Часть 57 (1/2)

Мнение Сириуса о том, как ужасно жить под одной крышей с Майев, достаточно быстро изменилось, стоило ненавистной эльфийке исчезнуть из его жизни. Семейное гнездо Блэков, после ухода Песни Теней, внезапно ожило и начало усиленно вредить своим жителям. Кричащие портреты и капризный домовик, оказывается, были лишь цветочками. Буквально каждый угол наполнился бесконечными паразитами, а вещи и мебель пытались нанести увечья магам. Шкафы, кровати и серванты то и дело стояли немного не так, как в прошлый раз, из-за чего бывшие Мародёры постоянно бились об их углы пальцами ног. Некоторые ящики странно подёргивались, как будто в них поселились боггарты или другие проказливые сущности. На голову падали пыльные балахоны, гобелены и шторы, с явным намерением задушить, хотя ещё недавно мирно висели многие годы. Из чайников выползали огромные пауки, уже больше похожие на акромантулов, которые, вообще-то, в городах предпочитали не селиться. Еда протухала за считанные часы. Даже обитаемые до этого комнаты быстро вернули себе «независимый статус», обесценивая немногочисленные прошлые успехи.

Гриммо двенадцать, казалось, объявило войну своему же хозяину.

Стоило признать, что присутствие в доме Лунатика немного спасало обстановку. В отличии от постоянно игнорирующих школьную программу Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, их тихий друг был гораздо более трудолюбив и исполнителен. Не в последнюю очередь помогали обновлённые знания, полученные в процессе подготовки к должности профессора по защите от тёмных искусств. Со свойственной ему педантичностью, Люпин всё лето перед поездкой в Хогвартс готовился к предмету, из-за чего сейчас необходимую информацию он либо уже помнил, либо имел представление, где искать ответы. Таким образом друзья смогли «отвоевать» гостиную, в которой пришлось поселиться на какое-то время, а после и две спальни с одной ванной.

Когда удалось утихомирить брызгающийся во все стороны кипятком кран, маги, не сговариваясь, уселись прямо на холодный мраморный пол ванны, усталые и вымокшие до последней нитки.

— Я так больше не могу, — со злобой заключил Сириус. — Давно пора сжечь этот проклятый дом и дело с концом.

— М-да, с Майев здесь было гораздо спокойнее, — хмыкнул Римус, за что получил гневный взгляд друга. — Прости, но… с ней нам в голову с кухни не летели ножи, а в кроватях не водились докси, готовые искусать в ту же минуту. Повезло, что у меня в чемодане нашлось противоядие, немного оставшееся с программы второго курса.

— Значит, её нужно сжечь вместе с этим местом, — хмуро пробубнил Блэк себе под самый нос.

Оборотень чуть поднял брови на такое кровожадное заявление друга, после чего устало хмыкнул его мрачному чувству юмора и недовольно покачал головой.

Неожиданно в дверях появился Кикимер. Домовик поклонился волшебникам так низко, что его длинный нос задел пол:

— Господина ожидают гости, — громко сообщил домовой эльф, после чего, почти не сбавляя голос, продолжил неизвестно кому: — Если бы только госпожа видела, кого в дом привёл её сын. Он разбил матери сердце, но ему этого мало и он приводит сюда блохастых оборотней.

— А, ну, заткнись! — выпалил Сириус, вскакивая на ноги.

— Подожди, Бродяга, — остановил друга Люпин. — К нам кто-то пришёл, скорее всего, профессор Дамблдор. Пойдём посмотрим, ещё успеешь поругаться с Кикимером.

— Он произносит имя бедного Кикимера так, словно сам хозяин в доме, — продолжал громко скрипеть себе под нос домовик. — Если бы госпожа…

Анимаг скрипнул зубами, но решительным шагом двинулся из ванной, на ходу наколдовывая заклинание для сушки одежды. Стоявший на пути домовой эльф получил лёгкий пинок в сторону, на что сначала низко поклонился и пробормотал благодарность, а сразу за ней — сложные и страшные проклятья. Тем же образом высохший Люпин не отставал от друга, недовольно наблюдая за его поведением. Порою сложный и высокомерный характер бывшего узника Азкабана после побега не стал проще, а нахождение в ненавистном доме лишь усугубляло все отрицательные черты. Оборотень понимал, что в последние годы жизни у Блэка было мало поводов меняться в лучшую сторону, поэтому принимал его и не корил, но иногда уставал от его вечной озлобленности на весь мир.

Как и предполагалось, директор Хогвартса действительно посетил Гриммо двенадцать. Вторым же гостем оказался Наземникус Флетчер.

— О, как же я счастлив вас видеть! — вперёд всех подал голос Наземникус. — Сириус, дружище, рад… Рад, безмерно рад! Люпин, ну, а ты как себя чувствуешь? В прошлый раз выглядел не очень.

Мародёры переглянулись и неловко поприветствовали пришедших.

— Слушай. Сириус, тут такое дело, — едва дав договорить приветствия, тут же снова вклинился в разговор Флетчер. — Можно ли у тебя затаиться на пару деньков? Мне нужно просто тихо пересидеть, твой друг даже не заметит моего присутствия.

— Мой друг? — поднял бровь Блэк. — Почему он не заметит, а я нет?

— Потому что, — наконец произнёс профессор Дамблдор, озорно мигая синими глазами за очками-половинками, — я думал, что ты не забудешь, какой завтра день.

— Вы про последнее испытание Гарри? — насторожился Сириус.

— Да, — улыбка главы школы чародейства и волшебства была немного коварной. — Я был уверен, что ты сам начнёшь меня заваливать письмами, чтобы попасть туда.

— Вы… Вы хотите сказать… Что я могу?.. — голос анимага буквально сорвался в конце фразы.

— Участники Турнира имеют право на поддержку родных и близких, — всё так же улыбался старый маг. — Поэтому я подумал, что тебе захочется…

— Да! Да, конечно! — не дав договорить, взорвался Сириус, буквально переполняясь эмоциями.

— Что ж, хорошо, что ты не против, — таинственно хмыкнул Альбус Дамблдор. — Римус, прости, что не могу взять ещё и тебя. Боюсь, прошлогодний вопрос о твоей работе в школе может потревожить некоторых наших заграничных гостей, поэтому…

— Разумеется, я понимаю, — грустно покивал головой Люпин. — Ничего страшного, Сириус мне всё расскажет и передаст привет Гарри.

— Вот и славно! — резюмировал Флетчер, довольно хлопнув ладошами и потирая их друг о друга. — Значит, ты пока туда, брат, а я сюда, верно?

— Конечно-конечно, — на радостях Блэк, казалось, в эту минуту готов был согласиться на что угодно.

— Правда, тебе придётся посидеть в домике Хагрида в виде пса какое-то время, ведь за Турниром приглядывают, сам понимаешь, — попытался успокоить анимага глава Хогвартса. — Чуть позже я дам вам с Гарри увидеться.

— Буду ждать, сколько надо! Просто скажите, когда отправляемся?!

***

— Ох-ох… Когда же он уже появится? — ныл себе под нос Хвост, сильно трясясь всем телом.

Вынужденный снова находиться в руках слуги, колдун дёрнул челюстью, но промолчал. Тёмного Лорда тоже одолевали страхи и сомнения, но показывать слабости он, разумеется, не собирался, ни в последнюю очередь из-за того, что у Петтигрю может совсем не остаться смелости. Так этот бесполезный червь, чего доброго, ещё сбежит! Перспектива возрождения возбуждала и пугала одновременно. Что, если Хвост струсит в последний момент? Что, если ритуал не сработает? Что, если проклятый эльф соврал?

Последний также присутствовал на кладбище Литтл-Хэнглтона, но, в отличии от магов, выглядел не просто спокойным, а даже откровенно скучающим. Иллидан, в свойственной ему манере, облокотился на стену и завёл ногу за ногу, лениво рассматривая собственные когти и подёргивая крыльями. Разумеется, такое хладнокровие Ярости Бури бесило Волан-де-Морта ещё больше. Ну, ничего, скоро беззащитное существование в виде гомункула закончится, и вот тогда…

Насильно прервав мысли, чтобы ненавистный легилимент их не прочёл, темный маг усилием воли постарался сконцентрироваться на том, что произойдёт после того, как он снова станет самим собой. Очень скоро у него в руках окажется Гарри Поттер. Таким триумфом стоит насладиться заранее, ведь Волан-де-Морт так давно его ждал!

Неожиданно по­среди тёмного густо заросшего кладбища появились два подростка. Один из них, с чёрными волосами и очками, выглядел младше другого. Он тут же упал на землю, пока второй осматривался. Их разговор слабо доносился до магов, укрывшихся за дверьми ближайшей часовни.

— Милорд, это он! — чуть ли не пискнул Петтигрю.

— Сам вижу. Пошли, — едва сдерживая волнение, очень тихо прошептал колдун.

Иллидан же не торопился покидать здание. Эльфийский слух позволял ему слышать всё необходимое и с такого расстояния, а показываться посторонним не входило в его планы. Ярость Бури не ждал никаких неожиданностей и накладок, да и в своём зелье был более чем уверен. Однако колдун сразу же преподнёс неприятный сюрприз:

— Убей лишнего, — не без радостной злобы приказал тёмный маг.

— Авада Кедавра! — произнес Хвост, не задумываясь ни на секунду.

Огромный кулак эльфа сжался, а пылающее в глазницах пламя сузилось. Что творит этот недочеловечек?! Второго мальчика можно было схватить и что-нибудь от него узнать. Можно было стереть память и отправить обратно, чтобы он, полностью зачарованный, рассказал какую-нибудь правдоподобную легенду о случившимся. Это же такой шанс! Можно было запустить в него Скверну, чтобы ещё раз передать Майев послание; как бы ни вела себя упрямая тюремщица, она бы не бросила ребёнка на растерзание Скверне. Можно было придумать ещё с десяток вариантов, как поступить с невольным свидетелем событий, и его убийство было бы в самом конце списка, если бы вообще было! Кажется, Ярость Бури переоценил разумность тёмного мага. Эльф отбросил спокойствие и тихо вышел из церкви. Пока Хвост привязывал второго мальчика к надгробию, Ярость Бури незаметно приближался к месту действия.

Чем ближе находились друг к другу подросток и тёмный маг, тем отчётливее удивительное зрение эльфа позволяло узреть, что эти двое связаны. Нить судеб была так похожа на ту, что Иллидан видел у колдуна и его змеи, что он невольно остановился и задумался. Кажется, архимаг рассказал не всё. Возможно, в любом другом случае, охотник на демонов не обратил бы на такое внимание, но в лапы тёмному колдуну попал не просто мальчик, а тот, кто важен Сириусу.

Пока Хвост готовился к ритуалу, Иллидан задался вопросом: чтобы было бы, если бы ему довелось увидеть мёртвую Тиранду? Разумная часть личности смирилась и приняла тот факт, что любимый образ и настоящая Шелест Ветра не одна и та же эльфийка, но сердце от такой мысли неосознанно кольнуло. Скорее всего, если личная встреча с Верховной Жрицей ещё хоть когда-нибудь состоится, Иллидан больше не пойдёт у неё на поводу и не будет выполнять просьбы, больше похожие на приказы, но он не хотел бы подвергать её жизнь смертельной опасности. Какими бы ни были планы архимага, Блэку будет очень больно, если с мальчиком случится непоправимое.

Ярость Бури коварно оскалился, наблюдая за тем, как в огромной каменной чаще утопает уродливое тельце тёмного мага. В своей наивной попытке избежать контроля со стороны Иллидана, глупый человек самостоятельно обвязался верёвками полного повиновения. Бурлящая в чаще Скверна весело сверкнула, на мгновение сменив красный цвет жидкости на зелёный. Когда же столб обильного белого пара взметнулся ввысь, Иллидан снова расслабился и притаился, продолжая довольно улыбаться. Люди как всегда ошиблись, каждый из них рассчитывая на то, что он будет послушно следовать их планам. У Ярости Бури есть собственные желания и предпочтения, а этот мир недостаточно силён, чтобы противостоять им.

Неожиданный вопль Хвоста пронзил барабанные перепонки. Возрождённый Волан-де-Морт убрал палец с Чёрной Метки на руке Петтигрю, служившей сигналом к встрече. Разумеется, он уже обладал информацией, кого стоит ждать, а кого нет. Зачем бы самому Иллидану не нужно было в Азкабан, Волан-де-Морт нуждался в тех Пожирателях Смерти, что до сих пор верно ждут его там, так что их планы совпадают. Ради них он продолжит ещё какое-то время терпеть рядом с собой эльфа, параллельно пользуясь его легилименскими способностями, чтобы проверить особенно скользких сподвижников. Только из-за этого он позволяет Ярости Бури управлять оборотнями. Он избавится от проклятого эльфа позже, а сейчас, ожидая сторонников, Тёмный Лорд довольно рассказывал пленённому мальчику крупицы истории своей семьи, злорадствуя и упиваясь победой. Когда-нибудь и Иллидан будет так же покорён им, чтобы можно было забрать его силу. Вот тогда ничто в мире не остановит Волан-де-Морта на пути к полной и абсолютной власти.

Через несколько минут к колдуну начали подтягиваться силуэты в капюшонах и мантиях. Ярость Бури невольно скривился, ожидая какой-нибудь высокопарной речи или ненатуральной, тщеславной сцены. Так оно и вышло, когда тёмный лордик начал стращать бывших последователей. Скучно. Глупо, самодовольно и очень-очень скучно. Неужели и сам Иллидан так же выглядел в глазах Майев, когда провозгласил себя Владыкой Запределья и кидался фразами верным иллидари? Тогда неудивительно, что первое, что сделала Песнь Теней после его пленения, это прошлась по его самопровозглашению. Интересно, как она сейчас? Её волнения и переживания последний раз оказались выше собственных. Разумеется, Майев морально сильна, чтобы справиться с выпавшими на её долю невзгодами, но, если бы она была рядом, было бы лучше. Тогда Иллидан смог бы точно знать, что она чувствует и когда о нём думает. Она же думает о нём…

Тряхнув рогатой головой, Ярость Бури невольно улыбнулся. Подобных мыслей, тем более в столь важный момент, он сам от себя не ожидал. Всё ещё незамеченный целой толпой взрослых магов, огромный крылатый эльф переместился ещё на несколько шагов ближе.

— Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку, — между тем холодно приказал колдун.

Наблюдающий за человеком осквернённый эльф напрягся. Играясь с мальчиком, как кот с мышью, тёмный маг не замечал, как, повинуясь движениям рук Иллидана, сила его магии иссякала. Аккуратно, по капле, волшебство слабело, заставляя оскал на перебинтованном лице становиться всё шире. Чем больше колдун болтал, тем слабее становился, а поток его хвастливых слов был поистине неиссякаем.

— Я спросил тебя, хочешь ли ты, чтобы я сделал это снова? — сказал Волан-де-Морт, останавливая проклятие невыносимой боли. — Отвечай! Империо!

— Не буду! — гордо процедил парень, кривясь от боли.

— Не будешь? — тихо переспросил его противник. — Не скажешь «нет»? Гарри, прежде, чем ты умрешь, я дол­жен научить тебя слушаться старших… Может, поможет еще одна маленькая доза боли?

Тёмный Лорд снова поднял палочку, даже не задумываясь над тем, почему его магия, до возрождения способная подчинить сильных взрослых волшебников, сейчас не возымела должного эффекта на подростке. О том, чтобы до поры до времени колдун об этом и дальше не размышлял, эльф так же позаботился. Поддавшись эмоциям, Волан-де-Морт запустил новое заклятие, но оно угодило в памятник, ведь на секунду освобождённый от чар мальчик тут же откатился со своего места и спрятался за ним. Могильная плита треснула, принимая на себя удар.

«Они достойны друг друга», — довольно заметил Иллидан, сравнивая Сириуса и его крестника. Мальчик эльфу невольно понравился. Очередная маленькая причина, почему пареньку стоит пережить этот день. Аккуратно, чтобы не доставить крестнику Сириуса боли, Ярость Бури проник в его сознание. Там и без эльфа зрели решимость и отвага, ему оставалось лишь собрать их в осознанные мысли.

«Не бойся. Ты же смелый. Защищайся, что есть сил. Дерись как те, кто дрался за тебя. Дерись и ничего не бойся. Дерись, даже если победа кажется невозможной».

Парень изменился в лице, сжал в руках палочку и вскочил с места, бесстрашно уставившись в глаза будущему убийце.

— Авада Кедавра! — Волан-де-Морт выпустил из своей палочки заклятие зелёного цвета, блестя обезумевшими глазами от предвкушения близкой смерти противника.

Палочка мальчика ответила заклинанием красного. Чары встретились в воздухе, и узкий луч, соединяющий обе палочки, стал пронзительно-золотым, а после противники и вовсе оторвались от земли. Луч неожиданно расщепился на множество тонких сияющих нитей. Вскоре дуэлянты оказа­лись словно в клетке из чистого света.

— Ничего не делать! — крикнул Волан-де-Морт приспешникам, изо всех сил стараясь разорвать золотую нить. — Ничего не делать без моей ко­манды!