Часть 68 (1/2)
К такому Майев, многое повидавшая на долгом веку, так и не смогла привыкнуть. Человеческий город, который архимаг назвал Парижем, был поистине огромным. Почти таким же, каким до этого предстал перед ней Лондон. Последний совершенно не понравился эльфийке, не привыкшей к тому, дома построены стена к стене так, что даже ей протиснуться между ними оказалось невозможно. Архитектура Парижа показалась Песни Теней чуть приятнее из-за общего белого ансамбля, в котором предпочли построить город, но ауры тысяч людей всё ещё вводили в лёгкий ступор. Нет, здесь были не тысячи, а миллионы людей. Внезапно Стражнице стало немного страшно. Если Пылающий Легион захватит этот мир, то у него появится плацдарм для выращивания новой армии. Если напустить людей как пушечное мясо впереди главного войска, то Азероту придётся несладко хотя бы из-за потраченных на массовые заклинания ресурсов. Нужно выметаться отсюда как можно скорее, хотя бы и для того, чтобы не обозначить врагу лёгкую цель.
Какофония звуков, запахов и света сбивала с толку. Песнь Теней привыкла, что ночами люди предпочитают спать, но этот город не спал. По тёмной брусчатке улиц то и дело ходили парочки или группы людей разного возраста и достатка.
— Монморанси пятьдесят один в современном Париже — это центр, поэтому, если захочешь, можешь побродить по местным достопримечательностям, — не скрывая огонёк в глазах, хмыкнул глава Хогвартса, — до них тут рукой подать.
— Весьма счастлива это услышать, — не скрывая сарказма в голосе, заметила Майев. — Так как долго мне придётся здесь торчать?
— Надеюсь, до Рождества управитесь. Плюс-минус пара недель.
— Быстрее никак не получится?
— Наш мир не так плох, но вы с Ярость Бури, тем не менее, торопитесь его покинуть, — хмыкнул архимаг. — Однако, поверь мне, я сделал всё, чтобы процесс восстановления стал реальным и ускорил его, как мог. Услуга за услугу. В конце концов, я же обещал.
«Иллидану ты обещал, а не мне!» — обличительные слова почти вылетели из уст эльфийки, но она сдержалась, радуясь, что под шлемом не видно её выражения лица.
На полном обмундировании настояла сама Песнь Теней, ведь она не могла себе позволить прыгать на далёкие расстояния в неведомые страны безоружной и беззащитной, да и броню без присмотра на такое долгое время оставлять не хотелось. Первые несколько минут после телепортации Майев привыкала к окружающим звукам и охватывающим ощущениям. В Лондоне Гриммо двенадцать находилось достаточно далеко от центра, а потому постоянный гул так сильно не ощущался. Здесь же от него начинало давить на виски, что усиливалось из-за отсутствия свежего воздуха. Даже ночное небо было не тёмным, а каким-то красно-серым, без единой звезды. Как люди здесь живут? Майев скучала по небосводу, когда ей приходилось находиться под землёй, однако здесь небо вроде есть, но оно казалось нереальным и неживым, как в Долине Призрачной Луны Запределья.
Быстро сориентировавшись, что её внешний вид привлечёт слишком много внимания, Песнь Теней попросила накинуть на себя заклинание невидимости. В отличии от эликсира, действие чар было не таким долгим, но задерживаться на улицах спутники не планировали.
Необходимое здание находилось в узкой и почти безлюдной улочке. Света, для ночного времени суток, всё равно было слишком много, но зато почти все окружающие лавки оказались закрыты. Тяжелые металлические ставни были щедро изрисованы хулиганами. Целью визита стал белёсый четырёхэтажный каменный дом, со смутными силуэтами барельефов и узоров на первом этаже. Окружающие постройки словно напирали на него с боков, не оставляя между собой просвета даже в десяток дюймов.
— Самое старое жилое строение в Париже, — хмыкнул глава Хогвартса. — Помню, как Николас жаловался, что ему пришлось договариваться с представителями власти местных маглов, чтобы они с женой могли здесь продолжать жить, а дом записали в наследие города.
— Всё это, конечно, безумно интересно, но можно сообщить такую информацию и внутри, — хмуро отозвалась невидимая Майев. — Мне неуютно стоять в узком переулке, где даже негде скрыться или увернуться, в случае чего.
— Здесь тебе не от кого скрываться или уклоняться, — пожал плечами старый маг. — Более того, запасы Эликсира в последнее время у Николаса перестали быть бесконечными, поэтому тот факт, что он согласился потратить их на твой фиал — великое одолжение, которое должна оценить даже ты. Эликсир продлил жизнь Фламелям на лишние шесть веков. Не знаю, сколько живут люди в вашем мире, но в нашем таким никто похвастать не может. Так что будь уважительна и благодарна.
— Я — сама благодарность, — холодно шикнула Песнь Теней, однако тирада главы Хогвартса не прошла для неё совсем уж бесцельно: жертва человека даже по меркам ночной эльфийки была велика, ведь отказ от вечной жизни дело нешуточное; сама Майев до сих пор не могла принять решение Малфуриона Ярости Бури, пожертвовавшего вечной жизнью калдорай ради спасения Азерота.
Постучав кончиком палочки по деревянной широкой двери с металлической ручкой почти посередине, Альбус Дамблдор отошёл в ожидании ответа. Вместо него что-то скрипнуло и вторая, до этого невидимая дверь, уже чёрного цвета, открылась поверх первой, которая всё ещё оставалась на своём месте.
— Немного иллюзий и парочка заклинаний незримого расширения, — довольно улыбнулся архимаг. — Проходи внутрь, пока чары активированы. Обычные люди зайдут в трактир, что тут устроили, ну а мы попадём к реальному владельцу здания.
Эльфийка недовольно повела плечами. Силу магии она прекрасно чувствовала, но вот что находится за ней — не видела. Тратить скудный запас собственных сил, чтобы это выяснить, не хотелось, поэтому она, с недовольным выражением лица, которое всё равно за заклинанием никто не видел, сделала шаг вперёд.
Любимая ночными эльфами темнота и лёгкая затхлость встретила Майев по ту сторону иллюзии. Чары директора Хогвартса с неё тут же спали, словно защита дома готова была к вторжению врагов, желающих оказаться невидимыми. Это, правда, не расстроило Песнь Теней; она не планировала появляться перед алхимиком без предупреждения, чтобы заранее не испортить отношения, да и за отсутствие света в тёмных коридорах была благодарна. Архимаг шагнул внутрь вслед за спутницей, после чего рукой указал направление.
— Последнее время Фламели мало передвигаются, предпочитая свою комнату остальным помещениям. Кажется, пропущенные века берут своё, — невесело улыбнулся волшебник.
Эльфийка повела плечами в железных доспехах. Усталость постепенно одолевала, несмотря на все попытки и тренировки последнего времени. Если Богиня так и не смилуется, то в бою против Ярости Бури…
Поймав саму себя на фальши, Песнь Теней горько хмыкнула. Столь привычная картина противостояния с бывшим узником вдруг стала казаться смешной и даже немного абсурдной. Словно подобные размышления уже не более чем привычка, а не основополагающая часть жизни. Что с ней происходит? Неужели она настолько размякла, что позволяет себе поддаться узам крови? Что, если ей самой хочется им поддаться? А может, всё ещё проще, и это даже не узы, а усталость и опустошение? Древняя ненависть вдруг показалась выгоревшей и трухлявой. Душа металась и искала замену, но любые нити, связывающие её с прошлой собой, буквально рассыпались в руках из-за безжалостного времени. Реальными и родными всё больше казались не коридоры с призрачными Стражами, а такое нужное тепло крыльев, без которого то и дело тряслись руки и сердце. В конце концов, под Хиджалом её давно никто не ждал, а здесь…
Выкинув досаждающие мысли, Майев поднималась всё выше и выше по деревянной лестнице, петлявший в узком пространстве. Наконец, впереди мелькнул отсвет камина и послышались крайне негромкие голоса. Чуткие уши тут же расслышали слова незнакомого языка, но кроме имени «Альбус», сказанного хриплым мужским голосом, разговор эльфийке абсолютно ничего не дал. Очевидно, что хозяева дома обсуждали гостей, но как именно — было не ясно.
— Я войду первым, если позволишь, — шепнул сзади архимаг. — Не стоит сразу пугать Фламелей твоим крылатым доспехом.
Глава Хогвартса решительным шагом вошёл внутрь комнаты. Послышались приветствия и восклицания. Первое время гость общался с людьми в комнате на их родном языке, но потом перешёл на английский.
— Майев, будь добра, зайди, пожалуйста.
Не тратя более ни секунды, эльфийка тут же воспользовалась приглашением. Внутри комнаты у камина стояло огромное кресло, чуть дальше располагалась кровать, а повсюду были разбросаны книги, манускрипты и свитки пергамента, вытесняя собой остальные вещи повседневной жизни. В кровати полусидела-полулежала старуха. Её лицо было покрыто пигментными пятнами на серой коже, а глаза казались белёсыми и водянистыми. Кресло у камина занимал скрюченный старик с редкой белоснежной щетиной и тонкой сероватой кожей, которая, казалось, от любого прикосновения распадётся в пыль. Чета Фламелей была не просто старой; она казалась древней. Внешним видом они больше напоминали восставшие мумии, чем живых существ. Эльфийка мысленно покачала головой, но вслух предпочла ничего не говорить, чтобы не портить отношения с хозяевами дома. От их решения многое зависит, ведь люди могли передумать в любой момент, поэтому стоило держать едкие комментарии при себе.
— Это — Майев Песнь Теней. Майев, позволь представить тебе Николаса и Пернелль Фламель. Мою спутницу, вместе с… с её другом… Занесло в наш мир и теперь только от тебя, Николас, зависит, смогут ли они вернуться назад, — представил вошедшую глава Хогвартса.
— Приветствую вас, мастер, — от слова «друг» у Майев чуть не свело челюсть, но она снова сдержалась, предпочтя проигнорировать очевидный укол со стороны архимага. — Я счастлива, что вы согласились помочь мне и… моему «спут-ни-ку» в нашей непростой ситуации.
— Бон жур, мон ами, — туманной улыбкой поприветствовал пришедшую хозяин дома. — Мёж’но ли мне лицез’еть ваше лицо?
— Разумеется, мастер, — кивнула Песнь Теней и потянулась к шлему. Без металла на голове стало в равной степени и свободнее, и неуютнее.
— Мадмуазель, п’ёшу подойти к ма фам. Её гляза не те, что ’аньше, — не скрывая надежду в голосе попросил алхимик.
Вместо ответа, Майев лишь кивнула и аккуратно подошла к кровати. Казалось, что старуха даже не обратила внимание на её приближение. Не уверенная, что супруга мастера сможет её рассмотреть со своего места, гостья приклонила колено и приблизила голову к белёсым глазам.
Неожиданно сухая тонкая рука поднялась с одеяла и потянулась к лицу Майев. Песнь Теней вздрогнула и почти отпрянула, но в последний момент передумала и, максимально аккуратно перехватила руку, чтобы положить её себе на щёку без риска для глаз. Тень улыбки проскользнула у хозяйки дома, после чего холодные пальцы начали исследовать кожу гостьи. Кроме того, что её ладонь была ледяной, чуткая эльфийка могла ощущать, как жизненная сила борется с законами природы. От ауры войска нежити, Плети, женщину не так уж много отличало. Её организм, не рассчитанный на столь долгий срок, стремительно дряхлел, запирая сознание в тюрьму немощи. Внезапно Майев почувствовала в лежащей перед ней женщине что-то знакомое. Как будто что-то вернуло эльфийку обратно в Хиджал. Понять собственные ощущения гостья из Азерота не могла, но холодные прикосновения теперь казались тёплыми и приятными. Постепенно, Песни Теней стало её жаль. Она прикрыла глаза и позволила своему свету просочиться сквозь кожу, чтобы мягко лизнуть кончики скрюченных пальцев. Личность внутри умирающего тела была приятной, а потому её печальная ситуация вызывала сожаление.
Старуха снова улыбнулась, на этот раз гораздо более открыто и что-то прошелестела ещё более хриплым голосом, чем у самой эльфийки. Хозяин дома покивал головой, ответил что-то супруге добродушным смешком и, с тёплым выражением на лице, обратился к гостье.