Глава 36 (2/2)
Пока Римус рассуждал про себя о быте сородичей, группа остановились около одного из трейлеров. Мэг подошла к двери, достала из кармана ключ и отворила её, предварительно обмотав верёвку к ближайшему столбу, словно волшебник был обычной собакой на поводке.
— Будешь сидеть тут, пока я не приведу себя в порядок, — заявила ему ликантропка, брезгливо осматривая Римуса. — Надо бы и тебя тоже вымыть перед тем, как Ему показывать, но если Он скажет тебя убить или захочет съесть, то жалко будет потраченной впустую воды. Так что сиди пока так.
— Кто меня захочет съесть? — нервно уточнил Люпин.
Мэг не ответила, а лишь отвернулась и зашла в дом на колёсах. Остальные оборотни отошли и стали тихо общаться между собой, периодически приветствуя окружающих, но в беседу с ними не вступали. Римус потирал особенно пострадавшие части тела, хмуро и болезненно смотря вперёд себя. Всё тело ломило, в голове плыл туман, мышцы дёргались от холода и боли, а впереди ждало нечто, способное его «съесть». Странное слово почему-то пугало волшебника, в голове сам собой появлялся образ огромного оборотня, что в своей звериной форме набросится на Люпина и начнёт жрать, раскидывая внутренности.
Через полтора часа Мэг наконец вышла на улицу. Она была причёсанная, аккуратная, одетая теплее чем обычно, в дубленке с серебристым мехом на воротнике. От неё запахло средствами гигиены и выглядела она посвежевшей.
— Эх, хорошо, — довольно потянулась ликантропка, после чего начала отвязывать верёвку, пока мимо неё в дом зашла Мира, — приятно перестать чувствовать себя заморышем.
— Куда мы идём? — стараясь скрыть страх, уточнил бывший учитель защиты от тёмных искусств.
— Куда надо! Иди, куда ведут. Молчи, когда не спрашивают, и отвечай только тогда, когда тебе задают вопросы, хотя… последнее забудь; Он всё равно узнает всю правду даже без твоих жалких слов.
— Как? — вопреки совету переспросил Люпин.
Мэг не стала оправлять пленника, а лишь усмехнулась, сверкнув белоснежными зубами:
— Хех… Он увидит твои мысли.
После таинственного объяснения Мэг решительно развернулась и с силой дёрнула верёвку, увлекая пленника за собой. Через полчаса лес сменился полем, вдалеке замерцала лента проезжей дороги маглов, а на горизонте появились жилые дома.
— Подождём здесь, — внезапно сказала Мэг, смотря на небо. — Скоро закат. Он никого не принимает днём. Он любит ночь.
Люпину очень хотелось спросить, кто такой этот таинственный «Он», но волшебник сдержался. Скорее всего, ему просто не ответят, так что оставалось нервничать и теряться в догадках. Если бы он знал, что так всё обернётся, то попросил бы профессора Дамблдора взять с собой какой-нибудь артефакт, сообщающий, что с ним приключилась беда.
На прошлой встрече с оборотнями его просто унизили, а Фенрир Сивый оставил на лице следы жутких когтей, и ещё долго в спину летели насмешки за раболепство перед людьми. Многие ликантропы элементарно не пережили Первую Магическую Войну; в боях они впадали в неистовство и живого оборотня было практически не остановить. С ними особенно не церемонились, из-за чего шансов на то, что Люпин мог столкнуться с теми, кто помнит его среди людей, был достаточно низкий. К тому же, больные ликантропией хоть и были агрессивны к людям, но своих обычно не трогали, поэтому такой поворот событий не предусматривался.
С наступлением заката странная парочка снова пустилась в путь, по краю жилых кварталов обходя поселение. Постепенно оборотни приблизились к отдельно стоящему на холме особняку, выглядевшему так, словно его золотые годы уже давно прошли. Озираясь по сторонам и дождавшись, пока редкие прохожие скроются с глаз, Мэг двинулась в сторону особняка, предусмотрительно взяв Римуса под руку, пряча тем самым верёвку, которая могла бы привлечь внимание.
— Тут особенно без глупостей, — шикнула она Люпину в самое ухо. — Тебе всё равно не сбежать, а вот наказанием будет только смерть. Мы поняли друг друга?
Не дожидаясь ответа, женщина потянула спутника в сторону территории особняка, пока тот с сомнением шёл рядом с ней. Может быть, не стоит слушать её угрозы, а резко рвануть в сторону домов, громко крича и тем самым привлекая к себе внимание?
— Не глупи, парень, — будто бы читая его мысли, снова зашипела в ухо Мэг, — я накину тебе верёвку на шею до того, как ты успеешь пискнуть, и дело с концом. Или ещё лучше: я сломаю твою палочку, пока ты придушенный будешь представлен Ему. Когда же мы вернёмся в лагерь, я разрешу Мире затолкать тебе в задницу остатки деревяшки, чтобы до конца жизни ты садился и вспоминал нас, ясно?
Люпин недовольно кивнул и хмуро посмотрел на особняк. Когда же дверь перед ним открылась, и маг смог увидеть того, кто стоит за ней, то и вовсе потерял дар речи.
— Римус! — выдохнул Петтигрю, ошарашенными глазами смотря на бывшего друга.
— Ты его знаешь? — подозрительно сощурилась Мэг, не без презрения смотря на жалкую трясущуюся фигуру щуплого мужчины.
— Конечно, я его знаю! Нужно срочно сообщить Господину, что…
— Нет, — грубо прервала ликантропка любые причитания, — сначала ты проводишь нас к Нему.
— К Нему! — с ещё большим ужасом на лице пискнул Петтигрю. — Сначала мне надо сказать Господину…
— Веди. К Нему, — холодно процедила Мэг, недобро оскалившись.
Питер Петтигрю что-то неразборчиво пискнул и, не отрывая взгляда от бывшего школьного товарища, пошёл куда-то в темноту дома. Повсюду царствовал толстый стой пыли, но на втором этаже оказалось достаточно чисто, словно его недавно убрали, а до первого ещё не добрались. Это показалось бы странным бывшему учителю Хогвартса, ведь обычно пытаются сделать презентабельным ту часть дома, что сразу предстанет перед глазами посетителей, но совершенно другие мысли занимали его в ту минуту. Даже боль отошла на второй план.
Если Питер Петтигрю здесь, то профессор Дамблдор был прав, Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, а мелкая крыса снова прислуживает бывшему хозяину. Что самое страшное: перебежчик точно знает, что Римус преданный человек директора Хогвартса, из-за чего оборотень всерьёз задумался о своей незавидной участи. Скорее всего, его ждёт Авада, если ни что-то похуже. В голове промелькнула мысль, что нужно было рискнуть и попытаться найти спасение в побеге.
Перед дверью из тёмного дерева вся процессия остановилась, Мэг вдруг как-то нервно хрипнула и, уважительно опустив голову, постучала.
— Мой Господин, — слегка взволнованным и вмиг смягчившимся голосом позвала она, — смиренно прошу меня простить за неожиданный визит, но я по Твоему приказу привела нового оборотня. Оцени это жалкое недоразумение и покарай на Своё усмотрение.
Из-за двери никто не ответил, однако спустя какое-то время Мэг кивнула сама себе, словно услышала беззвучный приказ, и вошла, потянув пленника за собой. Рядом плаксиво пискнул Петтигрю, его лицо скривилось и он почти плача поплёлся в комнату.
Нервы бывшего профессора Хогвартса натянулись до предела. Он был не готов своими глазами увидеть Того-Кого-Нельзя-Называть. Какие пытки ему предстоят? И почему себя так странно ведёт Питер? Почему он говорил о том, что сначала нужно сказать «господину», разве для него это не Тёмный Лорд? Или есть ещё кто-то?
Мысли бешенным ураганом пронеслись в голове, а потом в ней резко наступил мрак. Из угла совершенно пустой комнаты вперёд вышло создание, поразившее воображение мага. Неизвестный возвышался над людьми почти на три головы, его огромные мышцы при каждом движении перекатывались под тёмно-фиолетовой кожей, украшенной причудливыми татуировками, словно бы светившимися изнутри зелёным светом. Копыта утопали в ворсе ковра, а громадные крылья были аккуратно сложены за спиной. Незнакомец улыбнулся жуткой клыкастой улыбкой и слегка тряхнул рогатой головой, тем самым обратив внимание пленника на перебинтованное лицо, за повязками которого зелёным горели глазницы.
Увиденное потрясло волшебника. Он потерял дар речи и во все глаза пялился на жуткое создание, даже не обратив внимание, что остальные зашедшие в комнату лишь боязливо, даже Мэг, склонили голову перед её хозяином.
Неожиданно даже для самого себя Римус одними губами проговорил:
— Иллидан…
Оборотень и сам бы не смог сказать, почему ему в голову пришло это имя. Словно из другой жизни, до него дошли слова Блэка, который рассказывал о своём новом удивительном знакомом:
«Он не демон! Да, он использует силу демонов, но это только для того, чтобы быть сильнее и спасти свой мир!.. Он — тот мой друг, о котором я говорил».
Глаза Люпина ещё больше расширились, в то время как жуткий неизвестный поднёс к губам указательный палец с острым когтем и сделал им знак хранить молчание. Перебинтованное лицо снова улыбнулось, но на этот раз весело и азартно, а щёлки горящего зелёного огня вместо глаз, казалось, чуть сощурились, после чего глубокий голос произнёс:
— Отдай мне его палочку и можешь быть свободна.
Без каких либо вопросов и всё также не поднимая головы Мэг протянула палочку в сторону Иллидана и быстро вышла за дверь, как только он её забрал.
— Я тоже сво-сва-сва-сва-боден? — пискнул Петтигрю, громко шмыгнув носом.
Ярость Бури недобро хмыкнул и слегка его толкнул, но Питер всё равно упал на ковёр. Бывший друг Люпина тут же на четвереньках дополз до ближайшего угла, чтобы забиться в него и громко всхлипывать. Он весь подобрался, чтобы казаться ещё меньше, протянул вперёд руки, одновременно пытаясь и защититься ими, и показать, что сдаётся.
— Жалкое зрелище, — презрительно фыркнул охотник на демонов, после чего перевёл жуткий горящий взор на другого человека. — Он знает, кто ты. Это может быть опасно. Сможешь навести заклятие забывчивости, чтобы он не вспомнил, кого именно привели сегодня оборотни?
Иллидан протянул палочку магу с неугасающей ироничной улыбкой на лице. Римус неуверенно кивнул и слегка онемевшими руками взял заветный предмет.
— Нет, пожалуйста! — запричитал Петтигрю. — Римус, не надо, мы же так хорошо дружили в школе! Больше всех, ведь Сириус и Джеймс в основном общались друг с другом! Я ничего не скажу, не надо лезть мне в голову.
Люпин медлил. У него над головой снова хмыкнули:
— Не верь его обещаниям, — спокойно заметил Иллидан. — А ты — хватит ныть. Тебе сотрут не всю память, а только ту, что связана с моим новым гостем. Итак?
Ярость Бури снова внимательно посмотрел на Римуса, ожидая его действий. Оборотень глубже вздохнул и направил палочку на бывшего школьного друга:
— Обливиэйт.
Петтигрю пискнул и осел, сведя глаза к переносице. Иллидан снова хмыкнул, после чего подошёл к обмякшему телу и без каких-либо усилий за грудки одной рукой поднял его с пола. Когда осквернённый эльф подошёл к двери, то кинул добычу в коридор, словно оглушённый Петтигрю был мешком с дремоносными бобами.
Охотник на демонов аккуратно прикрыл дверь, начертил на ней какой-то знак и, довольный своей работой, развернулся в сторону оборотня. Пылающие зелёным пламенем провалы глаз, казалось, проникали в самую душу. Иллидан криво усмехнулся, подошёл к стене и вальяжно сел, опершись на неё, насколько ему позволяли огромные крылья. Ярость Бури подтянул под себя правую ногу с внушительным копытом и ленивым приглашающим жестом указал на ковер, после чего задумчиво произнёс:
— Что ж, а теперь расскажи мне, оборотень, как там поживает Сириус.