Часть 37 (2/2)
— Дядя, потом будешь убиваться, пошли! — иногда слишком ясная работа головы молодой волшебницы действовала Блэку на нервы, напоминая циничную и честную оценку Ярости Бури, который при любой удобной возможности тыкал в его ошибки без зазрения совести.
Анимаг обернулся псом, выскочил из окна, которое магией тут же захлопнула Тонкс, и побежал навстречу темноте ночи. Позади послышалось недовольные пыхтение колдуньи, пытающийся догнать чёрного пса.
— Вместо того, чтобы распинаться про Джоркинс, нужно было сразу говорить заклинание! — заданный Сириусом темп тем не менее не помешал Доре начать его отчитывать. — Мы ещё сами не знаем, насколько слухи из отдела спорта верны, а ты уже разбрасываешься догадками направо и налево! Я даже начальнику ничего не говорила!
Блэк снова рыкнул, но звук получился неуверенным. Тонкс права, сведения про Берту попали ей в руки совершенно случайно, и они их ещё не до конца изучили.
— Он мой крестник, мой родственник, — выйдя из формы пса в глухом переулке, попытался оправдаться волшебник, — он имеет право знать, что происходит вокруг него.
— У него через два дня суровое испытание, вот о чём ему сейчас нужно думать! Обо всём остальном можно сообщить и позже, — не унималась Тонкс. — К тому же…
Она вдруг закусила губу и снова уставилась хмурым взором куда-то в пустоту, как и в первый день их знакомства.
— Что к тому же?.. — протянул Сириус, ощущая, что его моральный долг спросить о том, о чём Дора решила умолчать.
— К тому же, я тоже твоя родственница. Ты это забываешь. Не берёшь в счёт. Никогда.
Её голос был глухой, а слова отрывочными, обида сквозила в каждом из них, о которую можно было почти физически порезаться.
— Мы с мамой поддерживаем тебя и готовы вступиться в любой момент, а ты переживаешь только за Гарри Поттера. Да, ему тяжело, но ты просто не думаешь о нас, все свои мысли отдавая ему, — продолжила Тонкс. — Я тоже переживаю за Мальчика-Который-Выжил, но…
Дора не закончила мысль, отвернулась и пошла дальше. Сириус почувствовал себя неуютно, обида перемешалась в нём с неловкостью. Неприятно, когда тебе тыкают на недостаток. Но так как быстро придумать ответ он не смог, Блэку пришлось послушно плестись за племянницей с недовольным выражением лица.
***
— Зачем тебе этот мальчик? — неожиданно спросил Иллидан, сощурив зелёные огненные щёлки вместо глаз.
Тёмный Лорд не торопился с ответом. Проклятый демон и сам может всё узнать из его головы, так зачем спрашивает? До сих пор поразительные легилиметические способности Иллидана вызывали зависть и злость Волан-де-Морта ни чуть не меньше его физического превосходства. Колдун недоверчиво осмотрел мощную фигуру осквернённого эльфа, заметил его расслабленную улыбку и списал любопытство на редкое благодушие и внезапное желание поговорить. В прошлый раз именно в таком настроении Ярость Бури решил помочь в деле с Кубком Огня, а потому возникшей возможностью стоило воспользоваться.
— Когда-то он забрал мой триумф на самом пике, хочу отплатить тем же, — аккуратно ответил Тёмный Лорд, не сводя жутких красных глаз с эльфа.
Ответ колдуна был максимально близок к правде. Во время каждого разговора он пытался аккуратно отвечать на любой вопрос, чтобы показной честностью утаить некоторые неудобные детали. Если говорить половину, то у собеседника не должно возникнуть ощущения, что есть и другая.
Однако на этот раз что-то пошло не так.
— И всё? — хитрая улыбка отразилась на наполовину перебинтованном лице.
— Ещё я хочу, чтобы он умер от моей руки, — недовольно почти прошипел колдун, сжав подобие губ в тонкую линию.
— Хм, — Иллидан нарочито наигранно потёр рукой подбородок, будто что-то усиленно вспомнил. — Кажется... твой юродивый слуга рассказывал ещё о чём-то.
Маленькие уродливые ручки недочеловека сжались в кулачки и затряслись от ярости. Проклятый Хвост! Почему из всех бывших сторонников к нему пришёл самый бесполезный?!
— Что же он рассказывал? — аккуратно осведомился Тёмный Лорд, всячески пытаясь скрыть ярость в голосе.
— Вот я только хотел тебя наградить за верную службу и отсутствие вопросов, как ты всё испортил, — наигранно покачал рогатой головой Иллидан, не скрывая довольного выражения лица.
Подавить в себе желание огрызнуться Волан-де-Морту оказалось невероятно сложно. Ему, когда-то держащему в страхе всю Великобританию и некоторые страны за её пределами, приходится молчать и терпеть! Стоило уже признаться самому себе: он ненавидит Иллидана даже больше, чем Альбуса Дамблдора и Гарри Поттера вместе взятых. С людьми Тёмный Лорд может совладать, но что делать с этим созданием и его властью над ним, он не имел ни малейшего представления.
Наслаждаясь тишиной и смятением колдуна, охотник на демонов показательно потянулся, расправляя огромные крылья и поигрывая мускулами под фиолетовой кожей. Взмах крыльев поднял огромное облако пыли, заставив Воладн-де-Морта болезненно закашлять. Возможно, такое поведение не красило Иллидана, но не подразнить кусок мяса, громко именуемым «Тёмным Лордом», он не мог. Окружающий мир слабый и безумный, раз у них в «Лорды» берут даже такое подобие живого существа и боятся до благоговейного шёпота. Презрение каждый раз захлёстывало Ярость Бури, когда доводилось смотреть на этот ошмёток плоти и ткани, но неожиданное признание жалкого труса Петтигрю остановило желание Иллидана в скором времени покинуть бесполезного соратника.
Ещё немного помолчав, дабы позлить оппонента, эльф, наконец, соизволил снизойти до объяснений.
— Я пришёл помочь своему полезному слуге, — Ярости Бури даже не нужно было лезть в голову Волан-де-Морту, чтобы удостовериться в том, что слово «слуга» вызвало в нём бурю ненависти. — Ты нашёл мне оборотней, как я и просил, обеспечил их местом для проживания и убрался в этом хламовнике. Я впечатлён, правда.
Скрип зубов тёмного мага был чётко слышен в звенящей тишине комнаты, как только Иллидан перестал говорить. С каждым разговором держать себя в руках у Волан-де-Морта получалось всё хуже и хуже. Эльф оскалился привычной клыкастой улыбкой и подошёл ближе к высокому креслу.
— Тебе повезло, человек. В твоём мире не нашлось бы никого, кто сравнился бы со мной в магии крови. Когда-то я с её помощью научил целую расу становится могущественнее и сильнее, так что знаю об этих материях практически всё. Твоя идея с кровью мальчика неплохая, но… тебе явно не хватает знаний и практики.
Буря сомнений тут же охватила Тёмного Лорда, мешая недоверие с жадностью.
— Почему ты на самом деле решил мне помочь? — злобно выплюнул колдун, мерцая красными глазами.
— Опять вопросы? — холодно осведомился эльф. — Услышу ещё один и передумаю.
Желание заявить, что его помощь и не требовалась, потонуло в жажде власти и могущества. Волан-де-Морт поёрзал в слоях ткани, стараясь напустить максимально отстранённый вид. Он почти физически чувствовал подвох в словах проклятого эльфа, но как зачарованный тянулся к той возможности, что задребезжала на горизонте.
— Я внимательно слушаю тебя, — процедил Тёмный Лорд, внутренне радуясь, что в отличии от него самого, Иллидан не просит обращаться к себе со словами «господин» или чем-то подобным.
— Твоя идея с мальчиком неплоха, как я и говорил, — довольно начал Ярость Бури, — но вот само зелье… М-м-м…
Охотник на демонов показательно покачал рогатой головой, выражая полное разочарование. Если бы Иллидан был до конца честен с колдуном, то сообщил бы и о других промахах в плане Волан-де-Морта, но он решил о них умолчать, оставляя магу на будущее парочку «приятных сюрпризов».
— Если твой бесполезный слуга найдёт нужные ингредиенты, то я смогу сделать основу сильнее, а, значит, в будущем и тебя. Вот только…
Очевидно, что здесь любой собеседник спросил бы: «что: только?», но Волан-де-Морт терпел как мог. Нельзя вестись на провокации проклятого демона… Нельзя!
— …Тебе придётся умереть. В огромном чане, захлебываясь мерзкой жидкостью. Как тебе такая плата за могущество? — казалось, что зелёный огонь под бинтами начал гореть сильнее. — Кстати, если этот жалкий трус передумает, то ты никогда не возродишься из вонючей жижи. Ты действительно ему доверяешь?
Тёмный Лорд содрогнулся. Можно ли вообще доверять такой личности, как предавший всех и вся Питер Петтигрю?
Иллидан откровенно наслаждался зрелищем. В этот момент, опьянённый алчностью и сомнениями, колдун был максимально противен и неприятен эльфу, поэтому его мучения веселили. Даже в самом отчаянном порыве жадности и тщеславия Кель’Тас Солнечный Скиталец сохранял внешний лоск и импозантность. Невольно Ярость Бури сильнее зауважал своих прошлых сподвижников, хотя он до сих пор считал, что именно из-за принца кровавых эльфов оказался в жалком мирке.
С другой стороны, если бы предательства не случилось, их тонкая связь с Майев никогда бы не появилась. Внезапное упоминание о Песни Теней отвлекло Ярость Бури от разговора с тёмным магом. Всё вокруг стало неважным, кроме вопроса отчего он вдруг перестал её чувствовать. Она умерла? С ней что-то случилось? Она как-то справилась с магией крови? Старый маг помог ей в этом? Сила Элуны разрубила их связь?
Лицо Иллидана перекосилось, заставив Тёмного Лорда резко замолчать, но сам охотник на демонов едва ли обратил на это внимание. Последний разговор с Майев закончился физическим контактом. Да, то было лишь наваждение, но… она оказалась так близко. Тысячи лет ненависти и презрения смешались с желанием и теплом её тела. Прикасаться к Песни Теней было одинаково противно и приятно. Сколько раз, сидя во тьме клети, Ярость Бури клялся самому себе, что свернёт истязательнице шею сразу же, как появится возможность. Сейчас бывшая тюремщица у него в руках, а он даже не знает, что с ней делать. Ненавидеть её было так же привычно, как любить Тиранду или презирать Малфуриона. Это был краеугольный камень его сущности, но сейчас вековечная опора рушилась. Насколько же проще было бы откинуть одно из противоречивых чувств и полностью отдаться другому, наслаждаясь либо её телом, либо смертью.
— Думай лучше, человек, — выплюнул слова Иллидан, даже толком не вспомнив, на чём закончил свою речь и насколько последняя фраза вяжется с прошлой.
Он быстро покинул комнату и решительными огромными шагами устремился к себе, где на недавно принесённой кровати старательно обмазывал раны Люпин. Вздрогнув от внезапного появления охотника на демонов, оборотень хотел что-то сказать, но, увидев бешено пылающие огни на месте глаз, поспешно предпочёл проглотить язык и инстинктивно втянул голову в плечи.
Десять шагов.
Прикосновение к Майев вызвало неожиданную волну презрения. Её отношение к нему, как к чему-то низкому и нестоящему уважения, было не новым, но вызвало такую жгучую обиду, что тёплые, зарождающиеся от их связи чувства потонули без остатка.
Десять шагов.
Надо было просто задушить её, а не целовать.
Десять шагов.
«Мне противно даже стоять рядом с тобой».
Десять шагов.
Как будто Иллидану когда-то было не противно?!
Римус зачарованно смотрел на жуткое создание, мечущееся по комнате. Что там Сириус говорил про то, что он не демон? Двенадцать лет в Азкабане, видимо, не прошли для друга без последствий.
Десять шагов.
Но её беспомощность была удовлетворительная. Бессмысленные попытки избавиться от его власти оказались смехотворны и будоражили какую-то тёмную сторону натуры. Слабость несгибаемой тюремщицы была только его. И только из-за него.
Десять шагов.
Разве она сама не предпочтёт смерть его прикосновениям? Заслужила ли истязательница милости? Десять тысяч лет Песнь Теней мучала его и не давала свободы в забвении, держа на привязи. Так неужели не настал черёд Ярость Бури дразнить тюремщицу тем, чего она ненавидела больше всего?
Десять шагов.
Её тело такое приятное и тёплое.
Иллидан взревел и с силой полоснул жуткими когтями по ближайшей стене. На ней тут же остались глубокие отметины, а оборотень на кровати слегка подпрыгнул и совершенно съёжился. Эльф снова и снова вставал на путь противоречья, уже который раз мечась от одного решения к другому. Отсутствие связи с Майев и ожидание подготовки оборотней не давали отвлечься от будоражащей темы, а обилие времени терзало Ярость Бури мыслями и сводило с ума. Он прекрасно понимал, что нужно срочно сделать выбор, но вопреки своим же разумным доводам всё оттягивал и оттягивал его.
Надо было её убить ещё тогда, у портала в Натрезу. Это было бы актом милосердия и для неё, и для самого себя. Тогда сейчас было бы проще. С другой стороны, она не появилась бы в этом мире со своим кулоном, с помощью которого их кровь смешалась и протянула путеводную нить до Запределья, куда им и следовало вернуться. Нет, Майев нужна ему. Живая. Рядом... ведь иначе магия кулона может и не сработать.
Ярость Бури всеми силами уговаривал себя, что оставит её только для этого, не осознавая, что заветный выбор им уже сделан.