Часть 54 (2/2)
Коварный оскал вернулся на перебинтованное лицо. Да, он начал менять взаимоотношения с Майев, но это не мешает воспользоваться её слабостями. Пойманная в ловушку собственной совести, ведь разбитый фиал — это проблема для возвращения, эльфийка подспудно будет готова идти на некоторые уступки.
Такого Иллидан упустить не мог.
***
Нервно перечитывая письмо крестника, Сириус в какой-то момент вскочил со стула и начал ходить туда сюда.
Десять шагов.
На этот раз мужчина не заметил этого факта, а продолжил маятник от стены к стене.
Сообщение сына Джеймса будоражили. Он встретил Барти-Крауча в невменяемом состоянии, после чего тот исчез. Конечно, сам анимаг тут же послал сообщение, в котором наказал мальчику сидеть в гостиной факультета, да и появившийся на месте событий директор Хогвартса, о котором упоминал Гарри в письме, скорее всего, предпринял всё возможное, но на душе было неспокойно.
Дополнительным неприятным оттенком служило облегчение, ведь такие переживания были куда приятнее, чем те, что снедали анимага последние недели. Хотя слово «приятнее» было совсем неподходящим, ведь сердце Блэка билось как бешеное при одной только мысли, что крестнику могла грозить опасность. Скорее, было «легче» переживать искренне о другом, чем снедать самого себя.
После пробуждения Люпина жуткая тюремщица никуда не делась. Она продолжала жить в одном доме с магами, периодически проводя ритуалы излечения Римуса, ведь проблемы оборотня не кончились. По ночам ему становилось не по себе. Он начинал шептать слова на неясном языке, смотря на Майев остекленевшими глазами. Что означают фразы сам Люпин не знал, а Песнь Теней не объясняла. Она ещё больше закрылась в себе после обличительной речи об Иллидане, периодически пряча обеспокоенное выражение лица за высокомерием.
Рассердившись на самого себя, что в такое важное для крестника время он снова думает не о том, Сириус вернулся к столу, чтобы перечитать послание. Возможно, стоило рассказать крестнику, что он уже не сидит у Чёрного озера в гроте, а находится на несколько сотен миль дальше, почти в центре Лондона, но Блэк молчал. Даже без предупреждений директора Хогвартса было ясно, что в дела эльфов Гарри лучше не впутывать. У него и без ушастых полно проблем.
За размышлениями Сириус переключился на второе письмо от сына Джеймса, прилетевшее чуть позже первого. В нём он подробно описывал, как побывал в кабинете директора Хогвартса. Там Гарри наткнулся на Омут памяти, в котором увидел воспоминания директора Хогвартса, в основном касающиеся событий Первой Магической Войны. И кое-что из увиденного возмущало крестника и крёстного одинаково: доверие к Снейпу со стороны профессора Дамблдора. Причин такого снисходительного отношения к очевидному Пожирателю Смерти Сириус не понимал. Нюнчик оставался на свободе и издевался над Гарри в Хогвартсе, пока он сам сидел в Азкабане! Несправедливо!
В разгар душевной бури, что, наконец, погасила пламя противоречий к осквернённому эльфу, в Гриммо двенадцать наведался гость. Поговори о дьяволе и вот, Альбус Дамблдор у порога твоего дома собственной персоной. Все обитатели родового гнезда благороднейшего семейства Блэков тут же собрались в гостиной, куда старый маг перенёс их несколько месяцев назад. Причём, как о появлении профессора Дамблдора узнала Песнь Теней, которую никто не информировал, для анимага осталось загадкой.
— Приветствую вас, друзья мои, — мягко, но устало улыбнулся глава волшебной школы. — Римус, как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — повёл плечом оборотень. — Спасибо стараниям Майев.
Песнь Теней приподняла уголок рта, но не одарила оборотня привычной надменной улыбкой. Буквально все в чёртовом доме находили с ней общий язык, кроме хозяина. Удивлению Сириуса не было предела, когда в одном из разговоров с другом выяснилось, что эльфийка сменила гнев, если не на милость по отношению к пациенту, то на подобие терпимости, периодически отвечая на вопросы и перестав сыпать оскорблениями. Когда же Люпин признался, что она извинилась перед ним за «новоприбывшую псину», то разум анимага вообще сделал финт Вронского. Эта высокомерная гадюка способна перед кем-то извиняться?!
— Знаешь, она неплохая, — как-то признался оборотень Блэку. — Я отрывисто помню Иллидана, но, думаю, ему в какой-то степени повезло с… Ну, с ней. Могло быть хуже.
Что «могло быть хуже» десяти тысяч лет неволи и унижений, Сириус, чуть не сошедший с ума в камере после двенадцати, понимать категорически отказывался.
— Я рад это слышать, — тем временем кивнул старый маг. — Майев, если Римус больше не в критическом состоянии, то не пора ли мне отплатить за твои доброту и заботу?
От последних слов у Блэка чуть не свело челюсть. Это массовое помешательство? В Великобритании начался период цветения какого-то растения, отбивающий у людей способность замечать очевидное? Или только Сириус видит, что проклятая эльфийка и «доброта с заботой» совершенно несовместимые между собой вещи?
— Неужели я уберусь из этого «поганого местечка»? — фыркнула Песнь Теней.
Вслед за ней хмыкнули профессор Дамблдор и даже Люпин. Реакция последнего была особенно обидной.
— Следи за языком, — на автомате шикнул анимаг, расстроенный оскорблением жилища, которое и сам не жаловал.
Никто из присутствующих на комментарий анимага не ответил. Эльфийка устало вздохнула, а люди переглянулись, но, видимо, решили не распалять атмосферу. Да что происходит? Они все сговорились?!
— Как же я устала от него за эти месяцы, — закатила глаза Майев, говоря о Сириусе так, словно его самого рядом нет. — Бешеную же псинку взял себе в подружки Предатель.
— Он, хотя бы, заводит друзей, с тобой же невозможно общаться ни одному нормальному человеку, — почти рыкнул анимаг.
— Не хватало ещё, чтобы со мной «нормальные люди» типа тебя общались, — брезгливо повела плечами Песнь Теней. — На твою перекошенную рожу, что ты почему-то называешь лицом, я насмотрелась на всю оставшуюся жизнь.
— Как будто сама красавица, — тут же парировал маг. — Слышал, ты и по меркам своего народа… Ну, знаешь, не особо.
— Больше верь всему, что тебе нашёптывает Предатель, — против воли, голос Стражницы прозвучал злее, чем она хотела показать.
Нащупав слабое место, Блэк тут же попытался больнее ударить оппонентку:
— Что, задел за живое? Как же её зовут-то… Тира… Тиранда, вроде. Иллидан говорил, что она прекраснее тебя и нормально общается с окружающими. Может, именно поэтому она стала главной, а тебя отправили в подземелье. Видимо, чтобы твоей вечно недовольной «рожи» не видеть.
— О, да! — злобная улыбочка промелькнула на лице Песни Теней. — Такая она вся хорошая и красивая, что собственный муж предпочитает вековой сон брачному долгу… Или, подожди, Малфурион и Тиранда ещё даже официально не супруги, вот насколько он восхищается распрекрасной подружкой.
— У тебя и такого не было! — не унимался Сириус.
— Откуда ты знаешь, что и с кем у меня было? Опять Иллидан рассказал? Он, сидя в клети, конечно же был в курсе, что у меня происходило в спальне, — прыснула Майев.
— Ты просто врёшь и увиливаешь, чтобы не смотреть правде в глаза, — показательно рассмеялся Блэк.
— Нет, это ты веришь всей ерунде, какой тебя потчует Предатель.
— Смотрю, это твой любимый последний аргумент, когда сказать больше нечего.
— Хм, а знаешь что… возьми это! — фыркнула Стражница, после чего достала из кармана что-то маленькое.
На поверку, вещью Майев оказался Камень Возвращения, который принёс с собой проклятый Иллиданом Римус.
— Мне, знаешь ли, хватит ума не пользоваться этой штукой, а вот ты… Можешь напрямую спросить у Предателя, что в моих словах ложь, а что — нет, — с пренебрежительной улыбкой бросила Песнь Теней, после чего безжалостно закончила. — Только сильно не разбивай сердечко, если твой герой будет не таким, каким его рисовали твои влажные мечты. Слышала, у вас, людей, так принято.
— Да, как ты… — выпалил Сириус, скидывая руку с палочкой.
— Майев, прошу, хотя бы ты угомонись, — вмешался в разговор профессор Дамблдор, порядком уставший слушать перебранку. — Оскорбления всех подряд тебя не красят. Тем более, это последний раз, когда вы видитесь, поэтому просто отвернитесь друг от друга и забудьте.
В ответ на выпад Альбуса Дамблдора, Песнь Теней ещё раз высокомерно фыркнула и неопределённо повела плечами, показывая наигранное безразличие к ситуации. Блэк, с всё ещё наставленной на эльфийку палочкой, аккуратно подошёл к столу, но брать руну не торопился.
— Думаю, на этом тёплое прощание можем считать оконченным, — серьёзно резюмировал глава Хогвартса. — Римус, Сириус, я ещё появлюсь. Майев, ты готова?
— Всегда готова, — показательное спокойствие воцарилось на лице Стражницы, превращая его в безжизненную маску.
— Хорошо, тогда возьми меня за руку. Я перенесу нас прямо в Хогвартс, чтобы ты могла проследить за перемещением клинков Иллидана. Джентльмены, до скорых встреч.
Альбус Дамблдор со своей спутницей мгновенно исчезли, погрузив гостиную в тяжёлую тишину.
— Слушай, — наконец подал голос Люпин, всё это время предпочитавший стоять в углу комнаты, никак не влияя на разворачивающиеся перед ним события, — не бери в голову её слова. Вам обоим полезно забыть друг о друге, как и посоветовал профессор Дамблдор.
— Да, конечно. Уже забыл, — поспешнее, чем следовало, выпалил Блэк.
Внутри два чувства раздирали анимага на куски. С одной стороны, тот факт, что жуткой тюремщицы Иллидана больше нет, безмерно радовал. Казалось, что кроме оскорблений и унижений, из её поганого рта ничего не могло выйти по определению. Однако второе чувство было непонятно даже самому Сириусу. Снова что-то другое, глубоко внутри, горько выло о потере. Блэку казалось, что Песнь Теней у него буквально украли на глазах, отчего хотелось закричать и крушить предметы. Чем больше злость и ревность накатывали на волшебника, тем больше он ощущал их неестественность.
Это были не его чувства.
Сомнения, как в день пробуждения Люпина, начали болезненной судорогой охватывать тело. Неуверенно протянув руку, анимаг аккуратно взял Камень Возвращения со стола, мысленно осознавая, что воспользоваться им просто не в состоянии. Неужели проклятая эльфийка снова одолела его? Хватит ли Сириусу сил спросить обо всём Иллидана в лицо? И если да, то готов ли он услышать ответы, которые, возможно, сам уже не первый день упрямо топит в сознании?