Часть 58 (1/2)
— Признаться, я думал, что вы посетите меня раньше, — хмыкнул Руфус Скримджер, глядя на директора Хогвартса, сидящего в его кабинете. — Два дня прошло, а вы только заявились.
— У меня было очень важное дело, но, поверьте, наш разговор после него идёт одним из первых. Полагаю, вы уже услышали последние новости от Фаджа, — без тени улыбки произнёс Альбус Дамблдор. — То, чего многие опасались, наконец случилось: Тёмный Лорд вернулся.
— Мистер Фадж говорил, что это ваш новый способ захватить власть в магической Великобритании, — сцепил руки на столе глава мракоборцев. — Нашему отделу уже пришла официальная позиция Министерства, которую мои сотрудники должны озвучивать на случай вопросов.
— А что думаете лично вы? Мракоборцы, даже в самые тёмные времена, были последней чертой, отделяющей обычных людей от сил, пытающихся насильственно захватить власть.
Вместо ответа, представитель Министерства слабо хмыкнул.
— Какие красивые слова, профессор Дамблдор. Как удобно, что вы вспомнили об этом факте именно сейчас. Мракоборцы гибли, но не сдавались, принимая на себя главный удар сил Тёмного Лорда, пока вы ходили вокруг да около, проворачивая подпольные игры и интриги.
— Я ожидал от вас более объективной оценки, Скримджер, — покачал головой директор Хогвартса. — Порою лучшая битва не та, что оказалась выиграна, а та — которая не произошла вовсе.
Глава мракоборцев фыркнул, но тут же стал предельно напряжён и серьёзен:
— Хотите знать лично моё мнение? Хорошо, слушайте: мне кажется, что возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть произошло не без помощи кое-кого другого, вашими стараниями вырвавшегося из плена в Хогвартсе. Я угадал?
Тихий ответ главы волшебной школы, данный после некоторой паузы, лишь подтвердил и без того уверенную догадку:
— Да. Они заодно.
— Значит, я был прав! Всё это время прав! — едва сдерживая злость, выпалил Скримджер, громко ударив кулаком по столу. — Демон — опасен для нашего мира! Он был у нас в руках, а вы выпустили его в надежде, что он просто пойдёт своей дорогой, никак не повлияв на положение вещей вокруг. Самодовольное и глупое решение, ценой которому станут чужие невинные жизни!
Возмущение целиком охватило сознание, какое-то мгновение не давая ясно мыслить. Хотелось выхватить палочку и направить её прямо в сидящего напротив старого мага, но Руфус заставил себя сдерживаться. Без Альбуса Дамблдора грядущие события могут стать ещё печальнее.
— Полагаю, вы не собираетесь мне доверять и помогать в полной мере, оскорблённый моими решениями, — задумчиво протянул директор Хогвартса.
— Ха! А вы надеялись, что будет как-то иначе?! — процедил глава мракоборцев. — Из воды не выйти сухим, даже вам, профессор Дамблдор.
— Значит, я напрасно пришёл сюда? — аккуратно осведомился тот.
Руфус Скримджер откинулся на спинку кресла и задумался.
— Я не буду рисковать своими людьми, чтобы во всеуслышание поддержать вашу позицию, — наконец изрёк он, задумчиво блуждая по потолку глазами. — Тем не менее, мои люди будут готовиться и собирать сведения, и особенно интересные я вам сообщу.
— Это всё? — деловито осведомился Альбус Дамблдор.
— Скорее всего, вы попытаетесь получить поддержку большинства, а так же активируете силы, что верны вам в Министерстве, я прав? — серые глаза главы мракоборцев внимательно следили за изменениями на лице собеседника. — Мистер Фадж кое-что предпринимает по этому поводу, так что не удивляйтесь, если в Визенгамоте вас не ждёт тёплый приём, а статус в Международной конференции магов окажется утерян.
— Благодарю за предупреждение, — кивнул головой директор Хогвартса. — Полагаю, вы поделились этой информацией не просто так.
— Парочка моих ребят могут сесть на освобождённые вами и вашими рьяными сторонниками места. Да, они не станут громко кричать о том, что вы правы, но и не будут беспрекословно поддерживать самоубийственную политику Фаджа. Если вы сможете сделать, чтобы так случилось, то все окажутся в плюсе.
— Разумно. Хотите от меня что-нибудь ещё?
Вместо ответа, представитель Министерства подался вперёд и, спустя недолгую паузу, протянул:
— Я бы хотел знать, зачем вы тогда это сделали. Ответите мне на этот вопрос?
— Как вы сами говорили, я надеялся, что Иллидан просто пойдёт своей дорогой, — ни секунды не колеблясь, ответил директор волшебной школы.
— И вы даже ничего не хотели получить от него взамен за свободу?
— Я бы не отважился, — всё же не моргая, заверил его Альбус Дамблдор.
Руфус Скримджер хмыкнул, но комментировать не стал.
— У нас с вами много дел, профессор Дамблдор, — наконец произнёс он. — Думаю, для начала мы обсудили достаточно.
— Благодарю за уделённое время, — кивнул старый волшебник и поспешно встал из-за стола. — Я рад, что вы, несмотря на наши с вами отношения, сохраняете здоровый рассудок.
Когда директор Хогвартса покинул кабинет, главав мракоборцев снова откинулся на спинку кресла и потёр виски.
— Что ты обо всём этом думаешь? — громко спросил он пустоту.
— Архимаг врёт, — послышался сиплый женский голос, после чего эльфийка стала видимой, до этого тихо стоя в самом дальнем углу комнаты. — Он отпустил Предателя не просто так.
— Ты тоже это заметила? — хмыкнул Скримджер. — Я не поверю, что он не следил за столь опасным существом и не догадался, с кем он навёл связи. И уж точно старый лис не упустил выгоды.
— Мне интереснее, зачем Иллидану понадобился ваш тёмный маг, — задумчиво протянула Песнь Теней, присаживаясь на тот же стул, на котором минуту назад сидел директор Хогвартса. — Что такого может дать противник архимага, что недоступно ему самому?
Пока Майев говорила, глаза собеседника расширились, а рука с внезапно оказавшейся в ней палочкой взметнулась в её сторону. Эльфийка рефлекторно вскочила и хотела схватить собственный чакрум, не понимая намерений человека, но обнаружила, что уже держит его и даже готова направить прямо в главу мракоборцев. Значит, нападает не он, а она?
Песнь Теней дёрнулась и опустила глаза на руку, сжимающую оружие. Злость и ярость были такими острыми, что желание кого-то разорвать было сильнее всего остального. Человек ничего оскорбляющего или обидного не говорил, но тогда откуда в душе столько ненависти?
Неожиданный ответ пришёл с новым, едва контролируемым приступом. Эмоции ослепляли и сводили с ума. Волна ревности и злости заставляла трястись в гневе, а челюсть гневно сжиматься. Майев с удивлением поняла, что это не её эмоции. Узы крови, нарушенные, но не исчезнувшие, натянули связь между эльфами и сейчас передавали Стражнице эмоции её бывшего узника.
— Майев, что с тобой? — опасливо сузив глаза, поинтересовался Скримджер.
— Иллидан на что-то или кого-то злится, — тихо ответила она, аккуратно отставляя чаркум подальше, чтобы случайно им не ранить волшебника. — Не знаю, что случилось, но такое я ощущаю впервые. Ещё никогда его эмоции так сильно на меня не влияли. Обычно, он сам подсматривает за мной, но чтобы наоборот…
— Что же его заставило так злиться? — задумчиво протянул Руфус Скримджер.
Вместо ответа Песнь Теней лишь покачала головой, разделяя подозрения человека: чтобы ни случилось с Иллиданом, это оказалось для него настолько эмоционально-болезненным событием, что он не смог контролировать себя. Для столь расчётливого эльфа это было совершенно нехарактерно.
Что вообще в этом слабом и бесполезном мирке способно вызвать у Ярости Бури такие сильные переживания?
***
Пара бессонных ночей и мучительных дней подходили к концу. По совету директора Хогвартса, Северус Снейп не сразу пошёл к Тёмному Лорду, а тщательно вместе с ним продумывал встречу. Три десятка свитков пергамента были исписаны предполагаемыми вопросами и вариантами ответов. То и дело Альбус Дамблдор трансгрессировал по разным делам, но поспешно возвращался и придирчиво проверял прогресс подчинённого. Такое неравнодушие было удивительно и было бы даже приятно, если бы не причина, что рушила душевное спокойствие. Когда же намеченное время настало, старый маг и вовсе пожелал удачи, протянув руку для рукопожатия.
Доверив перемещение силе Чёрной Метки, Северус оказался недалеко от Литтл-Хэнглтона, где на кладбище, по словам Гарри Поттера, и произошло возрождение Волан-де-Морта. По венам вместо крови носилась безумная смесь эликсиров и зелий, от Феликс Фелициса, — зелья чистой удачи, — до обезболивающих и регенирирующих. К концу намеченного срока, волшебник буквально залил себе в глотку снотворное, чтобы задремать хотя бы на несколько часов и с менее мутной головой идти на встречу. Однако уверенности, что хоть что-нибудь из этого поможет, не было, ведь главной опасностью был не возродившийся тёмный маг.
Чем ближе профессор зельеварения приближался к особняку Реддлов, тем чаще ему мерещилась огромная крылатая тень, парящая над зданием. Лицевые мышцы почти сводило от попытки постоянно контролировать мимику, а внутри мелко тряслись все органы. Даже дыхание сбивалось, отчего начинала кружиться голова. Как никогда Северусу хотелось трансгрессировать в какую-нибудь самую плохо изученную точку мира и никогда не вылезать оттуда. Однако он шёл всё дальше и дальше, пока не оказался на пороге пугающего дома.
От прикосновения палочкой дверь совершенно бесшумно открылась, приглашая зайти в слабо освещённый холл. Даже жуткий скрип был бы менее пугающим в сравнении со зловещей тишиной, сопровождающей путь в ловушку. То, что впереди его ждёт именно она, маг не сомневался. Тёмный Лорд не поверит ни единому его слову, как бы слажено он не отвечал. Вопрос был лишь в том, настолько полезным он посчитает профессора зельеварения, находящегося в самом святая-святых Дамблдора — в Хогвартсе. На это предположение поставили вторую высокую ставку ценою в жизнь Снейпа. Первой же был таинственный конверт, покоящийся во внутреннем нагрудном кармане мантии, который должен был выкупить судьбу человека в пламенных глазах осквернённого эльфа.
Что Альбус Дамблдор поместил внутрь послания, Северус так и не узнал. Он несколько раз дотошно прощупывал бумагу, даже пытался аккуратно подсмотреть содержимое, не повреждая печать, но ничего не получалось. Сначала он думал, что внутри кольцо-близнец того, что директор Хогвартса дал Майев, позволяющее отследить местоположение эльфийки, но по весу предположение не оправдалось, да и ничего плотного и кольцеобразного под бумагой не прощупывалось. Внутри мог быть лишь тонкий слой бумаги, ведь ничего другого столь же лёгкого и неощутимого в голову не приходило.
Значит, глава школы всё же отправил какое-то послание, уверенный, что слепому эльфу оно: во-первых, будет доступно, а во-вторых, его будет достаточно, чтобы спасти жизнь Снейпа. Фраза про то, что размениваться с Ярость Бури директор Хогвартса собирается самой Майев, сбивала с толку. Неужели из-за действий старого мага ей может угрожать опасность?
Как только имя эльфийки промелькнуло в голове, вслед за ним наступила боль.
Беспощадная, разрушающая и дикая. В черепе словно взорвалась разом сотня фейерверков, а во рту образовался железный привкус крови.
«Почему ты так переживаешь за неё?!»
В глазах потемнело, а грудную клетку сдавило. Полутёмный коридор оказался подозрительно безлюдным, так что помощи, даже теоретической, ждать было неоткуда. Весь мир отвернулся от волшебника, позволяя жуткому демону беспрепятственно мучить свою жертву.
«Что ты себе позволил?!»
Перед вмиг ослепшими глазами промелькнули тени прошлого. Так или иначе во всех воспоминаниях мелькал силуэт Песни Теней. Нещадно «перелистывая» события жизни Снейпа, чужая воля возвращала его всё дальше и дальше, в тот момент, когда он впервые увидел эльфийку без лат, в столь привычной для мага мантии. Впервые эльфы перестали быть для Северуса мифическим и полубожественными созданиями, а предстали в образе существ из плоти и крови. Лежащая на кровати Майев, самозабвенно размышлявшая тогда о чём-то своём, оказалась совсем не такой, какой он её себе представлял. Его жадный взгляд годами одинокого человека блуждал по подтянутой фигуре, которую были не в силах скрыть тонкие одеяния лёгкой мантии, крайне эротично подчеркнувшие формы.
Чужая ярость и ревность тут же ответили новой волной боли. Острые раскалённые спицы вонзились в мозг, вызывая мигрень и дезориентацию. Почти вспенившаяся кровь едва бежала по венам.
«Как ты посмел так смотреть на неё?!»
Головокружение вызывало рвоту и потерю ориентации в пространстве. Северус попытался опереться на ближайшую стенку, но не рассчитал расстояние и лишь неуклюже махнул рукой в воздухе. Тело отяжелело и завалилось. Организм горел и выблёвывал всё содержимое. В ушах шумело настолько сильно, что собственные мысли терялись, а в глазах, вместо реального мира, плыли тёмные пятна.
Слуховые галлюцинации обладали голосом Майев. Привычные сипота и хрипы были слышны в ответах на вопросы, которые Северус не задавал. Постепенно, одно тёмное пятно приняло форму силуэта со скрещенными на груди руками:
— Больше читать — лучше понимать язык. Ты — приносить мне книгу. Про ваш Турнир.
Как же давно это было. Тогда она впервые позволила себе эмоцию, которая предназначалась только ему. Пусть Майев лишь дразнила волшебника, но в тот момент она была поглощена лишь разговором с ним.
«Она — МОЯ!»
Новый приступ головной боли снова вывернул желудок наружу, а окружающий слабый свет нещадно разъедал глазные яблоки. Реальный мир мигнул ещё раз и окончательно исчез, обнажив самое дорогое воспоминание, которое почти приравнивалось с ценностью образа Лили Эванс.
Холодная зимняя ночь искрилась снежинками под лучами ярко сияющей луны. Она щедро лила серебряный свет на поляну, на которой Песнь Теней ждала табун единорогов. Легендарные животные появились сразу, стоило эльфийке подойти ближе к лесу. Тогда её лицо впервые стало прекрасным. Она дарила улыбки и казалась счастливой в компании удивительных коней. Её руки, чаще сжимающиеся от ярости в кулак, нежно гладили лошадиные шеи, а один молодой конь, особенно грациозный, удостоился даже того, чтобы она нежно обняла его морду. Песнь Теней настолько гармонировала с поразительным животными, будто бы сама была лишь сладостным видением. Именно тогда она стала для него необычайной…
«Это — МОЁ!»
«Нет, это — не твоё. Это только моё и будет моим», — упрямо противился Северус, сжав челюсти.
Ощущение, что в голове что-то лопается, было пугающим, но он продолжал сопротивляться. Желание быть собой и не пускать в мысли посторонних в какой-то момент стало важнее того, что оно охраняет. Нельзя проиграть демону, чего бы это ни стоило!
Неожиданно, в воспоминании появилась тень. Она почти ласково коснулась одного из единорогов, после чего охватило его и животное пропало. Не до конца понимая, что происходит, профессор зельеварения содрогнулся. Не может быть… У него воруют воспоминание?
Ещё один участник табуна пропал в странной тени. Цвета и краски тускнели. Яркой и чёткой оставалась лишь Майев. Она ласково гладила молодого коня, оставшись с ним один на один в пустом пространстве. Постепенно последний единорог исчез. Песнь Теней улыбалась пустоте, в которой начал проявляться массивный крылатый образ с рогатой головой. Неужели она всегда улыбалась демону так открыто и радостно? Где Снейп вообще мог видеть подобную картину?
Северус понимал, что в видение что-то изменилось, но уже не мог вспомнить, что именно. Захотелось забыть этот момент, в котором Песнь Теней выказывает знаки внимания своему бывшему узнику, но сознание не подчинялось. Эльфы становились всё ближе друг к другу, чтобы в конце концов слиться в поцелуе, инициатором которого была сама Майев. Её действия наполнялись страстью, а движения рук казались всё более жадными, что накатывало новой болью, отражающейся не только в голове, но уже и в сердце.