Часть 53 (1/2)
Дом на Гриммо двенадцать встретил нового хозяина более чем прохладно. Когда впервые Сириус вышел из гостиной, живые портреты, во множестве висящие на стенах коридора, тут же подняли жуткий крик. Не успевший покинуть дом директор Хогвартса быстро решил вопрос взмахом волшебной палочки. Картины оказались завешаны полотнами, но на этом проблемы только начались. Состояние дома оказалось ужасным, если не сказать катастрофическим: кроме толстого слоя пыли повсюду свисали отклеившиеся обои, на полу кряхтел вспучившейся паркет, а ступеньки на деревянной лестнице были готовы в любой момент распасться в пыль под ногами, издавая каждый раз ужасный, почти предсмертный скрип. Через несколько часов после прибытия объявился Кикимер: домовой эльф семейства Блэков. Сириус быстро выяснил, что на него рассчитывать не стоит, ведь поведение домовика казалось чрезвычайно странным. Он часто шёл куда-то вперёд по одному ему известному делу, постоянно бурча себе под нос оскорбления:
— Приволочь поганого оборотня в дом благороднейшего и древнейшего семейства Блэков. Какой позор! Что бы сказала Кикимеру его госпожа…
Так что все проблемы Сириусу предстояло исправить в одиночку, потому что и Песнь Теней помогать явно не собиралась. Спустя несколько дней полнейшего молчания, Блэк начал подозревать, что общение с ним Майев считаем чем-то ниже своего достоинства. Просто увидеть её оказалось целой проблемой. Анимаг никогда бы не подумал, что два живущих бок о бок существа способны не видеться днями напролёт. На неё не реагировали портреты, а Кикимер и Клювокрыл, которого было решено забрать из пещеры у Чёрного озера, души не чаяли в женщине из другого мира. Волшебник ни раз видел, как гиппогриф буквально млеет в её руках, а домовик выполнял любой наказ без привычных бурчаний и проклятий.
Гриммо двенадцать полюбило эльфийку больше, чем своего законного владельца.
Однако больше всего остального анимага бесило то, что ему никак не удавалось вывести Песнь Теней из себя. Блэк ожидал, что она пуститься в обличительные речи о Ярость Бури при первом же удобном случае и рассчитывал отстоять честь друга, опираясь на то, что Иллидан рассказал ему лично. Но случая всё не представлялось. Единственные места, где анимаг мог застать Песнь Теней, это были верхние этажи с Клювокрылом и гостиная, где она лечила Люпина. Во время последнего Блэку особенно нравилось присутствовать. Заботящаяся о ком-то эльфийка становилась прекрасной, как во время призыва совы. По меркам людей она всё ещё была совершенно необычной, но Сириус любовался ею, после чего каждый раз торопливо ретировался. Он говорил себе не приходить, но странная сила внутри приводила в гостиную снова и снова.
В какой-то момент, не выдержав показательного молчания, Блэк накинулся на Песнь Теней, пока та не успела покинуть гостиную:
— Приятно играть в святошу, делая вид, что не ты мучала кого-то десять тысяч лет?
— Это он тебе рассказал? — ответила ему Майев с нескрываемой усмешкой.
— Хочешь сказать, что этого не было и не ты была его тюремщицей все эти годы? Или, может быть, не из-за его Источника вы до сих живы?
Песнь Теней слегка прыснула, а потом и вовсе расхохоталась, после чего прошла мимо, буквально растворяясь в темноте коридора, даже не удостоив мага ответом.
— Эй, я, кажется, с тобой разговариваю! — крикнул в пустоту Блэк.
Вместо эльфийки ему ответил жуткий гомон тут же проснувшихся портретов, которых пришлось успокаивать почти час.
Периодически обитателей Гриммо двенадцать навещал директор Хогвартса. Он вежливо уточнял как продвигается лечение, делился неважными новостями мира магии, иногда оставлял выпуски «Ежедневного Пророка», и быстро покидал дом, словно опасался провести в нём лишнюю минуту.
Неожиданно, в одну особенно тёмную ночь, Майев прервала молчание и первой обратилась к хозяину дома.
— Что это? — спросила она Сириуса, держа в руках тонкую спицу, на которой болтался золотой медальон с перекрученной цепочкой.
— М-м, подвеска? — почти сразу брякнул Блэк, не особенно интересуясь вещью.
Чтобы рассмотреть её поближе, анимаг протянул руку, но Песнь Теней ловко отвела кулон подальше.
— Идиот. Если даже я предпочитаю не дотрагиваться, ты-то куда лезешь?
— Что-то с ней не так, с этой подвеской? — обижено насупился волшебник.
— Почему я не удивлена, что ты не в курсе даже о том, что твориться в твоём собственном доме, — нарочито устало выдохнула Стражница. — Это — одна из самых тёмных вещей, что я встречала в вашем мире. Очень похожа на магию Древних Богов на Азероте.
— «Древних Богов»? — нахмурился Сириус.
— Отвратительных могущественных сущностей, что почти захватили мой мир в начале времён, — сподобилась пояснить Стражница.
— Ты хочешь сказать, что она из твоего мира? — искренне поразился анимаг.
— Не говори чушь, — презрительно фыркнула Майев. — Оно лишь похоже на подобную магию, не более. Однако, для ваших слабых разумов безмерно опасна. Не удивлюсь, если ради её создания кто-то расстался с жизнью, причём, не по своей воле. Так откуда она тут?
— Эм, не знаю. У кузин было полно всяких цацек, — беззаботно пожал плечами Сириус. — Скорее всего, раз ты говоришь, что она такая опасная, то это Беллатрисы.
Песнь Теней картинно закатила глаза, после чего громко позвала:
— Кикимер!
В который раз Сириус наблюдал, как домовик появляется по первому же зову Майев, в то время как он сам мог звать его по несколько раз.
— Вы звали старого Кикимера, светлая госпожа? — прохрипел домовой эльф.
— Чьё это? — голос Стражницы был холоден и властен.
— Это хозяина Регулуса, — резко сжался Кикимер, когда Стражница мотнула украшение в его сторону.
— Видишь, даже он чувствует тёмную сущность, а ты тянешь руки, — надменная улыбка воцарилась на лице Майев.
— Кикимер, просто уничтожь эту штуку, раз она такая опасная, — пожал плечами Сириус.
Домовик сильно сгорбился и так сильно замотал головой, что его уши, похожие на крылья летучей мыши, захлопали по щекам.
— Кикимер пытался. У Кикимера не вышло.
— А ты можешь это уничтожить, чем бы оно ни было? — обратился волшебник к воительнице.
— Думаю, одного удара клинком Аззинота будет достаточно, чтобы подвеска разлетелась на части, но… — Песнь Теней покачала головой. — Прикасаться к оружию Предателя у меня ещё меньше желания, чем к ней. Если в вашем мире есть похожее оружие, то могу попробовать.
— Не уверен, что подобные клинки можно получить в собственность без объяснения веской причины, и «подозрительная подвеска» таковой не является, — прыснул Блэк, относясь к новости с известной долей скепсиса.
— Пф-ф, да как хочешь, — наигранно фыркнула Майев. — Мне не сложно, но раз тебе не нужно, то мне и подавно.
— Что планируешь делать с подвеской, если разрушаться не собираешься?
— Положу туда, откуда взяла, — беззаботно пожала плечами эльфийка. — Может, оно сгниёт вместе с «паршивым местечком». Меня это всё равно не касается.
Все остальные дни Песнь Теней снова хранила молчание, продолжая игнорировать хозяина дома.
***
Весна всё больше вступала в свои права, добавляя ко всем проблемам дома воду талого снега. По стенам текли ручьи, а на полу образовывались лужи. Что творилось в подвале Сириус и вовсе предпочитал не знать. В попытках привести жилище в адекватное состояние анимаг не заметил, как пролетали дни. После почти полутора лет бесполезности даже уборка стала интересным занятием.
Постепенно суеверный страх перед тюремщицей Иллидана так же начал таять, как сугробы за окном. Всё больше маг начинал скучать по общению и пытаться завести с «соседкой» хоть какой-то разговор, но почти всегда начинал его с оскорблений или обличительных действий. Майев всё так же его игнорировала. Чем вообще она занималась целыми днями, когда не сидела у кровати Люпина, Сириусу было решительно не ясно.
Единственная радость, кроме хоть какой-то бурной деятельности, заключалась в том, что другу становилось лучше. Римус больше не брыкался и глаза постепенно вернули обычный цвет. Он постоянно спал, больше ничего не произнося, но и не пробуждаясь. Полнолуние, о котором переживал Сириус, вообще прошло незаметно. Люпин превратился в волка, к которому прикоснулась эльфийка, после чего животное лениво зевнуло и уснуло до самого утра. Однако к следующему полнолунию наконец-то свершилось долгожданное чудо.
Задумчиво перебирающего артефакты семьи Сириуса от занятия отвлёк Кикимер. Домовик скрипел у анимага над самым ухом:
— Светлая госпожа просит передать, что ваш друг проснулся, — после чего в поклоне опустил голову до самого пола, уткнувшись в него огромным носом: — Светлой госпоже не стоило тратить силы на мерзкого оборотня. Что бы сказала старая госпожа Кикимеру, если бы знала, кого пустили в её дом. Хозяин разбил ей сердце, а сейчас надругается над наследием.
— Хватит брюзжать! — выкрикнул волшебник, но тут же бросился вниз, решив на сей раз не устраивать домовику очередную разборку, ведь полученная новость была гораздо важнее.
Влетев в гостиную, анимаг с радостью увидел, как Люпин сидит на пыльном диване и потягивает что-то тёплое из чашки. Глаза бывшего учителя от тёмных искусств не отрывались от стоящей со скрещенными руками эльфийки, которая опёрлась на стену и наблюдала за своим пациентом со странной блуждающей улыбкой.
— Римус! — выпалил Блэк и бросился к другу.
Тот не без облегчения встретил анимага; казалось, появление Сириуса его крайне обрадовало. Улыбка расцвела на усталом и без того стареющим раньше времени лице.
— Ну, как ты? — Блэк продолжал сиять счастьем даже больше, чем наконец очнувшийся оборотень.
— Да вроде… нормально, — Люпин неуверенно покачал головой, после чего нагнулся к другу и тихо прошептал. — Слушай, это кто?
Смешок Майев неприятно прорезал наступившую тишину. Сириус был совершенно уверен, что она прекрасно слышала вопрос.
— Потом, — отмахнулся Блэк и заключил, наконец, друга в крепкие объятья. — Как же ты всех нас напугал! О Мерлин, где тебя носило?! Почему ты ничего о себе не сообщал?! Проклятье, я уже столько километров навернул туда-обратно, пока ждал от тебя вестей, надумывая один чёрт знает что! Никогда так больше не пропадай!
— А?.. Я? — как-то немного неловко и растерянно протянул бывший профессор Хогвартса, аккуратно пытаясь выбраться из рук анимага. — Прости, так уж вышло. Мне нельзя было давать о себе знать, чтобы не спугнуть… Ну, Его…
— Кого? — непонимающе моргнул Блэк, после чего резко изменился в лице. — Подожди. Хочешь сказать, ты встречался с Волан-де-Мортом?!
— Что? С кем? — почти испуганно переспросил оборотень. — Сириус, что ты говоришь?! Нет, конечно. Я не в курсе, где сейчас Тот-Кого-Нельзя-Называть. Я про… Ну… Ты знаешь…
Внезапно из-за спины анимага раздался холодный женский голос:
— Он говорит об Иллидане, человек. Он встретил Предателя. Разве это не очевидно?
Неторопливо переставляя ноги, Майев грациозно и немного вальяжно подошла к дивану, напоминая дикое животное семейства кошачьих. Её холодные глаза, казалось, мерцали в полумраке гостиной, чего до этого Блэк у неё никогда не замечал.
— Сириус, так кто это? — снова уточнил Люпин. — Она же не человек, верно? Прямо как… Ну…
— С благословения Элуны, не человек, — надменно бросила Песнь Теней, останавливаясь напротив оборотня и пристально осматривая его с головы до ног. — Предатель разжился ещё одной послушной псинкой. М-да, других сторонников я от него и не ожидала.
— Бродяга, что здесь происходит? — не сводя глаз с эльфийки, снова переспросил Римус. — Кто это и о чём она говорит?
— Не обращай на неё внимание, — злобно процедил Сириус, — я потом тебе всё объясню. Пойдём на кухню, придумаем что-нибудь на счёт перекусить, а ты пока расскажешь, где был и что делал всё это время. Где и как ты ухитрился познакомиться с Иллиданом? Как там поживает твоя миссия?
— Миссия? — снова нахмурил брови оборотень, на автомате идя за другом. — Да… Кажется, профессор Дамблдор о чём-то таком говорил… Когда-то…
— Подожди, раз ты встретил Ярость Бури вместо Волан-де-Морта, то… — Сириус почесал порядком отросший подбородок. — Получается, все странные слухи были не о нем, а об Иллидане?
— Или они работают вместе, — беззастенчиво вмешалась в разговор людей эльфийка, не скрывая насмешливой улыбки, — а твоему другу беззастенчиво промыли куриные мозги, так что он даже не может впопад отвечать на вопросы.