Часть 54 (1/2)
По ясному голубому небу в сторону старого увитого плющом дома летел одинокий филин. Здание стояло на склоне высокого холма и выглядело не просто заброшенным, но и немного зловещим. Гнетущую атмосферу поддерживало и то, что вокруг особняка всё больше пустела местность. Почти полгода по тем или иным причинам жители Литтл-Хэнглтона начали покидать насиженные поколениями места и перебираться в другие части страны. Кто-то решил, что пора начать жить с чистого листа; кому-то пришлось по работе; а кто-то обнаруживал, что существовать в городе приятнее, чем жить в глуши. Внезапные гости трейлерного лагеря радости не добавляли. По мнению местных, что ещё оставались в деревне, они были более чем подозрительны. Правда, достоверных преступлений за ними не водилось, но собаки рядом с жильцами лагеря сходили с ума, а людям от взглядов неместных становилось не по себе. В единственном на всю окрестность пабе самой популярной по вечерам темой были подозрительные физиономии нахлынувших туристов, что устроили в Литтл-Хэнглтоне не то центр любителей походов, не то бандитский городок. Про последнее сплетничать было, разумеется, интереснее.
Однако, под теплеющим майским солнцем даже серое здание казалось приятнее того, каким оно выглядело обычно. Птица спускалась всё ниже, чтобы, наконец, влететь в тёмное разбитое окно верхнего этажа дома. Миновав полутёмный коридор, она влетела в слабо освещённую комнату с наглухо заколоченными окнами. Проигнорировав маленькую фигурку человека, лежащую на коврике у камина, филин сразу приземлился на повёрнутое спинкой к двери кресло, стоящее по центру. Огромная змея, извивающаяся рядом с всхлипывающим и хрипящем мужчиной, перевела немигающие глаза на новую потенциальную добычу.
— Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла, куда опустился филин. — Очень повезло. Ты сделал грубую ошибку, но всё обошлось. Он мёртв.
— Господин, — с трудом произнёс Питер Петтигрю. — Господин мой, я… Я так рад… Простите…
— Нагайна, — продолжал Волан-де-Морт, — а вот тебе сегодня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать Хвостом. Ну, ничего-ничего, Гарри Поттером полакомишься.
Змея зашипела, вытащив трепещущий язык. Слуга тёмного колдуна, всё ещё лежащий рядом с огромной рептилией, заскулил ещё сильнее. Красные глаза колдуна тут же метнулись в его сторону, чтобы опасно сузиться.
— Вот тебе ещё, Хвост, и помни, больше ошибок я не потерплю.
— Не надо, мой господин, умоляю…
Хладнокровно проигнорировав мольбы, Волан-де-Морт почти прошипел:
— Круцио!
Скрюченное тельце Петтигрю тут же резко выгнулось, он громко заорал от жестокого наказания. Задержав заклинание чуть дольше, чем в прошлый раз, Тёмный Лорд не без удовольствия смотрел, как юродивый слуга снова сбивается в калачик, плача и скуля от боли. Как же он был мерзок в таком состоянии!
Неожиданно из-за кресла раздались громкие, но редкие хлопки. Нагайна у ножек кресла тут же свернулась кольцами и зашипела сильнее, пуская по телу лёгкие вибрации страха. Под глухой цокот копыт к камину подошёл осквернённый эльф, не переставая издевательски похлопывать.
— Поздравляю, — оскалился незваный гость, не скрывая сарказм в голосе, — конец вашей безнадёжной авантюре придёт не сегодня. Вот так планируешь-планируешь захватить весь мир, а потом: пуф, и пленник под полным контролем разума сбегает прямо из-под носа. Хорошо, когда есть, кому спрятать грязное бельё, да?
Если бы в эту секунду у Волан-де-Морта спросили, кого он хочет убить больше: Гарри Поттера или Иллидана Ярости Бури, то он выбрал второго. Как же проклятый демон бесил! Начиная от внешнего вида и заканчивая едкими замечаниями, буквально всё в Ярости Бури вызывало желание запустить Аваду, хотя бы и в спину, лишь бы быть уверенным, что она достигнет цели и возымеет необходимый эффект. Однако чем больше времени Волан-де-Морт проводил с эльфом, тем явственнее замечал, что тот становиться сильнее, а потому всё меньше верил, что даже прямое попадание смертельным заклятием будет решением проблемы имени «Иллидан». То, что он всё больше становился именно проблемой, было очевиднее с каждой новой просьбой эльфа. Ну, как «просьбой»… Это были обычные приказы, без права на провал или ослушание. Им, великим Тёмным Лордом, держащим в страхе целую страну, что даже имя боялись произносить вслух, командовали, как каким-то третьесортным слугой.
— Если бы я сразу убил Крауча-Старшего, то могли появиться ненужные подозрения, — процедил колдун.
— Поэтому ты доверил контроль за разумом отца твоего человек в Хогвартсе… этому? — Ярость Бури лениво указал кончиком копыта на всё ещё лежащего на полу Хвоста. — По нему же сразу видно: это именно тот, кто подходит для подобных поручений.
Очередной презрительный оскал на перебинтованном лице почти пробил железную выдержку тёмного мага.
— Что же, по-твоему, я должен был делать? — не то иронизируя, не то раболепствуя поинтересовался Волан-де-Морт, стараясь не сильно сжимать культяпкой палочку, чтобы не выдать настоящего настроения.
— Разве не очевидно? Конечно же притащить ко мне. Как думаешь, что сложнее: управлять стаями оборотней во время полнолуния или одним магом? — не скрывая самодовольную улыбку, вопросом на вопрос ответил осквернённый эльф.
Тёмный Лорд молчал. Открывать кому бы то ни было тайну существования Иллидана он не желал. Разумеется, в начале он хотел отдать представителя Министерства Ярости Бури, но потом передумал. Вдруг, через Крауча-Старшего эльф найдёт для себя союзника получше? Стоит трезво оценивать ситуацию: оборотни побегут за Иллиданом тут же, абсолютно послушные его воле, а значит, видимых причин оставаться и дальше с тёмным магом у эльфа нет. Да, Ярость Бури пообещал сделать для него обрядовую чашу и лично приготовить зелье, но… Если Иллидан передумает и уйдёт, Волан-де-Морт никак не сможет его остановить. Эта простая истина бесила больше всего. Даже не факт становления чьим-то слугой, а именно безысходность ситуации, в которой судьба мага без эльфа повиснет над пропастью без будущего.
Силой воли заставив голос звучать максимально спокойно, Тёмный Лорд заверил Ярость Бури:
— В следующий раз так и поступлю.
— Следующего раза не будет, — хмыкнул тот. — Теперь ты будешь сидеть тут, пока я не разрешу покинуть особняк. Даже когда возродишься, твои перемещения ограничиваются домом и прилежащими территориями. Каждого, кто подойдёт ближе десяти футов, я буду проверять лично. И сразу молись всем богам, каким веришь, если вздумаешь ослушаться, чтобы они быстро приняли твою душу. Твою, и вот этой милой змейки.
Зловещее предупреждение и недвусмысленное давление оказались полной неожиданностью для колдуна. Да, осквернённый эльф предпочитал его контролировать, и не без основания, но настолько жестких рамок до сих пор ни разу не ставил и, тем более, напрямую не угрожал, если не считать первых недель после нападения Нагайны.
— Что-то случилось? — вместо возмущения сощурил красные глаза Волан-де-Морт.
— Я ждал, что ты не выдержишь и снова пустишься задавать вопросы, — Иллидан скрестил руки на могучей груди и перевёл взгляд на заколоченное окно, словно мог видеть сквозь доски. — Но, знаешь, я им сейчас даже рад. Признаться, я раздумывал, стоит тебя вводить в курс дела или нет. Слушай внимательно, пока я не передумал: недавно в вашем мире обнаружили следы Легиона.
— «Легиона»? — недоумённо пискнул всеми забытый Питер Петтигрю, поспешивший незаметно отползти в угол, пока на него не обращали внимания остальные присутствующие.
— Да, воинство демонов, чьи манеры и отношение к вам, люди, возвели бы меня на пьедестал терпимости и мягкосердечности, — клыкасто улыбнулся Ярость Бури. — Где появился один, может быть и второй, а за ними и парочка ребят, что умеют: во-первых, менять облик; а во-вторых, как и я, работать с разумом получше некоторых.
При последних словах Хвост съёжился ещё сильнее, надеясь, что упоминание о недавней неудаче не вызовет в господине нового приступа насилия. Однако, колдуну было не до судьбы скукожившегося в углу человека:
— Хочешь сказать, они могут к тебе кого-нибудь подослать?
— Разумеется, это будет их первой, а может и единственной целью: найти и узнать, как обстоят мои дела, — качнул рогатой головой эльф, подтверждая предположение. — Так вышло, что сейчас ты — те самые дела, что у меня есть. Из этого следует, что ты одновременно и опасен для них, и мишень. И, знаешь, прежде чем тебе покажется, что переметнуться к ним — хорошая идея, предупреждаю заранее: ты прав, твоё присутствие в моих планах не сильно обязательно, а значит любое сомнение в верности — и ты не более, чем обугленный искорёженный труп. Я спалю тебя сразу же, без громких вступлений и пафосных монологов. Мы поняли друг друга?
В конце речи огни под повязкой зловеще запылали. Из голоса эльфа пропали все нотки привычного снисхождения и покровительственного веселья, Ярости Бури не скрывал серьёзности намерений.
С самого начала, как только он попал в этот мир, охотник на демонов был нацелен покинуть его как можно скорее. Отныне у эльфа появился дополнительный стимул: теперь угроза касалась не только его, то и той, чья судьба зависела от его решений и поступков. Нет, Иллидан не врал Майев, что готов остаться здесь, если такой будет цена её изменений, однако и напрасно рисковать жизнями не хотел. В Запределье отбить атаку Пылающего Легиона шансов гораздо больше; в крайнем случае, оттуда можно сбежать в Азерот. Здесь же они в ловушке, и для Ярости Бури было истинным кошмаром представлять, что случиться с несгибаемой Песней Теней в руках Легиона. Она принципиально не сломается, не прогнётся и не поклонится, из-за чего пыткам и насилию не будет конца и края. Если у самого эльфа ещё существовал весьма призрачный шанс, что он сможет сделать вид, будто бы полезен демонам, то она не пойдёт даже на такой компромисс, тем самым обрекая себя на нечто похуже, чем просто смерть.
Из-за повязки уверенно определить выражение лица осквернённого эльфа всегда было сложно. Сейчас же колдун и вовсе внутренне недоумевал, что творится в рогатой голове собеседника. Иллидана словно заколдовали, изменив отношение к окружающим и даже манеру общения.
— Разумеется, поняли, — послушно кивнул Волан-де-Морт. — Как я уже и говорил, мне не нужны подачки, ведь если ещё какая-то сила захватит этот мир, то меня, с моими планами, долго держать не будут. Я хочу быть первым, а не следующим.
— Рад, что ты так быстро сложил два и два, — без привычной ухмылки кивнул Ярость Бури. — Кстати, чаша готова. Теперь нужны ингредиенты. Не затягивай, времени осталось не так много, а для эликсира оно необходимо. Так же потребуется твоё периодическое присутствие, чтобы я правильно использовал дозы, ведь вещи вашего мира отличаются от моего.
— Я, конечно же… — начал тёмный колдун, но эльф его перебил.
— «Конечно же, конечно же». Я понял. Мне пора, не подведи сам себя.
Слегка взмахнув громадными крыльями, Ярость Бури удалился в облаке поднятой пыли. Иллидану не нужно было лезть в сознание мага, чтобы узнать, какие жгучие чувства того одолевают. Кусок мяса становился всё опаснее, однако эльф планировал придерживаться данного им обещания. Он выполнит условие архимага и поможет возрождению его противника, чтобы в будущем иметь на главу Хогвартса рычаги воздействия. Всё больше Ярость Бури предпочитал проводить время не в комнате на первом этаже, а на чердаке, периодически бросая взгляды на подоконник. К тому же, пространство помещения по удивительному стечению обстоятельств было идеального размера.
Ровно десять шагов.
Иллидан начал выхаживать в привычном ритме из угла в угол, слегка царапая стены большими загнутыми рогами и задевая громоздкими крыльями.
Десять шагов.
Стоит уточнить про гончую. В принципе, и так всё ясно: Сириус приманил к себе подопытную псину, на которой эредары не стеснялись проводить опыты по измерению расстояния, вычислению трат маны и прочее. Но…
Десять шагов.
…Это такой заманчивый повод снова установить связь. Может быть, почувствовав дремоту, Песнь Теней, ставившая дисциплину и безопасность во главу угла, сама поймёт, что её зовут по важному вопросу.
Десять шагов.
А вдруг она испугается, что Ярость Бури снова позволит себе лишнее? В прошлый раз связь была в её руках, поэтому эльфийка решилась на ответный шаг. В этот раз связующей частицы души нет.
Десять шагов.
Даже в клети Хиджала она иногда оставляла с ним светлячка, так почему было не сделать это сейчас? Почему?!
От злости Иллидан схватил кресло-близнец того, что стояло в комнате тёмного мага, и швырнул в стену, где оно с грохотом ударилось и разлетелось на мелкие кусочки, повредив облицовку. Самому эльфу хотелось взреветь. Пустота, оставшаяся после исчезновения мерцающей совы, была сравнима с той, что образовалась после их попытки близости, прерванной Отмщением.
Майев сказала, что Дар Элуны покинул её. Эта мысль успокаивала. Какой бы сильной ни была Скверна, Отмщение не раз преподносило осквернённому эльфу неприятные сюрпризы. За это он даже готов был простить разбитый фиал…
Ярость Бури много размышлял о потерянной кровной связи с Песней Теней. После последнего разговора было видно, что она сама жива и здорова, а значит дело не в её состоянии. Можно было бы предположить, что архимаг придумал какой-то способ обезопасить эльфийку, но Иллидан в этом сомневался. Аккуратный старый маг не будет рисковать их договорённостью, а значит Майев либо сама разбила подвеску, либо это могло сделать нечто, обладающее властью справиться с магией Кель’Таса. Так как Отмщение покинуло рьяную носительницу, то второе, пусть и не наверняка, но вероятнее всего.