Часть 3 (2/2)

— Не смейте, слышите… Не смейте больше никогда. Я не знаю вас… Я никого не знаю… — громкий крик оглушает тишину палаты и Тэхён, не сдерживаясь больше, плачет в голос, надрывно, так горестно, хриплые всхлипы вырываются будто из глубин души.

Медсестра с силой вытолкала Чонгука из палаты, тот уже сам не сдержался и в коридоре, на глазах семьи Ким, осел на пол и зарыдал, прикрывая лицо дрожащими ладонями.

Тэён молниеносно подскочил с кресла, на котором сидел и успокаивал свою жену, упал на колени к Чону и обнял, по-отцовски крепко прижимая к себе.

— Всё наладится, Гуки, всё будет, как прежде. Наш Тэхён сильный, он справится, он вспомнит, вот увидишь. И тебя, и нас, всех вспомнит. Ты же не оставишь его, верно? — старший Ким гладит по черноволосой макушке стонущего парня.

— Никогда, ни за что на свете, Тэён, это я вам обещаю. — Чон заглядывает в такого же цвета глаза, как у его Тэхёна, и смотрит так проникновенно, судорожно хватаясь за куртку мужчины в районе груди. — Я так люблю его, так люблю…

Доктор Ли был непреклонен, запретил посещение своего беспамятного пациента на сегодня и лишь ещё раз провёл беседу с ними со всеми прямо здесь, в коридоре больницы.

— Вы не должны думать только о себе, вы должны это понимать. Я прошу вас, нет, я настоятельно рекомендую вам взять себя в руки и не давить на него. Вы можете помогать ему вспоминать, но никак не насильно, Чонгук, — повернул голову в сторону поникшего парня, что сидел между родителями Кима, и грозно нахмурился, — я ведь просил быть мягче и не форсировать события. Вы чужие для него сейчас люди. Да, я понимаю, это больно и с трудом укладывается в голове. Но это так! Примите это, как данность. Его память сейчас затеряна где-то в закоулках его сознания. Ему сейчас очень непросто, уж поверьте, я знаю, о чём говорю.

Он не помнит себя совершенно, он даже лицо своё в зеркале не узнал, он сказал, что видит его впервые. Всё гораздо серьёзнее, чем мы думали. Поэтому, прошу вас, будьте осторожнее. Его эмоциональный фон сейчас неимоверно хрупок, его нервы расшатаны, да и физически он ещё далёк от выздоровления. Ему нужна забота и внимание, а не слёзы и истерики.

Прошу, подумайте над моими словами.

На сегодня посещение закончено.

Приезжайте завтра.

Доктор смягчил грозный вид на более снисходительный, когда увидел, как все четверо одобрительно закивали головами.

— А сейчас прошу простить меня, я должен навестить своего пациента и успокоить его.

Фигура в белом халате стремительно скрылась в дверях палаты, такой недосягаемой сейчас для них.

Семья Ким засобирались домой, предлагая Чону поехать с ними и переночевать у них дома.

Чонгук извинился, но отказался.

— Я должен быть здесь, с ним, даже если и не рядом, то хотя бы просто в больнице. Я не смогу уехать от него.

Родители по очереди обняли парня, Намджун в дружеском жесте похлопал по плечу.

Семья Ким приняли отношения своего сына с Чонгуком сразу, не было неприязни или какого-то отторжения. Подружились и поддерживали тёплые отношения все четыре года, что они жили вместе. Принимали Гука, как за своего, всегда радостно и тепло. Вот и сейчас, они прощались, как родные люди, пообещав приехать уже завтра, в новой попытке пообщаться с сыном.

Медсестра подсела к Чону на рядом стоявшее кресло, когда тот стеклянными глазами буравил дверь в палату.

— Господин Чон, — мягко, почти шёпотом, проявляя заботу, слегка коснувшись его ладони, — вам самому необходим отдых, я договорилась с доктором, он выделил вам на сегодня койку в соседней с господином Кимом палате, она сейчас пустует. Ужин я вам принесу чуть позже. Тэхён сейчас спит, я поставила ему большую дозу успокоительного. Не тревожьте его сегодня, ладно?

И снова горькая слеза стекла по лицу Гука.