Глава 27 (2/2)
— Я ДОЛГО ЖДАЛ ТЕБЯ, ДИТЯ. НАКОНЕЦ-ТО ТЫ МОЯ!
Чудовищный смех раздирал кожу, заставляя уши кровоточить.
— ПРИМИ ВЛАСТЬ ВЛАДЫКИ ЛЕГИОНА!
Тело срослось под немыслимыми углами, отчего движения отдавались болью, а осознание собственного уродства и неполноценности унижало. Резкий порыв несуществующего ветра вправил все кости на место, а саму Песнь Теней кинул куда-то в темноту, чтобы по приземлению больно ударить спиной обо что-то твёрдое. Позвоночник хрустнул, нижняя часть тела отнялась, из-за чего Майев резко опала, как лоскутная кукла, и заорала сверх возможностей горловых связок. Верный чакрум растаял в руке, словно был из дыма, а не из освящённого металла. Латы начали плавиться и грозили сжечь живьем. Обжигая пальцы, эльфийка через боль и с прикушенной губой начала сдирать с себя обмундирование, крича всякий раз, когда кожа прилипала к металлу и отрывалась с частицами плоти. Остающиеся пузыри противно лопались, а сознание еле теплилось.
Жуткий смех титана стал просачиваться сквозь пелену боли, вызывая ужас.
— ТЫ ХОТЕЛА СИЛЫ?! ХОТЕЛА НЕСТИ МЩЕНИЕ?! ДА БУДЕТ ТАК!
Песнь Теней снова куда-то стремительно полетела, с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Хотелось закричать, но душа замерла, и даже выдавить подобие звука оказалось невозможно, настолько в груди не хватало воздуха.
Приземление произошло во что-то липкое и жидкое, подгружая в себя с головой. Запоздалый крик тут же позволил вязкой ядовито-зелёной субстанции проникнуть в рот и прожечь внутренности. Дышать было нечем, сильный кашель сотрясал тело, не давая закрыть рот, и против воли Стражница вбирала в себя всё больше и больше странной жидкости. Хотелось вынырнуть, но ориентация оказалась потеряна, из-за чего все попытки найти правильное направление к поверхности за спасительным воздухом скрадывали оставшиеся секунды.
— НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ МОЕЙ СКВЕРНЕ! ПРИМИ ЕЁ, ДИТЯ! ОНА ПРЕОБРАЗИТ ТЕБЯ, СДЕЛАЕТ СИЛЬНЕЕ! ТЫ СТАНЕШЬ МОИМ ВОПЛОЩЕНИЕМ МЕСТИ! ТЫ СМОЖЕШЬ ОТОМСТИТЬ ВСЕМ МИРАМ ЗА СВОЮ И МОЮ БОЛЬ!
Жуткий голос чётко проникал даже сквозь вязкую жидкость, в которой жрица с ужасом распознала Скверну. Она купалась в ней и глотала, пока та просачивалась в кровь через раны и ожоги. Тело стало чужеродным, каждая мышца начала сокращаться, выгибая его под неимоверными углами и грозя снова сломать позвоночник. Глаза будто горели и рисковали вытечь, отчего утопающая сильно сжала веки, пытаясь спасти хотя бы их. Ожоги неожиданно начали зарастать, даже старые боевые шрамы исчезли, оставляя кожу идеальной. Мышцы стали словно из стали, любое их движение было полно силы, в то время как сама фигура эльфийки приобретала сочные формы, которых никогда не имела, из-за чего исподнее начинало болезненно сдавливать.
— ТЫ БУДЕШЬ ИДЕАЛЬНЕЕ САМОЙ СЕБЯ! ТЫ СМОЖЕШЬ ОВЛАДЕТЬ КЕМ УГОДНО! ЛЮБЫЕ МУЖЧИНА ИЛИ ЖЕНЩИНА БУДУТ ТВОИМИ! Я ДАМ ТЕБЕ ВСЁ, ЧТО ТАК ЖАЖДЕТ ТВОЁ СЕРДЦЕ! БОЛЬШЕ НЕ ПРИДЁТСЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ ОТМЩЕНИЕ В СЕБЕ, ТЫ САМА СТАНЕШЬ ИМ. ПОКОРИСЬ МНЕ!
Перед полной потерей сознания Майев вся обратилась в одну единственно мысль, что смогла выразить лишь словом: «Никогда!». Пусть это будут её последние секунды, но лучше умереть от Скверны, чем принять её власть. Внезапно чьи-то сильные руки вытащили Майев из ловушки, отчего поступивший воздух больно обжёг лёгкие, заставляя выкашливать и выплевывать поступившую Скверну. Ярость Титана прокатилась болью в голове, пока почти ослепшую Песнь Теней уносили всё дальше и дальше.
— Ты сделала тот же выбор, что и каждый из моих иллидари. Тот же выбор, что сделал я, и сейчас следую за ним до последнего вздоха, — произнёс смутно знакомый голос.
Майев не помнила, чей он, но инстинктивно вжалась в широкую грудь, обвивая руками сильную шею, ища спасения и защиты. Крыло несущего заботливо её накрыло, даря столь необходимое чувство безопасности. От пережитого ужаса и боли тело снова затряслось, но уже от подавляемых слёз. Чем дальше её уносили, тем глуше становился голос в голове и тем легче ощущалось собственное тело. Сильные руки отпустили Майев, но она не упала, а лишь зависла в пространстве, словно стала бестелесным призраком. Отрывать себя от соблазнительного чувства безопасности не хотелось, и вместо того, чтобы отпустить, эльфийка лишь вытянула вниз ноги и вжалась в тело спасителя.
— Майев, отпусти, потом сама будешь жалеть, — мягко, но настойчиво прошептал кто-то в самое ухо.
Сознание начинало слабо шевелиться. Голос почему-то настораживал и не давал покоя. Он был слишком знаком, чтобы на него можно было и дальше не обращать внимание. Какое-то внутреннее противоречие заорало, что нужно срочно поддаться на уговоры и оторваться от неизвестного. Так было правильно. Так велел её долг. Даже если из-за этого придётся снова остаться один на один с силой Безумного Титана.
«Но ведь это верная смерть. Это даже хуже смерти», — убеждала саму себя Песнь Теней и лишь сильнее прижалась к тому, кто дарил спокойствие и защиту.
— Это твоя слабость, не более, — шёпот всё больше будоражил и настораживал. — Открой глаза, Майев.
Резко распахнув веки, жрица увидела до боли знакомые горящие зелёным огнём провалы глаз, перебинтованное наполовину лицо, большие слегка загнутые рога и длинные чёрные волосы. Песнь Теней узнала бы эти черты и не с такого расстояния. Сейчас же, усилиями её самой, их лица оказались слишком близко друг к другу. Со вскриком она отшатнулась от знакомой фигуры и по привычке огляделась вокруг в поисках верного оружия, но лишь зависла в воздухе.
На лице Иллидана появилась грустная и горькая улыбка.
— Я был прав, ты уже пожалела, — с какой-то непередаваемой болью констатировал осквернённый эльф, опуская голову.
— Что происходит? — требовательно крикнула Майев. — Все эти кошмары — твоих рук дело?!
— Да, — просто ответил Ярость Бури, даже не пытаясь отнекиваться.
— Но… зачем?! Как?!
— Ты никогда не задумывалась, почему мои иллидари слепы? — неожиданно вопросом на вопрос ответил эльф.
Стражница промолчала, в ярости сжимая и разжимая кулаки.
— То, что ты пережила, лишь малая частица увиденного ими. Смотри же.
Силуэт Предателя пропал, и на его месте замелькали картинки зверств Пылающего Легиона. Насилие, смерти, душевные муки. Майев снова закрыла глаза, но они не исчезли, а стали лишь ярче и отчётливее. Запах крови вызывал рвоту даже у бывалого командира Стражей, а крики и стоны истязаемых мурашками пробежали по телу. Вдруг Песнь Теней увидела подростка калдорай, ещё молодую эльфийку, которую принуждали к соитию огромные отвратительные демоны. Почти дитя, девушка кричала и бессмысленно билась в их уродливых лапах, понимая, что помощи не будет. Воительница дёрнулась в её сторону, но какая-то сила лишь приподняла лёгкое тело чуть выше, словно Майев была пёрышком, игриво подкинутое ветром.
— Это то будущее, которое уготовил нам Легион, — снова прямо в ухо зашептал голос Предателя. — Тебе оно нравится?
К девушке в кругу демонов добавился парень, почти один в один похожий на брата Майев в юности. Следующий порыв командира Стражей к жертвам насильников тоже не увенчался успехом и был вознаграждён резким вскриком насилуемых.
— Ты же хочешь, чтобы я потерпел поражение! — так же безжалостно продолжил Ярость Бури. — Хочешь, чтобы меня одолели! Ты этого будущего хочешь для нашего народа и всего мира?
— Нет!
Картинка перед закрытыми глазами сменилась на новую, в которой один из губителей бросал ребёнка в котёл прямо на глазах его матери.
— Ты сражаешься против меня, Майев, — жрица уже могла ощущать жар тела осквернённого эльфа за спиной. — Значит, ты хочешь победы Легиона. Ты хочешь этого?!
— Нет!
Перед внутренним взором Стражницы появилось новое видение, в котором бесчисленные марши демонов шествовали к новому миру, который вскоре уничтожат. Войскам не было числа, их зловонный поток всё никак не заканчивался, они налетели на мир, как жуткие насекомые, и оставили его пустым и безжизненным. Неизвестные для эльфийки формы жизни корчились, извивались от мук и в конечном счёте погибали. Она могла собственной сутью чувствовать мучения их душ. Смотреть на подобное не было больше сил, закрытые глаза не помогали, хотелось всё прекратить. Сразу, одним движением. Песнь Теней схватилась за глазницы, чтобы остановить невыносимые мучения.
— О, не так быстро, Майев! — сильные руки безжалостно заломили Стражницу. — Я не могу позволить тебе лишиться дивных глаз.
Эльфийка беспомощно извивалась в захвате, не в силах ослабить хватку.
Все образы вокруг пропали разом, серый свет заполнил пустое пространство. Так же быстро, как схватил, Иллидан отпустил свою добычу, отчего она без сил осела на колени.
— Я боролся с этим один на один не одну сотню лет, — Иллидан неторопливо обошёл Майев, чтобы оказаться перед ней. — Я хотел подготовить наш народ к новому пришествию Легиона, когда создавал второй Источник. Все десять тысяч лет я бродил во тьме и видел то, что ты сейчас. Я ушёл в другой мир, чтобы там подготовиться к нашествию. Проник в Натрезу, чтобы ранить врага на его территории. Майев, неужели ты и сейчас думаешь, что я так ужасен, каким ты меня всегда считала?
Иллидан преклонил колено, чтобы оказаться с ней на одном уровне глаз.
— Ты всё ещё считаешь меня демоном?
— Да, — ни мгновения не колеблясь выпалила Песнь Теней.
Эльф скривился и подался слегка назад, как будто ему отвесили пощёчину.
— Почему? — затаённая боль всё же просочилась в простом вопросе, несмотря на попытки говорившего её скрыть.
— Даже сейчас ты сам не сильно отличаешься от натрезимов, — прошипела Майев, бесстрашно смотря в горящие провалы на месте глаз. — Когда-то я верила, что ты такой же, как мои братья и сёстры, но сейчас вижу, что тебе проще и легче передавать послания демонов, чем понимать боль моего народа. Ты как они, даже если выступаешь против Легиона. Хочешь спасти невинных, но уже не понимаешь зачем. Ещё помнишь, что жизни эльфов священны, но совершенно не важно почему. Один шаг в сторону, и станешь не меньшей опасностью для мира, чем Легион, в своей слепой вере, что ты — единственный, кто знает, как будет лучше для всех.
— Так может, поэтому мы и нужны друг другу? — глухо ответил Ярость Бури. — Мне — кто-то, чья внутренняя сила сможет удерживать на правильном пути. Способный напомнить, за что я борюсь на самом деле. А тебе — тот, кто сможет спасти мир от угрозы Пылающего Легиона. Может, ты не мать монстра, а спасительница одного запутавшегося?
— Я слышала, что ты творил в Чёрном Храме, — покачала головой жрица, скривившись от недоверия и презрения. — Ставил опыты на орках, чтобы кровь демонов превращала их в безумное орудие твоей воли, а потом жестоко и показательно карал сопротивляющихся. Ты научил син’дорай пить энергии, обрекая их на существование незавиднее любого кровососа. Они даже отвернулись от тех братьев и сестёр, кто отринул столь низменный способ получения магии. И даже на Ледяной Трон ты напал не в попытке спасти мир, а из-за приказа Кил’Джедена. Любой твой светлый порыв не так прекрасен, каким тебе кажется.
— Может ты права, — недовольно признал охотник на демонов, — но сейчас мне действительно нужна твоя помощь. Я от чистого сердца хочу спасти наш мир.
— Мне сложно поверить, что у тебя осталось хоть какое-то сердце. Твоя демоническая сущность вытеснила эльфийскую, — горько заметила Майев.
Неожиданная довольная улыбка Ярости Бури заставила Песнь Теней поёжиться.
— Значит, последний и главный аргумент, что во мне больше не осталось эльфа? — коварно уточнил Иллидан и, прежде чем ему успели ответить, продолжил. — Что ж, пусть будет так. До скорого, Майев. Подумай над тем, что увидела сейчас, а я пока подготовлю нашу следующую встречу.
— Что ты задумал? — напряжение полностью захватило Майев. — «Следующую встречу»?! Иллидан, стой! О чём ты?
Вместо ответа Песнь Теней резко проснулась, вся в холодном поту и сильно дрожащая. Усталость захватила каждую частичку тела, словно Майев не спала, а наоборот, без устали упражнялась ночами и днями напролёт. Голова гудела, во рту всё пересохло, а сонливость накатывала волнами.
Эльфийка перевернулась на другой бок, закрыла глаза, но только для того, чтобы после резкого осознания вскочить и отпрыгнуть дальше от кровати.
«А я пока подготовлю нашу следующую встречу» — отдавалось в голове, пугая перспективой новых кошмаров. Ей нельзя спать, если она не хочет снова попасть во власть бывшего пленника. Обрывки сна с присутствием в них Легиона и их форм пыток начали мерещиться наяву. Майев мотнула головой и бросилась умываться. Прохладная вода немного освежала, пусть общее состояние и оставалось отвратительным. Взъерошив волосы рукой и устало поднимая голову, Майев застыла от жуткой картины увиденного в зеркале, висевшего над умывальником. Седые волосы снова приобрели чёрный цвет, когда-то совершенно бледная рука стала когтистой, на ней удивительно чётко мерцали узоры Скверны. Шрамы прошлых лет пропали, эбонитовые загнутые рога переливались дорогим камнем, а глаза, хоть и остались нетронутыми, превратились в ярко-зелёные и слегка светились.
Видение длилось не больше секунды, но этого хватило, чтобы Майев с силой ударила кулаком по своему уже обычному отражению. Зеркало треснуло и пошло паутиной, а осколки безжалостно впились в руку. Однако появившаяся боль топила страх и приводила в чувство.
Против воли эльфийка потянулась за кольцом архимага на тумбочке. Какой же глупой она была, когда выпроводила его за дверь, думая, что со всем справится сама, а окружающей её магии хватит, чтобы преодолеть влияние Предателя. Ей нужна была помощь. Очень нужна.