Глава 20 (1/2)
Глядя на то, как медитирует Майев, Альбус Дамблдор невольно подал жест Добби ступать тише и задумался. В позе и движениях эльфийки так много было от её узника, что подобное зеркальное поведение наводило на определённые мысли. Сомнительно, чтобы личность, какой являлась Песнь Теней, чему-то стала учиться у Иллидана, но схожесть подхода к трансу показывала один источник. Она его научила? Зачем?
Ещё один вопрос периодически не давал директору Хогвартса покоя: как в противостоянии с таким могущественным существом, как осквернённый эльф, Майев до сих пор выстояла и явно считается самим Иллиданом опасным противником? Попав в этот мир, Ярость Бури ослабел, а свои полные силой клинки до сих пор не получил, но там, на их родине, чей магический потенциал будоражил фантазию старого мага, она всё так же бесстрашно кидалась с ним в бой и даже однажды схватила. Как? Она опытный воин? Безусловно. Быстрая бескомпромиссная убийца? Однозначно. У Майев имеется магический потенциал, железная дисциплина и гибкий ум, но разве всего вышеперечисленного хватит для такого противника, чтобы при этом ещё и держать его в страхе?
Сейчас перед магом сидела пусть весьма натренированная и сильная, однако всего лишь женщина, способная соперничать с Яростью Бури разве что упорством и силой духа, но разве их достаточно? Впрочем, она пережила испытание Скверной; Альбус Дамблдор не был уверен, что справился бы на её месте. Эльфийка вызывала не меньше вопросов, чем её добыча, на которые всегда предпочитала не отвечать. Во время разговоров Песнь Теней охотно поведала историю своего пленника, делилась рассказами об их мире, но всегда обходила темы, касающиеся её саму. Зачем Майев пошла за Иллиданом? Кого она оставила позади? Командир Стражей обрисовала, как сама видела, цели своего узника, обзывая их извращёнными и кощунственными, но ни одним словом не обмолвилась по поводу собственного смысла жизни.
Внезапно холодные ясные глаза эльфийки открылись и устремились прямо на вошедших. Песнь Теней слегка склонила голову, ожидая начала разговора.
— Приветствую, Майев, — улыбнулся Альбус Дамблдор. — Как себя чувствуешь?
Какое-то время эльфийка молчала, после чего кинула пару коротких фраз.
— Госпожа говорит, что прекрасно себя чувствует и готова покинуть тюрьму, предназначенную не для неё, — поторопился перевести домовик.
— Боюсь, я ещё не до конца уверен в этом, прошло слишком мало времени, — покачал головой директор Хогвартса, — но я постарался выполнить вторую твою просьбу. В этом ящике профессор по магловедению передала другую одежду. Возможно, тебе она понравится больше. Конечно, это совсем не доспехи, я ещё подумаю, что можно сделать. Может быть даже обращусь к гоблинам, а пока так.
Эльфийка продолжала следить за главой Хогвартса не мигая. Странная улыбка блуждала на её лице, вызывая смутное беспокойство. Майев повернулась в сторону окна и что-то негромко произнесла.
— Госпожа спрашивает… — Добби внезапно потупился, словно сказанное вызывало у него смущение.
— Что она спрашивает? — поднял бровь Альбус Дамблдор, удивившись реакции домовика.
— Госпожа говорит… Верите ли вы в богов, сэр, — крайне неуверенно промямлил домовой эльф.
Вопрос оказался неожиданный и немного шокирующий. Действительно, оба эльфа периодически говорили о своей богине, причём, как знал Дамблдор, сама Майев считала себя её жрицей, частично ссылаясь в поведении и действиях на угодное или не угодное для своего божества. Теологические вопросы эльфийской расы несильно беспокоили старого мага, ведь совершенно другой мир мог жить по совершенно иным принципам, пусть и не совпадающим с его собственными. Хотя поверить, что в такой личности, как Иллидан, осталось место для подобной веры, было сложно. Казалось, что он скорее уважает, чем признает над собой главенство и опеку таинственной лунной богини эльфов.
Сейчас, стоя перед подобным вопросом, великий волшебник не был уверен в ответе. Он прожил слишком долгую жизнь и видел так много всякого, что, наверно, однозначно ответить не смог бы. Ведь до сих пор неизвестны те силы, что управляют ясновидцами, а пророчества достаточно часто сбываются, чтобы можно было их отмести. Холодной логике они не поддавались, так что отрицать сам факт чего-то высшего и необъяснимого Дамблдор не мог, но и прямого вмешательства в жизни людей никогда не видел.
Молчание затягивалось. Эльфийка встала, подошла к окну, закрыла глаза и нараспев начала что-то произносить, сложив руки на груди в области сердца. Её обычный, достаточно немелодичный голос стал удивительно музыкален. Выглянувшая из-за туч луна засветила на редкость ярко, изливаясь через окна и купая силуэт Майев в серебристом свете. Складывалось ощущение, что через мантию само тело Песни Теней слегка светится, а открывшиеся глаза источают синеватое свечение. Жрица что-то резко вскрикнула, вскинула руки над собой, и в то же мгновение над ней вспыхнул яркий золотой огонь. Когда он угас, Альбус Дамблдор с болью в сердце и с полным непониманием обнаружил своего феникса, который аккуратно спланировал на руку жрице, наслаждаясь её прикосновениями.
Кажется, он сможет помочь мне выбраться из твоих чар, маг. Не так ли?
Как ужасной Скверной горели глаза Иллидана, так же нестерпимо сияли очи Майев, голубоватым светом проникая в самое сердце. Излучая серебристое сияние и с фениксом на руке, она пугала и восхищала одновременно.
Так ты веришь в богов, человек?
Чей был голос в голове Альбуса Дамблдора, уже десятилетиями не пускавшего никого в своё сознание? Эльфийки? Его собственный? Ещё чей-то? Так или иначе, голос был прекрасен, полон силы и величия, сминающий собой все магические и ментальные барьеры.
В углу комнаты несчастный домовик не мог отвести взор от фигуры жрицы, смешав на личике обожание и страх. Наверно, сам мужчина выглядел бы сейчас так же, но волшебник прожил и повидал достаточно, чтобы понимать цену жизни и смерти. К тому же, подобное проявление величия не могло оставить главу Хогвартса равнодушным. Как она это сделала? Может, это просто какой-то другой вид магии, с которым глава Хогвартса ещё не сталкивался? Смущение от вмешательства Фоукса играло в душевном состоянии не последнюю роль. Несколько поколений фениксы считались покровителями семьи Дамблдор, поэтому появление птицы на руке эльфийки расценивалось старым магом двояко. С одной стороны, потенциальная свобода столь опытной убийцы могла быть для него опасна, но с другой, не верилось, что Фоукс позволит нанести главе Хогвартса вред.
Надеюсь, благословение самой Элуны для тебя достаточное доказательство моей чистоты?
Для директора школы чародейства и волшебства увиденное было скорее доказательством того, что осквернённый эльф не ошибался в своих опасениях. Теперь можно было поверить, что стоящее напротив существо способно выстоять против Скверны и даже одержать верх. Её сила ощущалась каждой клеточкой души, а охватывающая тень начинала возвышаться над самой женщиной.
Ты видишь Отмщение? Интересно.
Тень становилась всё чётче, опаснее, пугающее. Её шёпот стал примешиваться к мыслям, путать их, сводить с ума. На какую-то долю секунды человек почувствовал, как таким же шёпотом дух терзает носительницу, и поразился душевному стержню Песни Теней, державшую сущность в узде. Казалось, только дай волю, и Отмщение прольёт реки крови, раздирая всё на своём пути.
Снимай свою защиту, маг. Она всё равно не поможет.
Альбус Дамблдор не торопился подчиняться. Да, действие вокруг было ошеломляющим, однако по сути, кроме появления Фоукса, ничего не изменилось. Необычность внешнего вида и освещения хоть и произвели достаточный эффект, но пока дальше границ чар не двинулись. Стоило, правда, признать, что феникс может помочь женщине в преодолении магических преград, а потому благоразумный старый маг снял чары, тем самым стараясь не идти на прямой конфликт с неизвестными силами.
После лёгкого взмаха волшебной палочки архимага, Майев начала медленно, но неотвратимо идти в сторону директора Хогвартса, сокращая и без того небольшое расстояние между ними.
Почему ты предал меня, старик? Говори только правду!
Была ли у человека возможность соврать? Сияние глаз не отпускало ни на секунду, а Тень, уже упирающаяся в потолок, готова была сорваться в любое мгновенье, ожидая лишь повода. Наверно, если бы сейчас профессор Дамблдор захотел описать богов, то, глядя на лицо эльфийки, он бы сказал, что они слишком спокойны. Величественная и совершенно неестественная маска смотрела на человека равнодушным сияющим взором. Убьёт ли жрица его за предательство или помилует? Это было совершенно не ясно, но одинаково возможно. К тому же скрывать истинное положение вещей не было особенного смысла.
Говори!
— Так стало лучше для всех, — уверенно начал старый маг. — Присутствие Иллидана было слишком опасным. Моя ловушка могла не удержать его, а рисковать жизнями студентов я не мог!
Но ты мог оставить его мне.
— Чтобы ты вместе со Скримджером попыталась его удержать? — грустно заметил глава Хогвартса. — Неужели непонятно, что это глупая и безнадёжная идея? Он бы вырвался. Сбежал. Он уже убил двух мракоборцев. Это обычные люди, которые просто делают свою важную и сложную работу. Они не заслужили смерти, тем более той, что постигла последнего. Только свободный Иллидан может миловать; скованный и под угрозой смерти он будет защищаться и убивать. Вам обоим нет дела до наших жизней и всего этого мира: если понадобится, вы просто уничтожите его в своей безумной схватке!
Майев остановилась в двух шагах от директора Хогвартса, отчего странное мерцание её кожи становилось ещё заметнее.
Ты мог сказать мне. Я бы прислушалась. Элуна милостива ко всем живым созданиям. Почему ты не доверился?
Почему? Столько лет одиночества и самостоятельных поисков решений проблем не только своих, но и иногда всей страны отучили Альбуса Дамблдора доверять ещё кому-либо. Он уважал Майев, однако не знал её характер до конца, поэтому не мог точно рассчитать действия женщины в таком рискованном деле. Вдруг она не простила бы ему даже мысли об этом? Что́ стоит ей пронзить его горло своим дисковидным оружием, как она сделала это с домовухой?
— Я так часто задавал тебе вопросы, когда и как вы отсюда уберётесь, что ты сама устала от них, верно? — смотреть на заполоняющую всё пространство Тень становилось сложнее. — Ты и сейчас не знаешь, как это можно сделать. Я задал их Иллидану и получил вполне устраивающие меня ответы. Да, Майев, я виноват, что пошёл наперекор твоим планам, но сделал бы это снова. Даже сейчас он, я думаю, что-то будет делать и решать, пока ты лишь мечешься и ждёшь неизвестно чего.
Отмщение потемнело и казалось осязаемым. Эльфийке не нравились брошенные в её сторону слова, но неожиданная догадка, что именно Тень является причиной внешних трансформаций эльфийки и её порою агрессивного поведения отчего-то успокаивала. Какой бы ни была магия, личность самой Песни Теней проще просчитать, чем вмешательство чего-то извне.
— Я ошибся в тебе, Майев. Хотел сделать как лучше, — если попытаться воздействовать на благородство эльфийки в отрыве от влияния Тени, может получиться не только пережить ночь, но и нащупать новый путь взаимодействия с этим поразительным созданием. — Думал, что сам найду наиболее подходящий выход из положения. Прости, я был несправедлив к тебе.
Эльфийка всё также хранила молчание, напоминая статую, казалось, она даже не дышала.
Лунный свет перестал усиленно сиять, небесный диск снова спрятался за тучи, а женщина, стоявшая рядом, вновь стала похожа на обычное смертное создание из плоти и крови. Она без слов протянула руку с птицей в сторону директора Хогвартса, позволяя той перепорхнуть к своему хозяину. Стороннее присутствие в голове пропало, а от безумного наваждения осталась лишь смутная Тень, казавшаяся уже скорее плодом воображения.
Майев что-то сказала, продолжая напряжённо следить за директором, после чего протянула ладонь, словно ожидая, что в неё что-то положат. Всё ещё зажавшийся в углу домовик будто онемел, огромными глазами полными слёз смотря на жрицу. Песнь Теней бросила на него недовольный взгляд и процедила пару слов сквозь зубы.
— Г-госпожа благодарит за одежду. Она переоденется в своей прошлой комнате и позовёт вас, сэр, через то кольцо, что вы забыли ей в прошлый раз вернуть, — сбивающимся голосом проговорил домовик.
Альбус Дамблдор достал из кармана мантии кольцо для связи и положил эльфийке на вытянутую руку, пристально наблюдая за её движениями. Майев рассеянно осмотрела перстень, ещё раз погладила Фоукса и вопросительно уставилась на мага. Профессор Дамблдор кивнул ей, после чего развернулся и вышел из кабинета. Ему была даже на руку неготовность эльфийки продолжать разговор, ведь и самому было над чем подумать.
***
Своё плавное парение эльф вдруг прервал стремительным приземлением. Иллидану был поручен поиск верного направления, которое он искал с помощью связи ауры вещи, что дал им директор Хогвартса, с её владельцем. Сириус поспешнее, чем стоило бы, направил Клювокрыла вниз. По приземлению анимаг отпустил уставшего гиппогрифа и, прихрамывая на обе ноги, подошёл к Ярости Бури. Тот стоял с поднятой в небо головой и неотрывно смотрел на луну.
— Привал, вы оба устали, — Иллидан даже не дал магу шанса задать вопрос.
— Хорошо, а на самом деле что случилось? — на всякий случай человек тоже бросил пару взглядов на небо, но ничего впечатляющего на нём не нашёл.
— Луна слишком яркая, — словно разговаривая сам с собой пробормотал осквернённый эльф.
— М-да, я тоже это заметил. Зато так удобнее лететь: можно видеть, что делается внизу, — пожал плечами Сириус, не понимая, к чему ведёт спутник.