Часть 3 (1/2)

Тэхён смотрит на людей, заполнивших его палату, отчуждённо, хмуро и совсем растерянно. Чонгук наблюдает за ним со стороны, не решаясь больше подойти ближе и взять за руку. Тэхён напрягается в эти моменты, словно сжимается и тревожить его пока не стоит. Ему действительно нужно многое о себе, если не вспомнить, то хотя бы узнать.

Губы сжаты в тонкую полоску, а взгляд исподлобья, голова слегка наклонена вниз, а это значит, он недоволен. Чон точно знает это его выражение лица, прищур глаз не выдаёт ни одной положительной эмоции.

К сожалению, его память тоже.

Чонгук сразу, как вышел от него из палаты, когда тот попросил оставить его одного, после их короткого «знакомства», сразу позвонил его родителям. Они примчались тут же. По наставлению доктора Ли, заходили по одному. Сначала мама, госпожа Ким Ыну, она изо всех сил старалась не разрыдаться в голос, когда увидела столь отчуждённый взгляд сына, его забинтованную голову и лицо в фиолетовых подтёках. Следом заходил отец, господин Ким Тэён, ошалело уставившись на сына, когда в попытках обнять его, был остановлен выставленной вперёд рукой в предупреждении не приближаться самим Тэхёном. Их отношения с отцом были на уровне самых близких и невероятно трепетных, отчего сейчас подобное отношение пережить крайне сложно. Тэён как-то испуганно посмотрел на Чонгука, в глазах застыла отчаянная безнадёжность.

Чон медленно покачал головой из стороны в сторону, давая понять, что пока рано, надо дать парню время.

Когда очередь дошла до Намджуна, старшего брата, Тэхён уже совсем раскис, постоянно лепетал извинения, что не знает их. Причём слово «не помню» произносилось гораздо реже. Тэхён с прохладой в голосе тихонько повторял, что именно «Не знает этих людей!»

Джун аж воздухом поперхнулся в возмущении, но это была лишь обречённость, реакция старшего брата в безнадёжной попытке заставить Тэхёна вспомнить хоть кого-то.

Доктор Ли позволил им поговорить совсем немного, по очереди подпуская к парню и давая возможность хоть немного пообщаться со своим пациентом.

Тэхён совсем поник, ему тяжело сейчас и так некомфортно.

Кто все эти люди? Почему они утверждают, что они его семья, он не знает этих людей совершенно. Он видит их впервые. Его голова уже кружилась от подступающего страха, хоть он и понимал, что эти люди не причинят ему боли, они старались говорить с ним мягко, без нажима. Каждый из них рассказывал какие-то истории из их жизни, но степень неловкости только росла, пока не достигла своего апогея.

Тэхён не выдержал.

Он простонал, роняя голову на подушку. Слёзы хлынули из глаз мгновенно и неудержимым потоком.

На этом посещения на сегодня были приостановлены.

Медсестра прибежала с уколом успокоительного, а Чонгук тихонько выл про себя, сжимая зубы, чтобы рвущийся наружу рев не прорвался сквозь тот невыносимый раздрай в душе, что захватил с самой первой секунды, когда его любимый человек проснулся.

Но проснулся ли он?

Или может это спит сейчас сам Чонгук? И весь этот ужас ему просто снится?

Уже на выходе из палаты, Чонгук обернулся и посмотрел на всхлипывающего Тэхёна, что лежал головой на подушке с закрытыми глазами, сжимая и разжимая кулаки. Его губы немного выпятились при очередном всхлипе, и Чон просто не мог сдержаться, это всё ещё его любимый и самый родной человек. Ни одна мысль в голове не пролетела, всё было сделано на автомате, ведь он никогда не мог переносить слёзы своего малыша. Вот и сейчас, душевный рефлекс сработал за секунду. Резко развернувшись на пятках, рванул к своему парню, подошёл вплотную, наклонился и прижался своими губами к губам напротив.

Судорожный вздох, широко распахнутые глаза, в которых отражался такой неприкрытый шок, мгновенно поднятая рука, занесённая в воздухе, и звонкий хлопок по лицу Чонгука.

Чон тут же отпрянул, рвано хватая воздух приоткрытым ртом и потирая место удара в районе челюсти.

— Что… Что??? — задохнулся в возмущении Тэхён так, что бледные щёки приобрели ярко-розовый оттенок. Глаза сверкают молнии, миндальный окрас потемнел почти до чёрного цвета. Нахмуренные брови и широко раздутые крылья носа. Прозрачные слёзы всё также стекают по лицу, горячие и солёные.

— Что вы делаете? — хрипло выплёвывает Тэхён, пытаясь на руках приподняться на кровати.

— Тэ, малыш, прости… прости…пожалуйста… — Чонгук сам готов сейчас разрыдаться, к любимому человеку так тянет, невозможной болью в груди разливается отчаяние. Больше всего на свете его хочется просто обнять, прижать к себе и сидеть так хоть всю жизнь, лишь бы рядом, лишь бы не смотрели на него так, как сейчас выжигают в нём душу эти словно чужие глаза.