Глава 13 (2/2)
Аккуратно опустив своего педагога на землю и краем глаза отметив, что тот жив и даже относительно цел, Альбус Дамблдор устремил взгляд в сторону горящих зелёным пламенем провалов противника.
— Кажется, мне разумнее отпустить тебя, — спокойно заметил старый маг, отступая в сторону лестницы и давая проход.
Иллидан ухмыльнулся:
— Кажется, мне разумнее убить тебя. — Повинуясь взмаху рук осквернённого эльфа, чёрные тени окружили профессора Дамблдора, стремительно приближаясь к центру.
Одну волну теней защита директора Хогвартса выдержала, но треск от разрушающихся чар раздался такой, что сомнений в исходе повторной атаки не было. Пока противник был занят спасением собственной жизни, Ярость Бури быстро приблизился к нему. В момент, когда расстояние между соперниками не превышало длину вытянутой руки, эльф резко нагнулся, схватил всё ещё парализованного анимага и бросился с ним к дверям.
Маленькая дрожащая фигурка домовухи тут же выступила из-под дерева, находясь на безопасном расстоянии от врагов Иллидана.
— Остановите эльфку! — закричал Скримджер, сбегая вниз по лестнице и кидаясь в погоню за бывшими узниками. — Иначе он сбежит с Блэком! Она сейчас трансгрессирует отсюда!
— Руфус, вы с ума сошли?! — не выдержал Снейп, приходя в себя. — Да пусть бы он катился вместе со своим демоном подальше отсюда!
Глава мракоборцев недовольно скривил лицо, но всё равно рванул в сторону противников, игнорируя очевидную глупость поступка.
— Господин, сюда, — тоненьким голоском позвала Шлёпа, помахав для большей заметности маленькой хрупкой ручкой, совершенно забывая, что для слепого эльфа это было излишним.
И, если само движение домовухи Иллидан не мог заметить, то вот появление за её спиной знакомой ауры было для него так же ясно, как лик луны на чистом ночном небосводе для зрячих. Ворвавшиеся краски его собственного оружия и сияние жрицы Элуны наполнили окружающий мир какофонией, ему столь неприсущей.
Серебристым бликом мелькнул чакрум и оказался безжалостно вогнан в крохотное тельце эльфки. Шлёпа дёрнулась и слегка вскрикнула. Сириус, которого заклинание стало отпускать, с ужасом смотрел, как изо рта ещё секунду назад живой домовухи вырываются кровавые пузыри, а её тельце обмякает, неловко спадая с оружия убийцы.
Удивительный силуэт нападавшей, что незаметно до этого прятался в тени, был полностью закрыт серебристыми латами, и лишь по некоторым признакам можно было предположить, что он женский. Странный шлем чем-то напоминал голову филина, а в наплечники будто бы вросли металлические крылья. Самым же поразительным во всём образе были огромные двусторонние клинки, выглядывающие из-за её спины, чья пугающая сила ощущалась даже магами.
Почему-то смерть домовухи поразила Сириуса ещё больше, чем жуткая участь мракоборца. Нет, Шлёпа не билась в агонии и не кричала, но её маг знал. Осознание потери не хотело умещаться в голове. Казалось, что весь сегодняшний день — один большой кошмар, от него хотелось поскорее избавиться. Нужно было срочно проснуться.
Иллидан встал как вкопанный, а после даже отступил на шаг. Мчащийся за ним Скримджер также затормозил, не зная, что ожидать от новой фигуры в смертельной партии.
Сила собственных клинков ослепляла эльфа, бушующая в них Скверна постепенно заливала всё пространство вокруг, отчего вновь завуалировавшаяся воительница превратилась в несуществующий призрак. Если бы у Ярости Бури были обычные глаза, он бы мог видеть противницу, но для его магического зрения она была полной невидимкой.
«Ты мне нужен. Будет немного больно».
Грубое вмешательство осквернённого эльфа в сознание волшебника довело того практически до рвоты, настолько оно было чужеродным и противоестественным. Глаза резко заболели, однако закрыть их оказалось невозможно, как если бы они больше не принадлежали анимагу. В следующую секунду закованная в латы противница совершенно бесшумно и неожиданно бросилась на Ярость Бури, превратив своё оружие движениями рук в один бесконечный блик серебристого света. От атак магов Иллидан легко уклонялся, но сейчас Сириус с ужасом понимал, что по скорости эльф уступает противнице. В считанные секунды на его теле появились неглубокие, но кровоточащие царапины, не ставшие смертельно опасными исключительно благодаря реакции и координации Иллидана.
Окружив себя щитом зелёного пламени, Ярость Бури добился кратковременного отступления фигуры в латах, выбивая передышку. Силы утекали с пугающей скоростью. Оторваться от сознания анимага мужчина не мог, иначе потерял бы противницу из вида, что было бы фатальной ошибкой. Призыв клинков Аззинота пьянил, осложняя и без того нелёгкий бой. Потраченной на магов энергии критически не хватало. Майев снова, как и в прошлые разы, выбрала слишком удачное время для нападения.
Одна безумная мысль всё же забрезжила слабым светом надежды. Не дожидаясь, пока Песнь Теней снова нападёт, Иллидан бросился на противницу, подпуская её контратаку к себе как можно ближе. Безжалостный чакрум точным ударом вонзился в предплечье, вызывая крик Сириуса и жуткую боль. Однако, рука не отсечена, а значит, её можно спасти, если успеть всё сделать правильно и чётко. Вместо попытки освободиться от вражеского оружия в теле, Ярость Бури лишь приблизился к женщине и резким движением разорвал ремень, удерживающий источники Скверны за её спиной. Два двусторонних клинка с неестественным звоном упали на мокрую брусчатку из-за растаявшего под демоническим пламенем снега. Майев с силой вырвала своё оружие из тела противника и бросилась между ним и потерянным трофеем. Быстрыми прыжками Иллидан постарался изменить траекторию приближения к клинкам Аззинота, но эльфийка легко оказывалась между ним и целью, угрожая следующим выпадом чакрума. Из-за кровоточащей глубокой раны сознание начало мутиться ещё больше, но Иллидан всё равно довольно улыбнулся, ведь теперь его оружие не было защищено аурой жрицы. Силой своей власти над клинками осквернённый эльф вызвал из их недр двух огромных инферналов демонического пламени. Внезапная опасность заставила Майев резко развернуться в сторону нового врага. Один инфернал без колебаний и чувства боли двинулся на эльфийку, пока второй бросился к неотрывно смотрящим на всё магам, заставляя тех скооперироваться и организовать нехитрую оборону. Уворачиваясь от выпада призванного создания, эльфийка запустила зачарованный чакрум в сторону Предателя, который, решив воспользоваться моментом, почти схватил клинки.
В пылу битвы, пока мракоборцы и защитники Хогвартса оказались заняты внезапной атакой пламенных сущностей, никто не заметил маленькое рыжее создание, аккуратно подкравшееся к Сириусу Блэку. Поразительные глаза книзла приковали взгляд еле шевелящегося человека, вырывая его из контроля эльфа и возвращая способность снова управлять собственным телом. Ярость Бури протестующе прорычал, в гневе ища причину потери связи с анимагом.
— Убью, тварь! — на эльфийском взревел Иллидан, в один момент потеряв жрицу из виду.
Бандит не стал дожидаться развязки действия, а больно ударил когтистой лапой по носу волшебника, громко мяукнул и бросился наутёк в сторону Запретного леса. Блэк, насколько позволяли почти ватные ноги, побежал за ним. Он спотыкался и постоянно оборачивался, следя, чтобы его побег не заметили участники битвы. Добравшись до ближайших стволов деревьев, анимаг спрятался за один из них. Он отчаянно не хотел бросать рогатого спутника одного, хотя все чувства и жажда жизни орали, что нужно бежать всё дальше и дальше, не оглядываясь.
Понимая, что у него осталась последняя попытка на спасение, Иллидан выпустил остатки магической мощи огромной разрушительной волной, чтобы выиграть несколько мгновений. Пока жрица торопилась спрятаться за любое препятствие, способное её спасти, а маги единым защитным барьером еле сдержали эту волну, Ярость Бури бросился к клинкам и наконец схватил их.
Сила Скверны невыносимой болью вперемешку с ощущением власти и полноценности ворвалась в тело осквернённого эльфа, заполняя собой каждую частичку его существа, почти мгновенно регенерируя раны и утоляя жажду магии. Даже серый мир вокруг вдруг стал более понятным, и слабые магические течения явили себя взору эльфа. Иллидан был не в силах сдержать безумный радостный смех. Взмыв в воздух, осквернённый эльф упивался возвращённым могуществом.
— Все в замок, быстро! — закричал Альбус Дамблдор, набегу колдуя каменную золотистую стену в проёме, где раньше были двери.
Ленивым движением Ярость Бури, словно нехотя, бросил изумрудную стрелу в магическую преграду, чтобы довольно отметить, с какой лёгкостью та мгновенно лопнула.
— Вы не готовы биться со мной! — проорал Иллидан на языке людей и перевёл взор на главного соперника.
Майев спокойно и открыто стояла с задранной вверх головой, слегка склонив её набок.
— Не хочешь спрятаться от меня, продлив своё существование, моя маленькая тюремщица? — обратился уже на эльфийском Иллидан к Песни Теней.
Женщина ничего не ответила, а лишь хмыкнула.
Ощущение неправильности вдруг поразило осквернённого эльфа вместе со странным оцепенением. Он начал чувствовать, как вместе со Скверной клинков в тело вливается парализующее заклятие, отнимающее конечности одну за одной. Не в силах удержаться в воздухе, Ярость Бури камнем упал на землю почти под ноги противнице. Неторопливо склонившись к эльфу, Майев сняла шлем, встряхнула волосами и, ослабив ремешки на шее, вытянула из-под латного нагрудника сияющую магией подвеску. Взмахнув чакрумом, эльфийка снова ранила Иллидана, сняла латные перчатки и, откупорив подвеску, приложила её к свежей ране. Когда кровь Предателя попала внутрь, воительница аккуратным движением ладони оцарапалась о лезвие своего оружия и добавила собственную кровь к уже имеющийся внутри, после чего вновь спрятала фиал под доспех.
— Сладких снов, Предатель, — единственное, что успел услышать Иллидан прежде, чем погрузиться во мрак.