Часть 63 (1/2)

Он не сразу понял, открыты у него глаза или нет. Непроглядная тьма не давала ответа на вопрос. Может быть, он просто ослеп?

Неуверенно приподнявшись на локте, мужчина почувствовал под собой не слишком мягкий, но и не слишком жёсткий матрас, а на теле тёплый шерстяной плед. В воздухе пахло чем-то затхлым и пыльным, а каждый шорох пропадал в пространстве. Исходя из таких нехитрых выводов, можно было догадаться, что он лежит где-то в большом помещении. Большом и тёмном.

Абсолютная тьма пугала. Ужас от того, что он действительно ослеп, путал разум и заглушал логику. В неконтролируемом приступе паники мужчина сдёрнул с себя плед и начал шарить руками вокруг. Холодный гладкий камень подсказал, что его спальное место образовано прямо на полу, но других подсказок пальцы не находили. На четвереньках мужчина сполз с матраса и продолжил ощупывать окружение. Спустя пару мгновений руки задели керамическую чашку, которая чуть не упала, расплёскивая драгоценное содержимое. С непередаваемой жадностью человек схватил её и начал неаккуратно пить. Возможно, так только казалось, но вода была удивительно сладкой. Содержимое быстро кончилась, так и не утолив жажду до конца. Повинуясь злости и отчаянию, мужчина вскочил и что есть силы бросил чашку как можно дальше. Звук разбивающихся осколков подсказал, что она пролетела всё расстояние так и беспрепятственно упала на пол.

Человек метнулся в сторону предполагаемого приземления разбившейся посуды, но вытянутые вперёд руки наткнулись на металлическую решётку. Холодные прутья испугали не меньше, чем предполагаемая слепота. Он снова в тюрьме? Не может быть!

— Эй, есть тут кто-нибудь?! Меня кто-нибудь слышит?! — в пустоту заорал узник во всю силу своих лёгких.

Тьма молчала.

Мысли спутались окончательно. Едва контролируя странные издаваемые от страха звуки, отдалённо похожие не то на икоту, не то на лай, человек начал быстро-быстро двигаться вдоль решётки, пытаясь найти её конец или дверь. На третьем повороте нашёлся выход, на котором висел тяжёлый замок.

Ужас накрыл узника окончательно; тот начал что есть силы дёргать дверь, истошно оря. Металлическая конструкция жутко громыхала, но не поддавалась, даже когда от отчаяния мужчина начал долбить по замку кулаком, разбивая костяшки пальцев в кровь.

— А-а! Кто-нибудь! Пожалуйста! А-а!

Только эхо вторило несчастному, чем сводило с ума ещё больше.

Внезапно мужчина отпустил дверь и отошёл. Наступившая тишина буквально навалилась со всех сторон и зазвенела в ушах, а в сочетании с абсолютной тьмой вызвала новую паническая атака. Узник схватился за голову, запустил пальцы в отросшие волосы и истошно заорал. Слепо ощупывая собственное лицо, он убедился, что глаза на месте, тогда почему же они ничего не видят?! Где он? Что происходит?!

Ужас от потери зрения не давал задумываться. Присев на каменный пол, несчастный зажал уши, чтобы не слышать тишину, и начал качаться туда-сюда.

Так… надо восстановить последовательность событий.

Сначала он перенёсся к эльфу. Они поговорили, точнее, поругались, после чего его зачаровали и он не мог пошевелить даже пальцем. Потом пришла она. Эльфы о чём-то спорили, и один из них почему-то упал. Что было дальше, человек не мог вспомнить.

От ритмичных покачиваний разум погружался сам в себя всё глубже. Паника отпустила, но на её место пришло какое-то отупение. Человек зажался как мог, из-за чего голова оказалась у него между коленей, и всё больше раскачивался, чтобы шорох одежды и движение тела разгоняли тишину.

Тишина и тьма.

Как же жутко.

Как страшно.

Он совершенно один во тьме. Он ослеп. Его забыли. Он скоро умрёт?

Узник вскочил и снова бросился к решётке, чтобы с новыми силами безумно дёргать дверь. Добавляя к звукам металла собственный крик, несчастный упивался его звучанием, потому что ничего больше вокруг не было.

Тьма и тишина. После того, как собственный голос потонул в неосязаемом пространстве, они вернулись, с новой силой сдавливая череп.

Когда в горле что-то дёрнулось, человек замолк и прислушался. В наступившей тишине что-то изменилось. Какой-то странный звук наполнил пространство; он не был похож на те, что до сих пор доводилось слышать, но отдалённо напоминал глухой хлопок.

Неужели галлюцинации наступили так быстро?

Вместо ответа в пространстве появился свет.

Совершенно невероятное сияние, мерцающее голубым, поднялось выше и приобрело форму филина с большим хвостом.

Мужчина оторвался от двери и бросился к той стороне решётки, что была ближе к удивительному созданию. Ещё никогда и ничего не казалось ему настолько прекрасным. Вновь зрячие глаза прослезились, а безумное счастье затопило собой все тревоги. Вместо истошного крика мужчина радостно рассмеялся как умалишённый и продолжил сквозь слёзы смотреть на парение мерцающей птицы.

Филин, плавно плывя в воздухе, сделал неспешный круг где-то под огромным потолком, после чего спланировал к решётке и, взмахивая крыльями, замер напротив лица человека. Не понимая, что он делает, узник тут же протянул руку к птице в надежде схватить прекрасное создание.

Не надо. Не трогай. Мне будет больно.

Внутренняя жадность заглушила чужую просьбу. Свет должен быть его. И только его.

Опусти руку. Иначе птица пропадёт.

Страх, что свет может исчезнуть, резко остудил пыл узника. Он тут же отдёрнул руку, как будто обжёгся. Потерять заветное создание было даже страшнее, чем не дотянуться до него вовсе. Человек просунул, как мог, голову сквозь решётку и начал буквально пожирать птицу глазами.

Прости, я не думала, что ты так быстро проснёшься. Я бы не оставила тебя одного. Во тьме.

Это не важно. Всё не важно, пока свет так близко. Рядом. Пока он с ним.

Ты устал. Ты испугался. Прости меня. Засыпай, я больше не брошу тебя.

Образ птицы начал плыть. Обернувшись снова обычным светлячком, сгусток света проник внутрь решётки и указал местоположение матраса с пледом. Как зачарованный, мужчина, едва стоя на ногах от навалившихся облегчения и усталости, доковылял до спального места и почти упал на него.

Тепло и уют окутали со всех сторон. На душе стало почти так же хорошо, как ещё совсем недавно было плохо. Узник глуповато улыбнулся, закрыл глаза и, натянув найденный одной рукой плед до самых ушей, провалился в блаженный сон.

***

Второе пробуждение было лучше первого. Сириус открыл глаза, и тут же уловил тусклое сияние. Ощущение от того, что он смог рассмотреть хотя бы слабые очертания окружения не поддавалось сравнению или описанию. До этого Блэк даже не задумывался, как же прекрасно просто видеть. Всю жизнь ему казалось, что это само собой разумеющееся умение, которое останется навсегда. Столкнуться с потерей привычного мира он оказался не готов.

Тупая боль правой руки постепенно вышла на первый план. Анимаг поднял руку над собой, задумчиво её рассматривая. Костяшки пальцев были кем-то аккуратно перебинтованы, из-за чего двигать ими было сложно. Сжимая и разжимая едва получившийся кулак и морщась от боли, Блэк обвёл взглядом окружающее пространство.

Недалеко от спального места обнаружились новая чашка, а рядом с ней кувшин. Тут же почувствовав жажду, анимаг припал к кувшину, громко лакая действительно сладкую воду. Пока он пил, продолжал изо всех сил всматриваться в окружающую тьму.

Слабым источником света оказался в десятках метров сидящий мерцающий филин, который облюбовал какой-то насест и, нахохлившись, мирно дремал, будто бы настоящие живое существо. Под лапками птицы можно было угадать какую-то древнюю большую книгу. Человеческого зрения не хватало для того, чтобы в столь тусклом освещении разобрать что-то конкретное. Анимаг тут же решил, что в форме пса он лучше рассмотрит окружение, да и протиснуться сквозь прутья решетки будет легче. Однако ожидаемого обращения не произошло. Новая проблема застала врасплох. После потери зрения узник думал, что его больше ничего не испугает, но очередной приступ страха сжал грудную клетку.

Что же, в конце концов, происходит?!

— Эй, меня кто-нибудь слышит?! Эй! Э-эй!

Снова ответом были лишь привычное эхо далёкого замкнутого пространства и тишина.

От громкого крика птица взъерошилась и повернула головку в сторону Блэка. Неестественно светящиеся глаза попеременно мигнули, после чего филин расправил роскошные крылья и взлетел.

Неожиданно слабое свечение выхватило из тьмы странный силуэт. Едва ли понимая, что именно он только что увидел, Сириус бросился к решётке и сощурился.

Отбрасывая странную тень, вдалеке угадывалась массивная фигура с едва виднеющимися зелёными прожилками. Их мерцание было столь слабым, что почти тут же пропадало во мраке.

— Иллидан? — не доверяя самому себе, прошептал Сириус, а потом заорал что есть силы. — Иллидан! Иллидан, проснись! Иллидан!

Огромная фигура не сдвинулась с места, исчезая во тьме, как только птица улетела дальше. Однако, это не мешало магу продолжать звать его.

— Иллидан! Иллидан, пожалуйста… Ты же слышишь меня! Должен слышать! Что она с тобой сделала?! Пожалуйста… Пожалуйста, очнись, Иллидан… Иллидан!

Филин поднимался всё выше, своим мягким свечением размывая и без того нечёткие силуэты окружения, пока видимыми не стали лишь решётки, отделяющие человека от источника света.

Да что же происходит?! Где он? Что с эльфом? Почему он молчит и не шевелится?

— Эй, ты! — крикнул в сторону птицы мужчина. — Где она?! И где я?! Отвечай!

Сияющее создание всё так же равнодушно парило под самым потолком, мягко кружа и оставляя за собой мерцающий шлейф.

— Что-то не верится, что у такой стервы, как ты, может быть столь прекрасная душа! — громко фыркнул Сириус, с досады ударив кулаком по металлическим прутьям. — У тебя должна быть не сияющая птица, а уродливый соплохвост!

С ненавистью проследив за филином, Блэк перевёл глаза во тьму, где, как ему казалось, покоилась массивная фигура осквернённого эльфа. В какой-то момент анимагу даже показалось, что он всё же может различить слабый зелёный блик во тьме.

— Иллидан, давай, поднимайся, — уговаривал друга волшебник. — Я не верю, что она с тобой справилась. Она не могла… Ты же не раз сбегал от неё. Давай, вставай! Нам опять нужно бежать! Иллидан… Пожалуйста… Ну, пожалуйста!

Вскоре ощущение времени окончательно размылось. Как долго он умоляет Ярость Бури встать, Блэк уже не понимал, но добился лишь того, что горло снова слегка осипло, а язык от жажды начал прилипать к нёбу и неприятно шевелится во рту.

Подойдя к кувшину, Сириус одним большим глотком осушил остатки, а потом, повинуясь внезапному порыву, резко бросил его под ноги. Под грохот разлетающихся черепков, анимаг нагнулся и схватил самый большой. Решительно подойдя к решётке, он начал царапать каменный пол у основания металлической основы, надеясь сделать достаточное пространство для того, чтобы получилось в него протиснуться. Кроме отвратительного звука, нещадно дерущего уши, никаких качественных изменений не происходило. Керамика крошилась в руках и царапала больше кожу, чем пол. Понимая тщетность своих попыток, Блэк снова заорал и, выкинув окровавленный черепок куда подальше, попытался хоть где-то протиснуться сквозь прутья решётки, начиная то с головы, то с ног.

Неудачи одна за другой сводили с ума. На теле всё больше и больше болели синяки и ссадины, которыми узник обзаводился в процессе безнадёжной попытки побега. Металл не стал ни на дюйм дальше, равнодушно заперев анимага внутри. Новый приступ паники накатывал липкой волной.

Прежде чем разум успел в очередной раз утонуть в самом себе, сияние филина стало ближе. Кроме света в душу просочились тепло и спокойствие. Липкие объятья ужаса отступили, уступая место благодушию.

— Теперь со мной нянчиться? — гоготнул Блэк. — А что будешь делать, когда этого станет недостаточно?

Птица никак не среагировала на брошенную в неё тираду, продолжая делать небольшие круги прямо над головой.

Стоило признать, её мерцание во тьме было прекрасно.

***

Пребывая в странном состоянии между сном и явью, Сириус не сразу понял, что слышит, как тяжёлая каменная дверь скрипит и отворяется. Звук был столь глухой и монотонный, что казался продолжение дрёмы. Когда же Блэк окончательно проснулся, то приподнялся на локте, чтобы, увидев растущую полоску света, быстро вскочить на ноги. Вжавшись в решётку, Сириус чувствовал, как сердце буквально бьётся о прутья.

— Эй! Я здесь! Выпустите меня! Эй, там!