Глава 14 (1/2)
Два мёртвых тела посреди холодной комнаты в подземельях замка никак не добавляли хорошего настроения присутствующим магам. Глаза эльфки закрыли и накинули на её тельце первую попавшуюся скатерть, в то время как от мужчины остался лишь обгоревший неестественно выгнутый труп. Выживший помощник Скримджера мерил шагами пространство, пока сам глава мракоборцев сжимал и разжимал кулаки, слегка расфокусированным взглядом смотря на тело своего покойного подчинённого. Стоящий поодаль от боевых магов Северус Снейп безуспешно пытался вслушиваться в разговор, происходивший в соседней комнате.
Через какое-то время раздался скрип двери, и директор Хогвартса присоединился к остальным волшебникам в компании домовика Добби.
— Чтобы вам не наговорила эта сумасшедшая, — с порога начал глава мракоборцев, — демон должен принадлежать нам! Он убил моего человека при исполнении; угрожал мне, одному из высоких чиновников Министерства; превратил школу в поле битвы, подвергая риску учебное заведение с детьми; использовал один Мерлин знает какой черноты магию и покрывал опасного преступника. На основании только этих обвинений по законам нашей страны я имею право…
— Боюсь, что её не интересуют законы нашей страны, Скримджер, — перебил собеседника профессор Дамблдор, после боя казавшийся сильно уставшим, но привычно спокойным. — Думаю, за сохранение наших жизней, мы можем пойти уважаемой Майев навстречу.
— Майев? — уточнил человек Скримджера.
— Да, так представилась мне наша гостья. Майев Песнь Теней, насколько я понял из перевода Добби, — стоящий рядом домовик довольно выпятил грудь, гордясь своей безоговорочной полезностью. — Она была тюремщицей этого создания и сейчас пришла в наш мир, чтобы вернуть обратно.
— Ха, я не удивлён! — скривился Руфус. — Два преступника нашли друг друга, вот и держались вместе. Тогда тем более она должна понять, что законы нашей страны требуют…
— Тогда тем более вы должны понять её, — снова без зазрения совести глава Хогвартса оборвал тираду главы мракоборческого отдела, — если бы Вы отправились в неизвестный мир за своим сбежавшим узником, захотели бы его отдать после того, как поймаете?
Представитель Министерства скривился, но отступать не намеревался:
— Я буду требовать на самом высшем уровне выдачу демона, чтобы его покарали по законам нашей страны, а не какого-то там мира, — в холодном бешенстве выдал глава мракоборцев. — Он у всех на глазах убил человека, моего подчинённого, за которого я в ответе. Подозреваю, что пропажа мракоборца осенью в Лондоне тоже его когтистых рук дело. Я имею право…
— Подойти к нашей гостье и поблагодарить её за спасение и нейтрализацию опасного существа, — в третий раз Альбус Дамблдор не стал дослушивать мысль Скримджера. — Кроме того, сейчас эта… Женщина способна контролировать его и удерживать. Вы можете гарантировать то же самое?
— В Азкабане и не таких усмиряли, — отчеканил чиновник.
— До Азкабана его ещё нужно доставить, но и там мы точно не можем знать, как на него подействуют дементоры, — нехотя присоединился к разговору профессор зельеварения. — Если стражи на него будут влиять иначе, то сможете ли вы контролировать его? Ну, и потом… Его тюремщица не похожа на того, кто по своей воле отдаст пленника. Как Вы планируете её в этом убедить?
— Как всех убеждаем, — кисло, скорее на автомате, отбрехался Руфус, поймав даже во взгляде своего человека недоверие и усталость.
— Думаю, господа, будет лучше для всех нас, если мы оставим его на попечении Стража. Сейчас мне важно решить с нашим пленником самые ключевые вопросы, которые Майев любезно позволила ему задать, а потом приступить к ремонту замка, пока кто-нибудь из внимательных учеников или учителей не обнаружил временную иллюзию. — Профессор Дамблдор переводил внимательный взор с одного присутствующего на другого. — Стоит ли говорить, господа, что всё случившееся сегодня — это тайна, которую мы с Вами никому не в праве сообщать.
***
Проснись.
Совершенная тьма без снов сменилась тусклым миром вокруг без ярких потоков магии. Иллидан не сразу понял, что его сознание снова бодрствует, а потому просто попытался развернуться поудобнее, но тут же почувствовал боль от затекших частей тела. Руки были заведены за спину, и на них чувствовались кандалы, а какая-то невидимая, мягкая, но упругая стена не давала даже полностью раскрыть крыло.
Четыре сияющих золотистых огонька на концах палочек осветили нехитрое пространство тюрьмы. В любом другом случае Ярости Бури не обратил на чужие чары никакого внимания, однако своей магией присутствующие дали о себе знать, а значит они, во-первых, вышли из-под вуали тюремщицы, и во-вторых, теперь можно было попробовать воздействовать на людей ментально.
— Наша общая знакомая предполагала, что ты захочешь попытаться прочесть и спутать наши мысли, поэтому любезно позаботилась о рунах вокруг начертанного мною круга заключения, — заговорил знакомый эльфу архимаг, поглаживая бороду и без стеснения рассматривая его с головы до ног.
Иллидан клыкасто оскалился:
— Да, она всегда была воплощением заботы Матери-Элуны.
— Я — Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, который, отчего-то, является целью твоего не первого визита, Иллидан, — спокойный тон представившегося напоминал осквернённому эльфу брата, что никак не добавляло уважения главе Хогвартса со стороны пленника.
Демонстративно проигнорировав и приветствие, и факт того, что собеседник знает его имя, Ярость Бури, как мог, исходя из своего неудобного положения тела, принял позу для транса.
— Что стало с Сириусом Блэком? — напрямую спросил он.
— Услуга за услугу, — покачал головой профессор Дамблдор, — сначала отвечаешь ты, потом я.
— Ничего не собираюсь говорить, пока не скажите то, что нужно мне, — не поднимая головы промолвил эльф, начиная покачиваться.
— У нас может быть не так много времени. Маяк твоей Стражницы с вашей кровью уже работает, и мне важно знать, кого и чего нам стоит ждать, и как именно будет выглядеть ответ на ваш зов, — серьёзно ответил архимаг. — Как я понял из контекста, для тебя это не самое счастливое стечение обстоятельств, а потому, может быть, мы можем оказаться полезнее друг другу, чем кажется на первый взгляд.
— Что с Сириусом Блэком? — ровным тоном настаивал пленник, снова не слушая никого и ничего.
— Он сдох! Пока ты валялся без сознания, мы его поймали, и он получил по заслугам! — выпалил один из стоящих рядом мужчин.
Ярость Бури решил внимательнее прислушаться к своим ощущениям, чтобы распознать остальных присутствующих.
Кроме невидимки Майев, потому что только она могла разбудить пленника и так долго скрывать от него сразу четырёх магов, в камере были всё те же знакомые ауры. Осквернённый эльф практически сразу узнал мага, с которым столкнулся при посещении склада несколько месяцев назад. Оставшихся двух он помнил по последней стычке, но проявили они себя в ней слишком мало, чтобы распознать их лучше.
— Скримджер, не стоит так начинать общение, — сухо остановил чиновника директор Хогвартса. — Позвольте представить, это Руфус Скримджер, он…
— Он врёт, — довольно заметил Иллидан. — Что ж, самое главное я услышал сам. Теперь мне совсем не нужно отвечать на ваши вопросы.
— Мы можем тебя прямо сейчас убить или ещё хуже, лишить души! — прошипел глава мракоборцев.
Искренний смех Ярости Бури прервался так же быстро, как и начался:
— Дорогая, ты бы слышала, чем мне тут угрожают, — на эльфийском в пустоту хохотнул осквернённый эльф. — Они хотят меня убить или выпить душу.
Мужчины переглянулись, словно хоть кто-то из них мог помочь другому с переводом.
— Думаю, наша с вами общая знакомая не даст сделать ни того, ни другого. Гарантирую, что в этом случае вы вперёд меня расстанетесь со всем и сразу, — осквернённый эльф полностью начал раскачиваться, создавая видимость транса.
— Всё же, у нас есть вопросы, на которые ответить в твоих же интересах, Иллидан, — продолжил профессор Дамблдор.
— Пусть Майев с вами нянчится. Она любит подобным заниматься, — холодно бросил пленник и на следующие фразы вообще не реагировал.
После десяти минут безуспешного допроса посетители решили оставить узника и, попрощавшись, вышли из камеры, полные злости и разочарования, что ещё больше позабавило эльфа.
Когда маги удалились, пришли одиночество и тишина. Шаги тюремщицы Иллидан никогда не мог услышать, а её присутствие почувствовать, если она сама того не хотела, поэтому снова мрак осквернённой души, как и десять тысяч лет назад, обступил разум со всех сторон. Новая тюрьма стала меньше размаха крыльев, хоть и не было решёток. Он снова пойман. Снова один.
Или не один? Сириус спасся. Почему-то это знание успокаивало и радовало. Смертный человек оказался важнее Иллидану, чем сам эльф мог предполагать. Но стоило ли ради него бежать под безжалостное лезвие командира Стражей? Что-то внутри говорило, что стоило. Глупость такой мысли досадливой мушкой жужжала в сознании, не давая анализировать ситуацию. Теперь он не сможет присматривать за волшебником, ведь сам попал под столь знакомый надзор.
Против воли вспомнились слова Блэка о том, что Майев своим контролем спасала эльфа от безумия. Тогда Ярость Бури не принял слова человека всерьёз, но сейчас, снова оставшись наедине с тьмой, вдруг почувствовал, как ему не хватает света жрицы. В последние столетия заключения Песнь Теней почти всегда оставляла светлячка с пленником, объясняя свой поступок тем, что вынуждена постоянно следить за узником. Долгие годы часть её души всегда была рядом с ним.
Она всегда была рядом…
— Майев, я знаю, что ты здесь. Ответь мне.
Темнота молчала. С чего Иллидан вообще решил, что он прав?
— Майев, ты тут. Покажись!
Несколько бесконечных секунд сплелись в вечность, пока у противоположенной стены подвальной камеры не появилось столь родное свечение. Женщина перестала вуалироваться и призвала светлячка. Она неторопливо сняла шлем, но ощущение отчуждённости и непроницаемости остались, как если бы воительница и дальше скрывалась за слоем металла. В лучах частицы её души Иллидан даже своим зрением мог видеть черты лица Майев, знакомые и чужие одновременно.
— Зачем было прятаться? — улыбнулся эльф. — Да ещё и с таким умным лицом. Оно тебе, кстати, не идёт. Давай своё обычное перекошенное злобой выражение, я по нему соскучился.
Командир Стражей тихо присела к стене, мягко покачивая светлячка в руках.
— Молчишь, словно не рада меня видеть, моя маленькая тюремщица, — Иллидан знал, что это прозвище её бесит.
В попытке найти больное место оппонентки, мужчина выяснил, что по сравнению с его прошлой физической формой, Страж достаточно хрупкого телосложения, когда она один раз позволила себе прийти к нему не в доспехах. Само событие было нечётким, но женщину упоминание об этом отчего-то сильно нервировало. Сам эльф иногда гадал, как Песнь Теней вообще ухитряется постоянно ходить в латах, весом почти как она сама.