Часть 2 (2/2)

Но вот в лёгкие набирается воздух, спина распрямляется и Чонгук смотрит уже более уверенно, задрав подбородок, всем своим видом показывая твёрдость духа.

— Я понимаю к чему вы клоните, доктор, но уверяю вас, даже превратись Тэхён в самого дьявола, я не отступлю и не сломаюсь, я буду с ним рядом. — попытка улыбнуться почти удалась, уголочки губ дёрнулись вверх. — Я же когда-то смог завоевать его. Значит, сделаю это снова. Поверьте, я отдаю себе отчёт в том, что говорю. И я сделаю для него всё, что потребуется и даже больше. Об одном прошу, позаботьтесь о нём сейчас, чтобы он поскорее восстановился физически.

— Вы можете на меня положиться, я не отойду от вашего парня ни на шаг, я лично веду его лечение, можете за это не переживать. Мы всем персоналом за него переживаем, не каждый день наши пациенты забывают, кто они. Поэтому мы сделаем всё возможное.

Ваша же задача, говорить с ним как можно односложнее, чтобы он привыкал к обращению по имени, например. Повторяйте чаще ваше имя. Проговаривайте любые события, любые ваши действия. И ещё раз вам повторю, не давите на него, вы знаете, кто он для вас, но для него вы чужой человек. Абсолютно чужой, Чонгук, как бы больно ни было это осознавать. Вам придётся набраться титанического терпения, если вы намерены расположить его к себе. И вы должны понимать, что он может этого не захотеть и тогда вам придётся его отпустить.

— Да, я понимаю… — кажется, только сейчас Чонгук в полной мере осознаёт, что на самом деле происходит, только сейчас весь ужас ситуации доходит до него. Он нашёл своего любимого, разыскал его и вновь может потерять лишь потому, что он для Тэхёна пока никто.

Отчаяние заползает в каждую клеточку его организма, отравляя сознание этой жуткой правдой. Стягивает жгутами разрастающегося страха, потерять Тэхёна он не может, он без него вообще никак. Он знает, как это, когда без него. Две недели не жил, а медленно сходил с ума, превращаясь в изнемогающую от боли субстанцию, в которой ни воздуха, ни жизни. Мука страшная, он в ней как в кипящем котле варился. Жуткая пытка безнадёжности убивала медленно и долго.

Сейчас, когда он нашёл своего самого родного человека на свете, он справится, он со всем справится. Ничто не сможет его сломать, даже если Тэхён оттолкнёт и не примет его, даже если ничего не вспомнит, Гук просто будет рядом, будет просить лишь только об этом, иногда быть рядом. Будет умолять его хотя бы о дружбе, он спрячет всю свою тоску и любовь куда подальше, лишь бы видеть эти миндальные глаза и слышать низкий, грудной и такой невероятный смех.

Его Тэхён сам по себе весь невероятный, он необычный, и самый добрый и нежный человек. Стойкий и своенравный по духу парень, добивающийся всегда и везде своего, со стальным характером и всегда со своим личным мнением на любую ситуацию. Но при этом мягкий, как сто вязаных игрушек, тискается, как котёнок, ластится и нежится, без объятий вообще не может, залюбленный Чонгуком до невозможности.

Но теперь придётся очень сильно постараться вернуть хотя бы частичку того, что у них было.

Чон не сломается. Никогда.

Возвращаясь в палату, волнение окутывает в стократном размере.

Тэхён разговаривает с медсестрой, голос тихий и слабый, та устанавливает ему капельницу и вносит данные опроса о его самочувствии. Забинтованная голова медленно поворачивается к Чону, смотрит холодно, отчуждённо.

— Привет, малы… Ээээ… Тэхён. — вспоминает просьбу общаться без уменьшительно ласкательных прозвищ.

— Здравствуйте, господин.....?

— Чонгук, меня зовут Чонгук. — волнение комком горечи скапливается где-то в горле.

— Приятно познакомиться, господин Чонгук.

— Тэхён, мы с тобой уже давно знакомы. И если ты позволишь, я постараюсь помочь тебе всё вспомнить.

— Мы дружили? — подозрительный прищур, он и не скрывает своего недоверия.

— Почти… Почти, Тэхён. — тяжёлый вздох проносится по палате и Чон снова чувствует подкатывающее отчаяние, глаза защипало. Это настолько чудовищно, когда твои любимые и, совсем недавно, любящие глаза смотрят так холодно и безразлично.

Такого взгляда от Тэхёна он никогда не видел. Сердце сжалось от беспомощности. Обречённость, словно бетонная плита весом в тонну, давит на грудь, лёгкие будто отказываются принимать воздух, сердце не в силах качать кровь, замедлилось так, как будто остановилось.

Но Чонгук не сдастся.

Он вытащит его из пучин заблудшей памяти. Он вернёт его обратно.

Или сделает счастливым заново, шаг за шагом, по крупице собирая то, что выпало на их долю. Если так суждено, значит он будет любить нового Тэхёна.

Чонгук будет умолять лишь о шансе присутствовать хотя бы на краешке его судьбы.