Часть 68 (2/2)

— Ма фам гово’ит, что ту э бель… Ви — пх’ъек’асны. Могу только согласиться.

— Эм… благодарю, — сдвинула брови Майев.

Песнь Теней понимала, что её внешность сильно отличается от человеческой, и сомневалась, что по людским меркам может похвастаться красотой, не говоря уже о шрамах на лице, а потому такая оценка была несколько неожиданной. Впрочем, среди ночных эльфов Песнь Теней тоже не считалась первой красавицей, а потому к этому аспекту жизни успела привыкнуть, топя его более насущными делами и мыслями.

— Ты будешь ещё прекраснее, если перестанешь так часто хмуриться, — внезапно подал голос архимаг.

Поймав на её лице искреннее недоумение, в голубых глазах мелькнули привычные озорные огоньки:

— Уверен, мужчины не только этого мира, но и твоего это оценят, — пока Майев открывала рот, чтобы ответить на внезапное откровение главы Хогвартса колкостью, тот тут же перевёл тему. — Что же, раз приветствие прошло так удачно, не пора ли приступить к главному вопросу?

Хозяин дома упёрся в подлокотник старинного кресла и, с помощью костыля, начал подниматься. Аккуратно убрав руку с лица и положив её обратно на кровать, Майев метнулась в сторону алхимика, чтобы помочь.

— Нон-нон! Му мем! Я сам… Сам, — энергично закачал головой хозяин дома. — Мадмуазель не стоит помогать ста’ику.

Песнь Теней покачала головой, но уступила просьбе алхимика. Глядя на бледно-серое лицо человека, Майев в равной степени чувствовала к нему отвращение и уважение. С одной стороны, он был больше похож на скелет, обтянутый кожей, готовый рассыпаться в прах в любую секунду. С другой, по меркам людей он прожил невероятно долгую жизнь, но до сих пор сохранил в себе открытость и доброжелательность. Не все великие маги Азерота могли бы похвастаться подобным. В памяти эльфийки всплыл лишь образ Эгвин, одной из величайших Хранителей Ордена Тирисфаля. Однако та со временем становилась все менее приятной в общении личностью. Тоже самое касалось и самой эльфийки.

Был и ещё один аспект, терзавший Песнь Теней сомнениями. Поверить в то, что чудодейственный Эликсир, продлевающий волшебнику жизнь, может как-то повлиять и на фиал принца кровавых эльфов Майев было невероятно сложно. Она буквально представляла, как некой жидкостью будут поливать осколки, что, в конечном итоге, ни к чему не приведёт. Надежда как могла боролась со скепсисом, не позволяя высказывать опасения вслух.

Слегка трясущийся мужчина слабо и немного беззащитно улыбнулся, легко читая сомнение на её лице.

— Мон ами, вы п’ишли ко мне на вст’ечу и ’асх’ыли себя, показав истинный обли-ик, — его слабый голос был бы едва уловим для Майев, если бы не феноменальный эльфийский слух. — Поэтому, мадмуазель, я бы хотель бить с вами столь же отк’хытым. Тем более, вас послал сам Альбус.

Медленно бредя в только ему одному известную сторону, Николас Фламель продолжил:

— Междю камнем и Эликсиг’ём — не’азгъвная связь, — пояснял он эльфийке, которая, из-за своей привычки быстро передвигаться, изводилась заданным темпом. — Он создаёт золёто; точнее — пудро дёг’… Золётой по’ёшок, блестя’ащий на солнце баг’аным отливём. Для вас, мадмуазель, мы сделаем песёк — стеклём, не п’ев’ащая в Эликсиг’. Сольём с а’хтифактём и ве’гнём целый фиаль.

— Алхимия существует в моём мире, — наконец не выдержала Майев. — Более того, философские камни — далеко не редкость, а скорее обязательный атрибут любого более или менее уважающего себя мастера. Какие только трансмутации над металлами они с ними не проводят, так что я представляю, о чём вы. Правда, о золотом песке никогда не слышала.

— Постагаюсь вас удивить, о пх’ъек’асная Шанте’ёмбръ, — немного загадочно улыбнулся человек-призрак.

— Кроме Эликсира, не меньшей популярностью Философский камень пользуется за свойство превращать любой металл в золото, — пояснил идущий рядом глава Хогвартса. — Некоторые алхимики маглов — и не только маглов — желали достичь этого даже больше таинственной вечной жизни, доказать которую высшим чинам сложно, как и получить мгновенную награду. С помощью золотистого порошка Николас безбедно жил всё это время, а дом, в котором мы находимся, был общежитием, в котором вместо денег с жильцов брали плату молитвами.

Майев недоумённо вздёрнула брови. Постепенно она начинала понимать, почему мастер согласился помочь ей, даже обрекая себя на смерть. Кроме того, что вечная жизнь не сопровождалась постоянной юностью, из-за чего тело претерпевало многочисленные возрастные изменения, по природе своей алхимик был бесконечно добрым и бескорыстным человеком. Он мог бы продлить своё существование ещё немного, но решил прекратить его раньше, чтобы помочь другим попасть в свой мир. Тёплое чувство безмерной благодарности защипало сердце и немного глаза. Показывать слабости Песнь Теней не стала, но улыбку сдержать не смогла.

— Сё… Пудро дёг’… Золётой по’ёшок, — наконец произнёс алхимик, заведя гостей в пыльную лабораторию и приманивая палочкой склянку с содержимым, которая появилась у всех перед глазами прямо как из ниоткуда. — Возьмите его, мадмуазель…

— Нет! — напугав магов, чуть не вскрикнула эльфийка, отпрыгивая от плывущей в её сторону ёмкости.

— Майев? — недоумённо вздёрнул брови архимаг.

— Ты не в’аль, Альбус, что Шанте’ёмбръ из д’хугого миха, — засмеялся неожиданно старик. — Только такие существа будут отп’хыгать от золёта, а не пытаться схватить.

— Это не золото! — сдавленно прошептала Майев, во все глаза уставившись на содержимое стеклянной тары. — Это — Пески Времени!

Сила Аспектов, великих сущностей драконов, хранила её народ долгие десять тысяч лет. Аспект Жизни Алекстраза подарила юность и здоровье, в то время как сила Аспекта Времени Ноздорму сделала жизнь бесконечно долгой. Однако все, кто хоть немного знали о бронзовой стае, были в курсе главного правила — ни в коем случае не касаться Песков Времени. Золотые песчинки способны были забрать жизнь существа, обратив его в прах одним касанием. Вопросы о том, как «золото» потенциально могло продлевать жизнь, отпали сами собой, но вот другие тут же встали на их место.

— Откуда?.. Откуда у вас это, мастер?! — с суеверным страхом выдавила из себя эльфийка.

— Мне давилось под’ужиться с домовым эльфом. Он даль… Манускри… Альбус! — обратился за помощью к другу старик.

— Николас получил некую рукопись от домового эльфа, которую потом пришлось выдать за манускрипт торговца неизвестной восточной страны, — поясним слова алхимика глава Хогвартса. — Вместе с ней была часть красноватой породы, похожая на кварц. Постепенно порода уменьшалась, став маленьким Философским камнем, а золотистый порошок с неё Николас превращал в Эликсир или просто продавал как золото.

— Что?! Продавал чистые Пески Времени?! — опешила Песнь Теней, не в силах осознать информацию. — Кто-нибудь из торговцев выжил?

— Слышал, их настигало какое-то проклятье, и они пропадали, поэтому Николас перестал торговать песком, — задумчиво протянул старый маг.

— Они не пропали! — в сердцах выдохнула Майев. — Из-за прикосновения к Пескам Времени они просто рассыпались в прах! О Элуна!..

Ни одна драконья стая не покидала пределов Азерота, так как они были назначены хранителями того мира. Увидеть легендарные Пески Времени здесь Песнь Теней была совершенно не готова. Невольно она задумалась о домовых эльфах, встреченных ею. Возможно ли, что во время взрыва Источника Вечности часть народа ночных эльфов унесло в этот мир, прихватив с собой что-нибудь из Азерота?.. Например, осколок из Пещер Времени?

Схватившись за голову, Майев пыталась осознать увиденное. Пески Времени — вещество, плохо изученное калдорай ввиду огромного уважения и не меньшего страха к бронзовой стае. Аспект Времени и его драконы меньше остальных стай поддерживали связи с жителями Азерота, а потому доподлинно о них было известно немногое. С другой стороны, воздействие на предмет подобной силы, на чисто теоретическом уровне, могло бы вернуть фиал в то состояние, когда он был цел. Артефакт принца кровавых эльфов не поддался бы банальной магии восстановления, но столь могущественная субстанция, фактически, не восстанавливала подвеску, а возвращала во времени к предыдущей форме.

Однако, всё это лишь голые идеи, подтвердить которые Песнь Теней, не слишком преуспевающая в высшей магии и теории, не могла. Лучше бы здесь был Иллидан с его любовью к тонким материям и опытом в арканной магии…

Не до конца уверенная, что сможет решить поставленный вопрос, Песнь Теней покачала головой и прикусила губу. Однако, выбора не было: либо справиться и вернуться, либо оставаться в этом мире до тех пор, пока эльфов не достанет Пылающий Легион.

Третьего не дано.