Часть 56 (1/2)
— Такое место тебя устроит? — хмуро уточнил Скримджер, оглядывая высокие каменные изваяния, едва угадывающиеся в темноте летней ночи за светом трёх волшебных палочек.
— Оно устроило бы меня гораздо больше, если бы мы пришли сюда первые, — вполголоса и на эльфийском ответила ему Майев, скрещивая руки на груди.
— Что ты там опять бормочешь? — недовольно скривился Джером Дарси, неотрывно наблюдая за Песней Теней.
— У тебя хорошо пальцы зажили, что ты рискуешь открывать рот? — до противного ласково уточнила она, как бы ненароком опустив руку на верный чакрум.
Помощник заместителя главы мракоборцев ничего не ответил, но недобро скривился, заведя травмированную конечность за спину, чтобы там раздражённо пошевелить ею. Целительница Хогвартса сделала всё возможное и, кроме тонких белых шрамов, ничего больше не указывало на недавние события, но призрак боли до сих пор мучал мага. Теперь отказываться от дел, связанных с проклятой эльфийкой, он не собирался принципиально, не сводя с той самого пристального взгляда. В отделе начали шутить, что знаменитый сердцеед всех мало-мальски симпатичных ведьмочек наконец и сам попал в чьи-то сети, но только самые посвящённые знали, что за чувства на самом деле гложут самолюбивого и гордого мракоборца. При одной только мысли о Песни Теней, Дарси охватывали злость и ненависть, а жажда реванша терзала глотку. В прямую конфронтацию с эльфийкой он не вступал, но при любых её подозрительных действиях тут же начинал теребить всех причастных.
Гавейн Робардс тяжело и устало вздохнул. Глава мракоборцев запретил ему самостоятельно отстранять Дарси от заданий, ведь такой пристальный интерес Джерома позволял обращать внимание на едва уловимые мелочи. Однако, самому Гавейну поведение его помощника не нравилось. То и дело приходилось осаживать пыл подчинённого, тратя на это время и силы. Робардс и раньше замечал, что Дарси может быть порой несносным, но с появлением эльфийки остальные его черты характера словно исчезли, оставив лишь самое назойливые и надоедливые.
Ситуация с эльфами всё больше раздражала всех участвующих. Майев молчала, но через силу терпела постоянные вопросы и повышенное внимание; люди нервничали из-за нависшей опасности и злились из-за неудач полутора лет, а Иллидан… Что думал обо всём главный виновник событий — никто из команды борцов с тёмными силами не знал, ведь демон своими мыслями не делился, как и местоположением.
Пока сотрудники Министерства перепроверяли периметр и наводили чары, отвлекающие внимание не только маглов, но и волшебников, Руфус Скримджер подошёл к командиру Стражей ближе и продолжил прерванный разговор:
— Так что тебя смутило?
— Он был здесь, — холодно констатировала Песнь Теней. — Причём не раз. Впрочем, если ты говоришь, что это самый сильный естественный источник магии в стране, то ничего удивительного.
— Он пришёл сюда, в Стоунхендж? — поднял брови Скримджер.
— Иллидану нужна сила и магия, — пожала плечами Майев. — Пока я сидела в четырёх стенах, у него в распоряжение был остальной мир. Разумеется, он уже нашёл все природные немногочисленные источники и вылакал без остатка. С его жадностью может соперничать только ваша невнимательность: ты говорил, что маги берегут и охраняют это место, но огромного эльфа с крыльями и сияющими в темноте зелёными татуировками пропустили. Пф-ф!
Стражница недовольно мотнула волосами, но тут же резко завела единственную чёрную прядь за ухо, после чего тряхнула кистью руки, словно испачкала её в чём-то неприятном или грязном. Пока маг не успел задать ей новые вопросы, она поспешила к середине каменного ансамбля.
— Ладно, попробую и себе взять что-нибудь, если тут хоть немного осталось, — с наигранным безразличием бросила Песнь Теней, отставляя чакрум в сторону и присаживаясь на колени, чтобы принять позу для транса. — Лат у меня нет, Отмщения тоже, может, хоть магия поможет лучше справляться с собаками. Или кого там ещё Легион притащит…
— Кстати, на счёт этого, — тут же нахмурился Скримджер. — Я рассчитывал, что ты немедленно бросишься ловить самого демона? Зачем тебе охотиться на собак?
Песнь Теней недовольно открыла глаза и уставилась на главу мракоборцев. Всё чаще человеческая глупость и недальновидность её раздражали. Она уже несколько раз намекала, чтобы они не возвращались к подобным вопросам, потому что прямой ответ им не понравится.
«Я не справлюсь с ним», — сказать это самой было выше всяких сил. Смотреть на вещи объективно — одно, но признаваться во всеуслышание — совсем другое. Пока Майев не придумает, как спасти латы, то о личной встрече с Иллиданом не могло быть и речи. Когда она найдёт способ, вот тогда… Тогда…
Тогда она всё равно не пойдёт к нему. Осознание данного факта было одним из самых страшных секретов Стражницы. Причин рождения тайны было две: надежда и страх. Майев не знала, как теперь будет действовать её бывший узник. Раньше она была уверена, что их ждёт впереди: она либо захватит Иллидана, либо он убьёт её, излив тысячелетнюю ненависть. Третьего было не дано. Однако сейчас всё по-другому. Ярость Бури изменился, и что теперь ему взбредёт в голову, было не ясно. Неизвестность пугала. Надежда же заключалась в том, что Иллидан всё же найдёт способ выбраться отсюда. Что, если он не врал насчёт неё? Что, если они оба уберутся из опостылевшего мирка? Если Песнь Теней нагрянет к бывшему узнику, это может испортить его планы и оттянуть возвращение до критического времени. В этом случае ни одна гончая не должна учуять и найти его след.
Майев прикусила губу, аккуратно подбирая слова:
— Если бы Предатель хотел, он бы уже свернул весь твой отряд в рог барана Хмельного Фестиваля. Пока он занят попытками выбраться отсюда, ему до вас нет дела, а вот псины Легиона буду жрать всех без разбора: в ком есть магия и в ком нет. Ты вместе со мной видел ту дорожку из окровавленных трупов, что после себя оставили всего лишь три гончие. А ведь это только те несчастные, кто попался им непосредственно на пути, от которого они ни на секунду не сворачивали. Что будет, если их пришлют сюда десяток? Два? У Легиона гончих несметное количество, и, чем раньше эти твари будут убиты, тем меньше крови прольётся. Такое объяснение тебя устраивает?
— А как же сам демон? — не унимался глава мракоборцев. — Он убил моих людей. Он — опасен!
— О, да! Безмерно опасен, — поддакнула Песнь Теней. — Именно поэтому мы должны быть готовы к встрече с ним. Не находишь?
— Но он сейчас…
— Ох, хорошо, что ты предлагаешь?
— Я рассчитывал, что именно ты что-нибудь предложишь.
— Вот я и предлагаю: спасать твой мир, находить мне энергию и копить её, а заодно искать способы очищения моей брони. Шанс будет, — если он будет, — только один. Ты хочешь упустить его? — не услышав ответ, эльфийка снова закрыла глаза и устроилась поудобнее. — Вот и я «нет». А теперь, пожалуйста, отойди подальше. Мне не нужно столько сопровождающих; сидеть буду долго, так что оставь кого-нибудь одного.
— Хорошо, Дарси перенесёт тебя обратно, когда закончишь.
Майев снова открыла глаза, чтобы спросить, почему глава мракоборцев решил оставить именно его, а не своего заместителя, но лишь покачала головой и снова настроилась на транс. Очевидно, что теперь маг ей не до конца доверяет и сильно разочаровался в предложенной выжидательной позиции, но ничего другого и при ином раскладе она бы ему не предложила. Даже без потаённых страхов и чаяний, прыгать в объятья к Предателю незащищённой — глупость. Если люди не в состоянии постичь такую простую истину, то это явно не её проблема.
Тёплый летний ветерок приятно ласкал лицо. С закрытыми глазами в центре места силы Стражница могла на пару мгновений представить, что она снова в родном мире. Постоянное напряжение будто бы немного убавилось. Если бы можно было, она бы вычеркнула Запределье из жизни, вместе со всеми событиями и потерями, что там произошли. Вычеркнула бы смерть Смотрящих в Ночь в Гробнице Саргераса. Вычеркнула бы побег Иллидана. Убрала само его существование из своей судьбы. Осталась бы жрицей. Была бы верной только воле Богини. Элуна…
Холодный озноб пробежал по позвоночнику и парализовал внутренности. Песнь Теней открыла глаза и подняла голову. Ночной небосклон очистился, и мягкий серебристый луч осветил таинственное место. За счёт необычайно яркой луны, стало отчётливо видно, как к эльфийке скользит огромная чёрная тень с яростно сияющими точками на месте глаз. Отмщение приближалось, удивительно похожее на Майев, как если бы она сама стала тенью. Теневой чакрум в руках Дара Богини хищно перетекал, то появляясь, то растворяясь в воздухе.
Стражница затаила дыхание, не моргая следя за приближением Отмщения. Богиня пришла забрать её? Это конец? Попадёт ли душа к Элуне или даже этой милости её лишат? Каким будет наказание?
Тень всё росла и росла, заполняя собой пространство. Холод буквально пронизывал Песнь Теней, из-за чего мышцы стали сокращаться, пытаясь гнать застывшую кровь. Звёзды на небосклоне начали так же усиленно мигать, как глаза Отмщения. Мир золотистыми песчинками замер, в ожидании вердикта.
Устало выдохнув, Майев опустила голову и постаралась успокоиться. Она запустила руку в волосы, после чего наклонилась и резким жестом оголила шею. Один удар. О, Элуна, пожалуйста, пусть это будет всего один удар! Больше не будет мучений и сомнений. Её тело никогда не вернётся в Азерот, но душа устремится в сады Богини, свободная от боли и страхов. Свободная от бремени Стражницы. Свободная от вечного долга. Измотанная сотней веков шёпота и сдерживания, она заслужила покоя в конце.
Почувствовав кожей шеи, как примеривается теневой клинок, Песнь Теней ещё раз вдохнула. Вообще-то, она заслужила не только покой. Пока Шелест Ветра определялась с тем, какой из близнецов Ярость Бури симпатичнее, параллельно купаясь в милости Богини, Майев пыталась спасать сестёр и меняла указания новоявленной Верховной Жрицы на ходу, чтобы не наделённые такой же любовью калдорай смогли выжить во время первого нападения Легиона. Элуна оберегала свою любимицу в плену, не дав оставить на теле Тиранды даже царапину, пока остальные эльфы умирали. После Войны Древних Майев ждали десять тысяч лет тёмных коридоров тюрьмы под Хиджалом в награду за верность и стойкость, где её голос осип от сквозняков и сырости, а душа постепенно леденела, чтобы не потерять контроль над Отмщением.
И вот это её конец? Хранимая веками верность кончится одним ударом? Проявление слабости, на которую Песнь Теней толкнули извне, приведёт к смерти? За что? Почему?!
Злость и чувство несправедливости начали сдавливать грудь. Тиранде простилось даже братоубийство. Она без сомнений пускала стрелы в Стражей и немедленно прервала жизни Хранителей Рощи, детей полубога Кенария, что следили за клетью Предателя, но до сих пор спокойно ходит под ликом Богини. Малфурион, главный и любимый ученик Кенария, всё так же улыбается своей возлюбленной, а Тени не бегут по её следу, чтобы прервать жизнь. Так почему же Майев сейчас умрёт, а она — нет?!
Рука в волосах сжала локоны в кулак. Лицо Майев перекосилось, а на губах появился злой оскал. Спокойствие покинуло её, заставляя тело сотрясаться, но уже не от холода или страха; Песнь Теней одолевало бешенство.
В последний момент инстинкты ударили по нервам. Когда клинок начал стремительно опускаться вниз, Майев, как пружина, мгновенно отпрыгнула. Чакрум совершенно бесшумно коснулся камней и окончательно растаял. Отмщение неотрывно сияло глазами в сторону жрицы.
— Нет! — яростно крикнула Майев. — Нет! Я не… Ты…
Слова застряли в горле. Чувства смешались, не давая уверенно говорить и ясно мыслить. Эмоции били через край настолько, что ослабевшая нить уз крови натянулась, но Песнь Теней этого даже не ощущала. Она была полностью поглощена, не отдавая себе отчёт, как сильно порыв может передаться связанной с ней душе или к чему приведёт её неповиновение Дару Богини.
— Нет! — повторила она. — Я заслужила больше! Я всегда была тебе верна. Я отдала всё! Даже раны лечила ровно настолько, чтобы они больше не были опасными!
С этими словами Майев рванула край рубашки, из-за чего верхние пуговицы отлетели.
— Смотри! Я вся в шрамах! Я могла убрать их, но никогда не позволяла себе брать больше, чем необходимо! Десять тысяч лет я молилась за других и игнорировала себя! Я не спрашивала тебя, почему она до сих пор не наказана после того, как убила моих Стражей! Твоих дочерей! Я никогда не смела перечить, и сейчас… Ты бы могла простить меня. Ты бы могла помочь мне. Ты бы могла любить меня. Как её — просто так. Хотя я заслужила! Ведь мне нужна твоя помощь! Мне нужна твоя любовь!.. Я хочу, чтобы меня любили! Я… Я…
Песнь Теней слегка ссутулилась, скрипнув зубами. Дрожь стала бить всё сильнее, отвлекая и сбивая с мыслей. Говорить из-за стучащей челюсти становилось всё сложнее. Тяжесть наполнила веки и Песнь Теней почти без сил припала на колено.
— Помоги мне! Не карай, а помоги. Молю тебя! Пожалуйста, помоги!
Тень ещё какие-то мгновения неподвижно стояла, не реагируя на зов. Наконец, едва различимая рука, тонкая и прозрачная как дым, потянулась к склонившийся эльфийке, чтобы аккуратно прикоснуться ко лбу умоляющей дочери. Внезапно другая тьма обвила силуэт жрицы плотным кольцом, не подпуская к заветной добыче никого извне. Окружающая темнота наваливалась на Майев со всех сторон. Холод отступил, уступая место кокону тепла, создаваемый шелковистой мембраной огромных крыльев.
«Тебе помогу я, милая. Мы можем помочь друг другу».
Сухие губы коснулись её, а сильная рука подхватила затылок. Когда страстный поцелуй кончился, чужое тепло лишь усилилось, согревая окоченевшее тело. Посторонние мысли пробивались коротко, отрывисто, как из-под толщи воды, ослабленные неустойчивой связью.
«Сейчас не думай ни о чём. Отдыхай. Сюда Отмщение не сунется. Я не отдам тебя ей. Я не отдам тебя никому. Когда же успокоишься, подумай о моём предложении. Ты знаешь, чего я хочу. Только мы сами можем помочь друг другу. У нас есть только мы».
Уютная тьма мягко и неторопливо отступила. Сквозь плотно закрытые веки пробивался красный свет, как если бы Майев днём закрыла глаза. Он вздохнула, очнулась и осмотрелась.
В позе транса эльфийка всё так же сидела в центре каменного круга огромных плит, а сверху сияло полуденное солнце. Поспешно сощурившись и повернув голову, Стражница заметила ссутулившегося мага с закрытыми глазами, который, видимо, отвлёкся и задремал, пристроившись в тени одного из столпов. Летний ветерок снова приятно ласкал кожу, касаясь уже не только лица, но и неприкрытого разорванной рубашкой оголённого участка ключицы.
Вставать с колен было странно. Суеверное ощущение, что сегодняшний день ей было не суждено встретить, преследовало каждый «лишний» шаг. Она действительно жива или это лишь видение загробного мира?
Внезапно кожа сильно зачесалась из-за прямых солнечных лучей, заставляя поверить в происходящее. Эльфийка поторопилась скрыться в тени, стараясь при этом не задевать человека.
— Эй, ты. Просыпайся, — пытаясь придать голосу привычно-холодные нотки, Майев обнаружила, что едва ли прошептала слова.
Мракоборец не реагировал и продолжил дремать. Во сне его лицо с аккуратными и правильными чертами не казалось отталкивающим даже по меркам ночных эльфов. Среди людей он, скорее всего, пользовался популярность и считался красавчиком, но Песни Теней это было безразлично. Снова звать и выдавать голосом переживания прошедшей ночи не хотелось, а потому будить мага нужно было прикосновением. В любом другом случае Стражница ни за что бы на это не пошла, но желание дотронуться хоть до кого-нибудь и почувствовать тепло, тем самым ещё раз удостоверившись, что всё вокруг — не мираж, было сильнее даже привычного приступа мизофобии, вызываемой людьми. Аккуратно, буквально кончиками двух пальцев, она потрясла плечо спящего волшебника.
Мгновенно вскочив от едва различимого прикосновения, мракоборец на автомате выхватил палочку. Не до конца понимая, каким образом он уснул, ведь обладал умением часами сидеть в засаде без сна, волшебник зло и недоверчиво во все глаза пялился на стоящую напротив эльфийку.
— Что ты со мной сделала? Зачем усыпила и чем занималась, пока я не видел? — наставив палочку на Песнь Теней, мракоборец нетерпеливо стучал носком правой ноги.
Вместо ответа Майев хмуро на него посмотрела и отрицательно покачала головой.
— Уходим отсюда. Мне вредно яркое солнце.
— Надо посадить тебя в Азкабан, а не нянчиться! Тебя, и этого вашего демона, за которым вы всё гоняетесь, — прошипел Дарси.
— Азкабан? — настороженно сощурила глаза Песнь Теней. — Хм… Кажется, он упоминал его пару раз.