сюда. Его слова навели на размышления, что же за модель они использовали, чтобы определять, кому давать верные координаты.

Так и не дождавшись пополнения, семь человек вместе с Джоном погрузились в автобус. Через несколько минут из здания вышел еще один человек, также облаченный в форму блюстителей, и занял место водителя.

— Ну что, с ветерком? — бодро выкрикнул он. Один из пассажиров весело ответил ему. Взрослые люди едут на войну. С другой стороны, не о смерти же думать.

Я провожала взглядом мелькающие улочки родного города. Поток тревожных мыслей немного усмирился и привел меня к размышлениям об одном.

Я вспомнила нашу первую встречу. Он улыбнулся, когда я вошла, и его улыбка оказалась такой теплой, что сразу растопила первую глыбу льда, которую я старательно выстраивала для незнакомцев. Наученная горьким опытом, я уже давно не велась на красивые глаза и широкие плечи, но мне никто и никогда не улыбался так, как он. Весь вечер я ловила на себе его взгляды, но он не подходил. Поймав себя на мысли, что меня злит этот факт, я подошла к нему сама. И он не сделал ни одного шага навстречу, но с тех пор занял все мои мысли.

Прерывисто вздохнув, я прислонилась головой к стеклу и прикрыла веки. Глаза защипало. В груди давило так противно, что сидеть казалось невозможным, хотелось говорить, кричать, бежать, только бы не чувствовать этого.

Вспомнила последние встречи. С поразительным спокойствием он наблюдал за каждым моим безумием, смягчал своей улыбкой каждую вспышку гнева, уравновешивал мою страсть своей нежностью. Закрыв глаза, я вспомнила его прикосновения, мягкие и невесомые, вспомнила, как он целовал меня, неспешно и трепетно. Вспомнила, как близки мы были. Вспомнила, каким горячим и даже резким он может становиться.

Я так хотела разгадать его, понять причины его переменчивости, а больше всего на свете я просто хотела утонуть в его объятиях. Так, чтобы не сбегал и не отталкивал, так, чтобы оставался рядом, чтобы сберег и защитил от этого гребаного несправедливого мира. Хотела перестать наконец быть сильной, остановить свой вечный бунт и подарить ему свою нежность, всю, на которую способна. Но все, что я получила — это его совет свалить подальше, видимо, и от него в том числе.

Где же ты, мой таинственный писатель Бонт Моран? Слеза скатилась по щеке, и я нервно смахнула ее. Надеюсь, мы с тобой еще встретимся.

Пробка на выезде уже доходила до города, но водитель уверенно врубил мигалки и поехал по обочине. Я отметила, что мы ехали в сторону, противоположную от Нортхейвена, но вопросов задавать не стала. Последние сомнения развеялись, когда мы достигли поста, перегородившего дорогу, и сотрудники дорожной полиции выпустили нас из города без лишних вопросов.

Из окна автобуса я успела различить, что люди в пробке начали выходить из машин. Трудно предположить, через какое время они почувствуют себя загнанными в угол и начнут забывать, что они люди. Часть из них развернется и уедет, смирившись с неизбежным, но несомненно найдутся те, которые будут упрямо стоять часами. Что случится с ними, к примеру, через сутки? Что случится, когда военная техника, которую упомянул Джон, доедет до них и направит на них оружие? В этот момент я осознала, что меньше всего сейчас хотела бы находиться на месте блюстителей, которые вроде как работу свою выполняют.

Через пару часов пути я решила, что отдалилась от столицы достаточно, чтобы совершить один важный звонок, и подошла к Джону.

— Телефоны наши не вернут?

— Нет пока, — ответил Джон, несколько секунд смотрел на меня и добавил неожиданно: — Хочешь позвонить, возьми мой.

— Спасибо, — ответила я, не скрывая удивления.

Усевшись на соседний ряд, чтобы не вызывать лишних подозрений, я набрала номер:

— Мам, это я.

— Вики! — голос железной леди дрожал.

— Я в порядке. Я не поеду с тобой, не стоило снова пытаться увезти меня силой.

— Ты понимаешь, что в столице война будет?

— Понимаю. Я еду в Нортхейвен.

Мать ответила молчанием и тяжелым дыханием, вероятно, оценивая, способна ли она что-то изменить. Решение, как и всегда, она нашла быстро, выбрав не в сторону эмоций, и, вернув своему голосу привычную твердость и хладнокровие, отчеканила:

— Если ты настолько глупа, чтобы лезть в самое пекло, подумай обо мне еще раз, когда доберешься до их базы. Просто подумай обо мне, когда увидишь, кто они на самом деле. Никакие они не народные ополченцы.

— Это неважно, — ответила я, но Ребекку мой ответ не особо интересовал.

— Подумай. Может, они начнут доверять тебе, и ты сможешь узнать что-то для нас, помочь подавить это восстание. Запоминай номер. Он безопасен.

Она продиктовала номер и бросила трубку. Заучивать я его не собиралась, но мысленно прокрутив цифры, поняла, что запомнила.

***

Дорога на автобусе из Оушен-Лэнда в Нортхейвен занимала около десяти часов. Моя психика посчитала, что бессонных ночей впереди мне светит немало, и убедившись в относительной безопасности поездки и окружающих людей, отправила меня в забытье. Мой сон был чутким, и я непроизвольно раскрыла глаза, когда автобус остановился.

Солнце уже успело подняться над горизонтом. Выглянув в окно, я различила несколько вооруженных людей в черной форме. Наш автобус стоял на обочине посреди трассы, и я не могла даже предположить, где мы находились.

Двое зашли в автобус и по очереди подошли к каждому из нас, задавая простые вопросы о нашей биографии. Когда один из них дошел до меня, он сразу бросил взгляд на электронный браслет на моей руке и попросил снять его. Он активировал экран и приложил к нему какое-то устройство. Затем он пару минут смотрел на что-то в своем смартфоне и попросил меня выйти из автобуса. Я назвала имя Ади, человек кивнул и повторил просьбу.

Меня проводили до полицейской машины и попросили сесть на заднее сидение. Спустя несколько минут мы отправились дальше. На мои вопросы никто не отвечал.

Через пару часов я начала замечать, что частные дома за окном стали больше и богаче. Еще спустя какое-то время дорога стала шире, а на горизонте появились первые высотки. Указатель сообщил, что мы въехали в Нортхейвен. Когда мы проезжали под одним из мостов, я обратила внимание на массивную военную технику, стоявшую прямо посередине эстакады. Ракетная установка.

На въезде в город мы также миновали пост, но в отличие от столицы, его охраняли не дорожные полицейские. Военные были облачены в черную форму без опознавательных знаков и вооружены автоматами, а вдоль обочин стояла бронетехника.

Городские улицы казались пустынными, хотя часы в автомобиле показывали полдень. Часть магазинов, мимо которых мы проезжали, были закрыты, но многие работали, правда, без посетителей. Люди выглядывали из окон, на их пустых лицах невозможно было различить эмоции, но предположить я, конечно, могла.

Меня довезли до воинской части и попросили выйти из машины. На вопросы снова не ответили и проводили в здание контрольно-пропускного пункта. Там меня, похоже, ждали, потому что ко мне навстречу сразу вышел молодой брюнет с раскосыми глазами в такой же черной форме, недобро улыбнулся, поздоровался и настойчиво попросил развернуться к нему спиной и завести руки за спину. Холодный металл коснулся моих запястий, и с резким звуком наручники защелкнулись. Ну… пиздец, видимо.

Я еще раз задала свои вопросы и снова не получила на них ответы. Еще раз повторила имя Ади. Брюнет попросил меня следовать за ним и провел к двухэтажному зданию. Попав внутрь, я обнаружила, что это гауптвахта — вдоль коридора располагались серые металлические двери с небольшими зарешеченными окошками. Войдя в одиночную камеру, я развернулась и настойчивее попросила позволить мне связаться с Ади. Затем попросила, чтобы он сам связался с Ади и сказал ему, что я здесь. Провожающий еще раз улыбнулся, ответил что-то колкое и вышел, велев ждать.

Усевшись на кровать, я попыталась порадоваться тому, что в камере одна, на кровати есть матрас и даже постельное белье, а в углу — нормальный умывальник, мыло и несколько бутылок с водой. Порадоваться не получилось. Тяжело дыша, я уперла голову в ладони и начала соображать. Получалось тоже не очень.

Прошел час. Два. Пять часов? Вторые сутки?

***

Саундтрек UNSECRET - No Good (feat. Ruelle)

Convince yourself that this heaven isn’t hell, but

You know that’s a lie<span class="footnote" id="fn_38709532_2"></span>

Кусочек неба за маленьким окошком потемнел уже несколько часов назад. Я начинаю думать о том, что сегодня уже точно никто не придет за мной. Смотритель не похож на того, кто по-человечески выполняет просьбы, так что Ади и Сэми вряд ли знают обо мне. Остается надеяться, что утром они проверят, добралась ли я, и попытаются меня найти. Посчитав эту призрачную надежду достаточной для того, чтобы подремать, я ложусь на кровать и прикрываю веки.

Громкий металлический скрип заставляет меня проснуться и подскочить в кровати. Нескольких секунд хватает, чтобы сообразить, где я и чего жду. Резко поворачиваю голову в сторону двери. Сердце проваливается куда-то. Это он. Бонт.

С ним все в порядке. Он нашел меня.

— Бонт… ты пришел, — шепчу, до конца не поверив своему зрению.

— Да, — отвечает он коротко.

Первый порыв — облегченно вздыхаю и подскакиваю на ноги, не обращая внимания на его колкий раздраженный взгляд.

Второй порыв — подхожу к нему, обвиваю его шею руками и прижимаюсь, даже не замечая, что он не обнимает меня в ответ. Встаю на носочки и тянусь к его губам. Бонт дергает головой, словно хочет отстраниться, но вместо этого шумно выдыхает и подается слегка вперед. Касаюсь его губами, и он целует меня в ответ. Бешеный пульс эхом отдается в висках, но что-то не так, что-то изменилось. Замираю, не отрываясь от него.

Почему-то вспоминаю последние слова, которые он сказал мне. “В Шепот не суйся”. Что с того? Он знал, что я в оппозиции. Все знают, что имя оппозиции в нашей стране — “Шепот”.

Отстраняюсь совсем чуть-чуть, не открывая глаз. Замер и он. Его дыхание все еще обжигает кожу. И я бы отдала все, чтобы снова прижаться к его губам, которые отчего-то стали такими горячими и требовательными. И я бы отдала всю себя даже этой жесткости, плевать, пусть злится, только пусть не отпускает больше.

Но пламени, за секунду вспыхнувшему от его касаний, суждено встретиться с ледяным водопадом здравого смысла.

Я еле добралась до этого места, и только потому, что у меня есть связи. Новобранцев доставляют сюда, но несомненно изолируют. Новобранца бы никогда не пустили в камеру к заключенному. Даже если бы он знал, где я. Но он не мог знать.

Кусочки пазла начинают складываться, распахиваю глаза и отступаю на шаг. Меня встречает усмешка и недобрые искры в глазах, которые снова почему-то напугали меня. Делаю еще один шаг назад. Эти глаза я уже видела однажды, но не придала значения.

Моя догадка еще формулируется в слова, и я делаю вдох, чтобы выпалить ее, но он обрывает меня одной фразой. Той, что я меньше всего ожидала услышать.

— Только я не Бонт.