Часть 58 (2/2)
«Всего лишь человек…» — он всегда был и останется для неё таким. Она никогда не станет нежнее.
— Настоятельно рекомендую тебе настроиться на этот разговор, когда ты окажешься рядом с Яростью Бури, — неожиданно послышались слова директора Хогвартса, как если бы он сам сидел рядом и снова произносил их. — …Внутри — залог твоей жизни… Ты и твоя миссия важнее войны эльфов, запомни это…
Боль мало помалу отступала. Тьма окружила кабинет главы Хогвартса, то и дело заставляя переживать разговор между магами:
— …Остаётся единственный вариант выкупа… Она сама…
Фразы Альбуса Дамблдора пугали. Что они значили? Как он думал отдать эльфийку в руки заклятому недругу?
— Что в нём?
— Внутри — залог твоей жизни.
Боль окончательно отпустила, из-за чего можно было наконец почувствовать, как ото рта пахло рвотой, а из носа текла кровь. Едва сохраняя равновесие, волшебник поднялся на ноги и сделал три неуверенных шага.
«Допустим, архимаг меня заинтриговал. Проходи».
Пока профессор Хогвартса делал последние шаги до жуткой двери, мысли начали постепенно восстанавливать привычный бег. Надо было разорвать конверт и посмотреть, что в нём. Нельзя было идти сюда. Должен быть другой способ.
— Северус? — ледяной голос, всегда заставляющий профессора зельеварения, а в прошлом Пожирателя Смерти, вздрагивать, сейчас звучал словно бы из-под толщи воды. — Ты пришёл. Я удивлён, мой друг. Весьма удивлён. Правда, только от тебя зависит, приятное ли это будет удивление.
Говорить было тяжело. Даже элементарно стоять прямо оказалось целых подвигом.
— Ты странно выглядишь. Хочешь вызвать во мне жалость? — слегка насмешливо осведомился голос.
— Нет, он ничего такого не планировал, — внезапно Ярость Бури, удивительно чётко отображающийся на фоне остальных предметов, вышел из неестественно тёмного угла. — Я решил с особым пристрастием обследовать его до того, как он зайдёт сюда.
— Правда? — если бы Снейп мог видеть, то он бы заметил, как красные глаза подозрительно щурятся. — Откуда такие самостоятельность и рвение?
— Я помню его. Видел в замке архимага, — равнодушно бросил Иллидан. — Если он предатель, то особенно опасный. У меня не было желания ждать и доверять твоим суждениям. Поэтому я проверил его сам.
— И что же ты выяснил? — не без любопытства осведомился Волан-де-Морт.
Едва стоя перед самым опасным волшебником современности, профессор зельеварения пытался взять себя в руки. Хладнокровие, настрой и равнодушие — вот залог его жизни. Он обязан справиться. Должен поставить не просто преграду, а воспроизвести в голове события, которых никогда не существовало заместо тех, что необходимо спрятать. Однако сил не хватало. Вместо того, чтобы выполнить порученную ему миссию, сейчас он выдаст все планы Альбуса Дамблдора, тем самым обрекая их на крах.
— Легилименс, — раздалось беспощадное заклинание, из-за чего раненное сознание едва ли не разорвало с новой силой.
Однако воспоминания не появлялись. Вместо них в голове крутилась чужая тьма, что послушно складывалась в образы, так похожие и одновременно непохожие на его реальные события.
…Он не смог прийти к тому дому. Ни сразу, ни после. Его оставили ждать появления Тёмного Лорда, который тогда так и не пришёл. Лишь позже новость о мальчике, который выжил, настигла молодого человека, деля мир на «до» и «после». Её больше нет. Навсегда. Умерла…
— Я думал… Вы… Спасете её…
— Её сын жив. У него её глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс? — в холодном спокойном голосе директора Хогвартса не было ни капли тепла или сочувствия.
— ПРЕКРАТИТЕ! — выкрикнул Снейп. — Умерла… Навсегда…
— Вас мучает совесть, Северус?
— Лучше бы… Лучше бы я умер…
— И какая от этого была бы польза? — даже сейчас глава Хогвартса что-то хотел от него; никакого сострадания, только чистый расчёт.
Столько лет он молчал, терпел и наблюдал. За это время мальчик вырос и пришёл в школу. Действительно, у него были её глаза… но это всё. Во всём остальном он оказался маленькой копией того, кто забрал её у него. Неужели глупый старик думает, что может так легко обмануть чужие чувства?
Возможно ли, что если Тёмный Лорд смог вернуться, то есть способ вернуть и её? Ради этого Снейп готов был отдать что угодно. Исполнить любой приказ.
— Поразительно, Северус, — хмыкнул Тёмный Лорд. — Я впервые за всё время так легко проникаю в твои мысли. Даже когда ты только пришёл ко мне, даже тогда мне составляло труда прочесть тебя. Подозрительно, не находишь? Хочешь обмануть меня?
— Нет, — снова вместо самого профессора Хогвартса ответил Иллидан. — Он просто не может сопротивляться. Я разорвал в нём всё, что посчитал хоть немного опасным или сомнительным. Теперь можешь пошарить в его мозгах, сколько тебе угодно. Однако советую пока выбросить его в какую-нибудь комнатку потише, чтобы его разум окончательно не помутился. Я не слишком церемонился. Заметь, он до сих пор и слова не вымолвил, хотя, поверь мне, готовил для тебя целую речь на любые случаи жизни.
— Ты защищаешь его?
— Он может быть полезным, — пожал плечами Ярость Бури, после чего подошёл ближе и, подхватив едва живого мага одной рукой за грудки, закинул себе на плечо. — Не для тебя, так для меня. Эльфийка, что живёт в замке под присмотром архимага, кажется, доверяет ему. Так что эту игрушку я у тебя забираю.
Тёмный Лорд сузил красные глаза, но промолчал. Стоило раньше объявить амнистию бывшему стороннику, когда чертов эльф сказал, что Снейп чист. Сейчас же отобрать у Иллидана ценнейшего союзника в стане самого Дамблдора сразу не получится. Казалось, что всё идёт замечательно, но снова эльф спутал все планы. Когда уже можно будет от него избавиться?!
— Когда я сам захочу избавиться от тебя, — на удивление спокойно ответил Ярость Бури. — Такими темпами это может произойти раньше, чем ты думаешь, так что советую остудить пыл, человек. Ты забываешься.
Против воли, лишённое привычных человеческих черт лицо тёмного мага дёрнулось. Казалось, что зелёное лезвие Скверны прижали к самому горлу.
— Занимайся своим делом и не беспокой меня какое-то время, — отдал последние указания Иллидан. — Я сам найду тебя… Когда посчитаю нужным.
Решительным шагом покинув комнату колдуна, Ярость Бури шёл всё дальше и дальше. Волнение и беспокойство боролись в душе так сильно, что осквернённый эльф стал переживать, не достигнут ли они души Стражницы, ведь узы крови работают в обе стороны. А может быть, она уже что-то почувствовала? Приступы ревности мешали здраво мыслить, отчего чувства вырвались из-под контроля. В воспоминаниях волшебника он увидел подтверждение своим догадкам — фиал разбит, Северус видел болтающийся на цепочке осколок своими глазами. Представляя себе личность Альбуса Дамблдора, Иллидана буквально распирало любопытство, что такого передал в конверте архимаг, чтобы этого хватит для спасения его человека, опасно перешедшего черту. Если старый маг ошибся, то своего соперника Иллидан обречёт на страдания гораздо более долгие, чем его глупая смертная жизнь.
— А теперь, человек, отдай мне конверт, — грубо прижав профессора зельеварения к стене, прорычал Ярость Бури, едва сдерживая себя.
Слабо двигая руками, зельевар аккуратно залез в карман мантии и достал оттуда заветную вещь с зелёной сургучной печатью. Мгновенно выхватив добычу, Иллидан попытался пальцами прощупать бумагу. Это было бесполезно, и он это знал, ведь и волшебник, как только вышел из кабинета директора Хогвартса, сделал так же, о чём рассказали его воспоминания. Теряясь в догадках, Ярость Бури сломал печать, запустил пальцы внутрь и… замер.
— Что… Что там? — первые слова после легилиментской атаки Иллидана давались тяжело, но не произнести их Северус не мог.
Тут же к горлу подкатила горечь и тошнота. В глазах опять потемнело, но профессор Снейп взял себя в руки и попытался твёрдо встать на ноги.
— Что там? — снова спросил он, переводя взгляд с конверта на окаменевшее лицо эльфа.
Вместо ответа пламенный взор впился в него, а после мага закинули обратно на плечо. Огромные крылья распахнулись, охваченные тьмой с зелёными прожилками, а сам осквернённый эльф быстрыми шагами вырвался из здания и взмыл в воздух со своей ношей.
Спросить о чём-то Иллидана профессор Снейп не успел; тяжёлый сон сморил его, словно обморок. Сколько он провёл в таком состоянии времени — не ясно, но пробуждением послужил звук разбиваемого окна и шипение магических иск. Почувствовав, что его буквально бросили на стул, Северус попытался встать, но чёрные путы тут же охватили его со всех сторон, намертво приковывая к месту. Когда зрение неспешно вернулось в норму, профессор зельеварения не сразу осознал окружение. Постепенно смутно узнаваемые вещи всё больше собирались в привычную картину.
Новоприбывшие находились в столь знакомом кабинете директора Хогвартса. Окно в помещение было разнесено в дребезги; на его осколках и раме полыхало зелёное пламя, которое пожирало остатки защитных чар. Сам эльф вытащил из-за стола кресло директора и уселся в него в центре кабинета, являя собой одновременно и пугающую, и грандиозную картину: опёршись на один локоть, Иллидан выглядел так, словно сидит на троне, по которому то и дело бежали волны изумрудного пламени, спасающие от воздействия чар. Огромные, всё ещё чёрные крылья лишь дополняли мифический образ.
Хозяин кабинета не заставил себя долго ждать. Глава школы волшебства зашёл в помещение, наставляя палочку на Иллидана.
— Долго, — лишь хмыкнул тот в ответ. — Кто-то проник в твоё главное убежище, а ты всё равно не торопишься.
— Я догадывался, кого могу тут встретить, — аккуратно ответил Альбус Дамблдор, делая едва заметные шаги в сторону оппонента. — В нашем мире не так много существ, способных проникнуть в мой кабинет. Полагаю, кроме моего феникса, вы с Майев такие единственные. Но она скорее аккуратно просочится незамеченной, а так как это произошло с нарушением всех предупреждающих чар, то вариант остался лишь один.
— Поэтому ты не торопился на встречу со мной? — Иллидан опасно сузил пылающие огни под бинтами.
— О, нет. Мне пришлось прервать весьма важный разговор, если тебе это интересно, — покачал головой старый маг. — Однако, мне кажется, что сейчас меня ждёт общение поважнее.
— Тебе не кажется, — оскалился Ярость Бури. — Ты всё ещё не выполнил свою часть договора.
— «Всё ещё»? — уточнил профессор Дамблдор, после чего на пару мгновений смолк. — Полагаю, ты уже в курсе судьбы подвески Песни Теней.
— Правильно полагаешь.
— Ты хочешь… Ты хочешь, чтобы я починил фиал Майев?
— Приятно видеть, что мы всё ещё хорошо понимаем друг друга, — хмыкнул Иллидан. — Учти, я не буду долго ждать.
— Песни Теней больше нет в замке, — аккуратно начал глава Хогвартса. — Она вряд ли отдаст мне осколки.
— Скажи, тебя волновало, как я буду выполнять свою часть сделки? — недобрый оскал воцарился на перебинтованном лице.
Вместо ответа старый маг промолчал, переведя взгляд на обвитого тьмой подчинённого.
— Что ты планируешь с ним сделать? — напряжённо спросил профессор Дамблдор.
— Убить, — спокойно пожал плечами Ярость Бури. — Он позволил себе слишком многое.
— Разве, то, что я передал тебе, не стоит его жизни? — аккуратно опуская палочку, произнёс старый волшебник.
Осквернённый эльф покачал головой и снова бросил пламенный взгляд на зажатый в руке конверт.
— Поэтому он всё ещё жив, — спустя какое-то время ответил он. — Но ещё одной ошибки ни от тебя, ни от него я не прощу.
— Значит, сейчас прощаешь?
— Это значит, что сейчас я хочу, чтобы ты как можно быстрее сделал то, что нужно мне. Это ясно?
— Я думал, мой подарок тебе понравится, — уголком рта улыбнулся Альбус Дамблдор.
— Твой «подарок» может толкнуть меня на разрушительный путь. Впрочем, это уже мои проблемы. В одном ты прав: дар для меня действительно драгоценный, стоит это признать. Однако одного его мало. Ты лучше знаешь свой мир, а значит быстрее сможешь найти решение проблемы разбитого фиала. Только поэтому я не сломал твою игрушку. Помни, что всё вышесказанное не значит, что я не смогу справиться самостоятельно. Твоё вмешательство сэкономит мне время, не более. Так что сейчас тебе, как никогда, необходимо быть нужным для меня, не находишь?
— Как же сильно ты отличаешься от того эльфа, что сидел в моей ловушке, — задумчиво протянул директор Хогвартса. — Ты стал сильнее. Гораздо сильнее. Кажется, я недооценил твоё рвение к силе.
— Нет, человек, — Иллидан поднялся с кресла, взмахнул рукой, освобождая профессора зельеварения, и распахнул крылья. — Ты, и все остальные, недооцениваете другое: наше желание выбраться отсюда. Прощай. Сам меня не ищи и быстрее делай то, что должен. Можешь наговорить ей что угодно, но фиал должен быть готов к концу этого года.
— Почему именно такой срок?
— Потому что я так решил, — хмуро выпалил Ярость Бури и исчез в проёме разбитого окна.