Глава 9 (2/2)

— Меня зовут Гобзари, — так же спокойно продолжил гоблин. — И я, как представитель банка Гринготтс, с радостью могу сообщить вам, потомственному наследнику сейфа номер семьсот одиннадцать, что ваш счёт является одним из самых важных для нашего банка. Вклад вашего покойного предка был в ряду с основополагающими для развития Гринготтса у самых его истоков, и мы рады предоставлять вам специальные предложения и особые условия обслуживания.

Гобзари довольно поправил шёлковый кафтан.

— В моём лице вы можете получить самую высококлассную и компетентную помощь в любых сложных финансовых вопросах, — довольно закончил представитель Гринготтса.

— Гоблины во всех мирах гоблины, — ещё раз покачал рогатой головой эльф и снова хмыкнул.

— Вашего спутника что-то тревожит? — деловито спросил Гобзари.

— А вас не тревожит, — в тон ему ответил Иллидан, — что хозяина этого сейфа ищут?

— Безусловно, мы наслышаны о некотором… — гоблин на секунду замешкался. — …особом положении в обществе уважаемого мистера Блэка. Однако достаточно часто Гринготтс был свидетелем, как положения в человеческом мире быстро менялись, но неизменным оставалось лишь одно — полная надёжность нашего банка, а с ним и сохранность сбережений его вкладчиков.

Последние строчки были явно когда-то зазубрены карликом наизусть, но осквернённого эльфа это вполне устраивало.

— Если мне вздумается что-то хранить, банк согласится? — с неподдельным интересом уточнил Ярость Бури, специально встав в полный рост и для верности слегка взмахнув кожистыми крыльями.

— Если найдётся доверенное лицо, готовое поручиться за вас, то не вижу проблем, — внезапный приступ алчности гоблина, казалось, засиял пламенем в глазах не хуже огней Иллидана. — А у вас есть что-то ценное на хранение? Наследство? Денежный вклад? Артефакты? Предметы особого наследия?

Маленький карлик слегка засучил ручками, предвкушая возможность будущей сделки.

— Гоблины везде гоблины, — с какой-то долей восхищения хмыкнул эльф. — Нет, пока просто уточняю.

— Жаль, — с тут же исчезнувшим интересом, Гобзари вновь обратился к магу, который от увиденного был не в силах выговорить ни слова. — Так какие у вас были особые распоряжения, уважаемый мистер Блэк?

Человек почувствовал, как в горле комом стоят вопросы, да и вообще любые слова. Когда-то давно волшебник подслушал у своих кузин, что даже разыскиваемые во всем мире приспешники Геллерта Грин-де-Вальда спокойно пользовались услугами Гринготтса, и что на взаимодействие гоблинов к клиентам ни коем образом не влияла политика магического сообщества людей. Но Сириусу даже в голову не могло прийти, что после того, как он нечаянно обронит эти слова Иллидану, тот настоит на официальной сове, пущенной верной Шлёпой.

Однако реальность банковской системы сейчас сидела живым доказательством перед ним в виде деловитого Гобзари, который готов был и демону предложить ячейку, главное, сойтись на процентах хранения и цене обслуживания.

— Итак, уважаемый мистер Блэк, что бы вы хотели? — повторился гоблин с милой улыбкой, которая из-за острых зубов могла бы потягаться с оскалами осквернённого эльфа.

Вместо ответа уважаемый мистер почесал снова засалившуюся бородку и задумался. Он успел сделать крестнику не так много подарков. На первую годовщину мужчина дарил Гарри его первую детскую метлу. Навеянное воспоминание мигом вернуло анимага обратно на стадион, где под восторженные крики толпы, вопреки бушующей непогоде, сын Джеймса лихо рвался вперёд. Мальчик вырос, а значит и метлу можно дарить уже не детскую. Разумеется, она должна быть самая лучшая, ведь он двенадцать лет ничего не дарил, скопился должок, который сейчас можно вернуть с такой радостью и даже счастьем.

— Я хотел бы, чтобы часть моих средств ушла на покупку метлы самой последней модели, — твёрдо сказал Блэк.

— О, вы задумали куда-то далеко улетать? — удивлённое вскинул бровь гоблин.

— Нет, она станет подарком очень важному для меня человеку, так что прошу не мелочиться, — настоял Сириус. — Повторюсь, цена меня не беспокоит, главное, чтобы это было самое лучшее из мира волшебных мётел.

— Разумеется, ваша просьба будет исполнена, — ещё раз оскалился гоблин своей не то жуткой, не то милой улыбкой. — Что-нибудь ещё?

— Да. Как я уже сказал, это подарок. Подарок для Гарри Поттера. Прошу навести о нём справки, где он будет встречать Рождество, и туда в обозначенный праздник прислать дар с соответствующим оформлением, — идея о таком поступке казалась волшебнику всё более удачной.

— Уважаемый мистер Блэк, — аккуратно начал гоблин, — позвольте обратить ваше внимание, что в обозначенные вами даты тарифы обслуживания нашего банка несколько увеличены в связи…

— Мне глубоко без разницы, что у вас там увеличено, а что нет, — грубее, чем он рассчитывал, перебил Гобзари Блэк, — сделайте, как я прошу. Тарифы меня не интересуют.

И без того жутковатый оскал представителя банка стал ещё выразительнее.

— Конечно-конечно, всё, как вы скажете.

***

Десять шагов.

Охотник на демонов порывисто встал, развернулся и пошёл в обратном направлении.

Десять шагов.

Спустя столько лет он всё ещё не может выйти за границы своей клетки. Смешно.

Иллидан на секунду остановился. Десятый шаг. Вот здесь когда-то заканчивалось пространство опостылевшей за сотню веков тюрьмы. Десять шагов туда и обратно. Десять тысяч лет. Десять шагов.

Ярость Бури даже сам не осознавал, насколько глубоко в нём живы воспоминания о том времени. Казалось, что период заключения должен был быть одним нескончаемым мраком, но на самом деле тьма и даже безумие торжествовали в начале, а потом на их место пришли злоба, ярость, желание отомстить и ожидание новых споров. Споров, в которых тюремщица будет бесить до тошноты.

Охотник на демонов встряхнул головой и продолжил привычный путь в десять шагов, нервно то разводя, то собирая крылья за спиной. Беспокойное состояние одолевало уже третий день кряду. В голове то и дело начали всплывать образы прошлого, а жажда магии с новой силой сводила с ума. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он выпил энергию почти из всех акромантулов, оставшихся в живых после опытов с зельями, но их не хватало. Человек, конечно, сразу заметил перемену, но, получив внезапный и жесткий приступ ярости вместо ответа, предпочёл мотаться по улицам в образе пса, справедливо полагая, что там с дементорами безопаснее, чем здесь с сошедшим с ума эльфом.

Самое ужасное, что Ярость Бури не мог понять, что с ним происходит. Смесь предвкушения и чувства опасности разрывали на части. Словно бы в этом пустом мире что-то изменилось, тянулось к Иллидану, звало и манило. Куда звало и что манило, эльф не понимал, отчего раздражался ещё больше. Он пытался впасть в транс, однако чувства не давали разуму расслабиться и отрешиться от тела. Мужчина как будто чего-то страстно желал, но не мог понять, чего именно. Правда, иногда казалось, что совсем не магия будоражила кровь.

Десять шагов.

Даже послушная домовуха соблазняла теми крупицами сил, что в ней были. Хотелось наброситься на неё и вытащить всё без остатка. Стоящая рядом школа, полная молодых волшебников, и вовсе сводила с ума. Да, анимаг говорил, что на время праздника большинство её покинуло, но тем легче справиться с оставшимися. Открывающиеся возможности будоражили: сохранённые артефакты, полезные знания, и, главное, пьянящее чувство чужой магии.

Десять шагов.

Так больше не могло продолжаться. Необходимо было срочно выяснить, что влияет на разум. Поняв причину, можно составлять план действий и быть готовым к нападению или выстраивать дальнейшие шаги с получением новых знаний. Одним словом, сделать хоть что-то, а не просто метаться в приступах от стены к стене.

Десять шагов.

Усилием воли заставив себя остановиться, охотник на демонов сел посреди комнаты и снова попробовал погрузиться в транс. В этот раз он не пытался отрешиться от мира, а наоборот, хотел влиться в него полностью, раствориться и поддаться тому смутному зову, что ощущался всем существом.

Жажда магии мешала. Она цепляла чувства осквернённого эльфа к окружающим созданиям и предметам, что могли хоть как-то её утолить. Фантазии о том, как нервное напряжение и душевная пустота отступают под напором получаемого, будоражили почти физически, сбивали, путали и отвлекали. Мужчина резко вскочил, снова заметался по комнате и зарычал с досады.

Иллидан ненавидел, когда не мог что-то контролировать. Всегда, когда события шли не по плану, он вляпывался в смертельно опасные неприятности, а значит восстановление контроля стало синонимом сохранения жизни. Осознание этого факта пугало, но не помогало.

Стоило позвать эльфку, однако Ярость Бури сдержался. Да, новостей из замка они с магом не получали уже три дня, но сейчас для неё он опаснее, чем риск обнаружения их шпионской деятельности. Тем более Шлёпа уже признавалась, что незаметно исчезать становится всё сложнее и сложнее. Может даже хорошо, что она и человек не рядом. Сейчас их безопасность охотник на демонов гарантировать не мог, да и собственную сохранность не слишком.

Осквернённый эльф с интересом посмотрел на свою руку. Несколько лет назад, когда Песнь Теней схватила его в Запределье и посадила в переносную клетку, его так же одолевала жажда магии. Тогда тюремщица остановила самоизувеченья мужчины, чтобы тот не впился зубами в свою же плоть, под которой бурлила кровь, полная Скверны. Сейчас настырной эльфийки нет рядом, а собственное тело могло бы помочь ему; не стоило сомневаться в том, что когти с лёгкостью прорвут кожу, чтобы можно было добраться до сосудов.

Почему-то воспоминания о тюремщице немного привели в чувство. Наверно, она была бы счастлива увидеть, как он скатывается до непотребного состояния и обязательно бы не упустила повод унизить полудемона. Нет, пока это не выход. Ещё рано сдаваться.

Снова глубокий вздох, остановка и попытка слиться с миром. Снова жажда, как зверь из засады, бросилась и впилась в сердце глубокими когтями. Он должен с ней справиться хотя бы на несколько мгновений, чтобы понять источник беспокойства. Из-за чего она вообще стала такой сильной, прошло столько времени в этом мире, почему сейчас? Что могло так сильно вызвать в нём пустоту в душе, требующую срочного заполнения?

Глубже вдох, отрешение, впустить потоки мира в себя. Ещё одна атака жажды. Отблеск магии Сириуса, что опасливо жмётся возле хижины и сомневается, стоит ли входить. Ещё одно усилие воли и охотник на демонов начинает нащупывать слабый след, даже призрак следа, ведущий куда-то дальше от их пристанища, обратно по дороге, что привела сюда несколько месяцев назад. Словно позади осталось что-то очень-очень важное.

Что-то очень сильное, полное Скверны.

Иллидан резко вернулся в сознание. Магию Скверны он определит как никто другой во всём Азероте. Он был в её появлении так же уверен, как и в том, что это не связано с демонами. Как такое возможно? Как Скверна может быть отделена от Пылающего Легиона?

Вопросы хороводом закрутились в голове мужчины, ответы на которые были один другого безумнее. Ярость Бури не мог ничего точно сказать, и это сбивало. Лишь одно немного успокаивало. Та мимолетная связь, что приятно лизнула сердце, теперь была чуть более ясна и ощущаема.

Если бы осквернённый эльф знал, кто за ней следует, он, может быть, так ей не радовался.

***

Холодно. Как же холодно в этом мире. Даже в Зимних ключах руки Майев не так замерзали, как здесь. Зябко поёжившись, эльфийка вся подобралась и в который раз пожалела, что не может развести костёр, ведь неизвестно, какие силы среагируют на его свет, а рисковать нельзя.

Из всех разумных существ Песнь Теней пока встречала лишь людей. Одеты они были престранно, и Стражница порадовалась, что не поддалась первому порыву и не показывалась им на глаза. Сила Элуны могла помочь жрице и расположить разумных созданий к себе, но почему-то доверять этим двуногим не хотелось. Они совершенно не пользовались магией, а их металлические механизмы слишком сильно походили на эксперименты гномов или гоблинов. Если бы не холод и снег, эльфийка вообще бы не приближалась к их домам. Странным казалось ещё и то, что она ощущала древние святилища, которые, без сомнения, были именно человеческими, но сейчас, все как одно, оказались заброшены. Над ними были метры земли и сугробы снега.

Остановившись на одном из таких, чтобы спрятаться под старым огромным дубом от порывов ветра, Майев внезапно всем существом ощутила силу Иллидана, как если бы беглому узнику пришло в голову протянуть к ней свои когтистые руки. Жадный зов Ярости Бури она тут же использовала для нужного направления. Ничего удивительно; как женщина и рассчитывала, Предатель не задумываясь рвался к силе клинков, давших ему о себе знать из любой точки мира.

После окончания ритуала на вершине Чёрного Храма время и пространство резко изменились для Песни Теней, так что сказать, сколько она провела в Круговерти часов, дней или секунд, она бы не смогла. Все привычные для неё чувства перестали иметь значение. Когда же она очнулась на новом месте уже слегка припорошенная снегом, то первые три дня больше боролась со слабостью и головными болями, словно две недели не вылезала с Хмельного фестиваля, а не искала нужный путь. Проклиная принца син’дорай, который придумал и проводил основную часть ритуала, Майев, тем не менее, признавала, что, несмотря на последнюю атаку иллидари, ставившую под угрозу всё их предприятие и жизнь жрицы, Кель’Тас успел завершить его. Хоть в чём-то жалкий принц оказался не бесполезен. Женщина не была уверена, что он пережил ту осаду. К кому она вернётся, когда выполнит миссию? Вернётся ли она вообще? Найдётся ли ещё один маг, способный перенести через Круговерть Пустоты такую силу, какая есть у Предателя, обратно в Запределье? Навязчивые вопросы раздражали почти так же, как и холод.

Майев, прислушиваясь к ощущениям, положила клинки Аззинота на снег. В них клокотала сила Скверны, которой, по её указаниям, принц син’дорай напоил оружие под завязку. По тому, как сама жрица чувствовала окружающий мир, можно было утверждать, что с природными источниками магии здесь было не густо. Тем лучше: изголодавшая добыча будет слабой, обезумевшей и может совершить много ошибок, которыми охотница незамедлительно воспользуется. Ведь сила клинков, сияющая разрушительным светом, такая манящая, мощная, напитывающая…

Стражница с ужасом поймала себя на том, что сама хотела притронуться к опасному оружию. Она носила клинки за спиной, аккуратно закреплёнными в кожаные чехлы, крайне осторожно обращаясь со своей ношей и старалась свести мысли о них к минимуму. Магия Скверны губительна для её души. Ей доводилось слышать истории об охваченных жаждой магии син’дорай, которые становились на извилистый путь, поддавшись силам в осквернённых артефактах. Да, она не чародейка, но без магии любой калдорай неполноценен и слаб, так что определённый дискомфорт ночная эльфийка уже чувствовала.

Отведя жадный взгляд от блестящего металла, жрица подняла голову. Сквозь ветки слабо сиял новорождённый лик Элуны. Даже сила Богини здесь не так сильна, хоть и ощутима. Угораздило же Предателя приземлиться именно в такую дыру!

Майев вышла из-под веток дерева, чтобы ничего не мешало любоваться ночным небом. Его вид успокаивал, дарил надежду, а тонкий серп луны зачаровывал. Казалось, душа оторвалась от тела и устремилась в тёмное пространство, обретя крылья и необычайную лёгкость. Любовь Богини всегда будет с ней. Её помощь для озябшего и потерявшегося в паутине миров дитя близка, стоит лишь раскрыть душу, впустить её в сердце, прислушаться к ночному лесу и раствориться в нём. Почувствовать, как нить её души сплетается с нитью тех, кто мчится к ней.

Стоп. Мчится к ней?

Слишком поздно эльфийка поняла, что сквозь религиозный транс упустила, как до чуткого слуха доносятся звуки быстро приближающихся созданий. Бежать было некуда, их стремительное движение отчего-то направленно точно на неё. Майев не смогла бы объяснить, почему она так в этом уверена. Командиру Стражей было совершенно очевидно, что, если она попытается скрыться, создания не проскачут мимо, а понесутся за ней. Взяв в руки столько раз спасавший её чакрум, охотница встала посреди поляны и приняла более удобную позу для битвы. Вот за деревьями замелькали серые тени, и эльфийка замахнулась для броска. Кто бы не появился сейчас перед ней, она ударит первой, ведь это не раз спасало во многих передрягах.

Рука так и не выпустила верное оружие. Стоило первому существу появиться в свете Элуны, как Майев осознала, что не в состоянии ранить такое прекрасное создание. Его серебристая шерсть сверкала, а золотые копыта мерцали в темноте. Животное, похожее на лошадь, мотнуло головой с одним огромным рогом на ней, встало на дыбы и громко заржало. Ещё несколько похожих созданий и один маленький золотистый жеребёнок выскочили на поляну, окружая жрицу. Они бросали на неё любопытные взгляды, мотали головами, топтали копытами снег, но агрессии не проявляли. Мощный жеребец, что первым выскочил на поляну, опустил голову и огромным синим глазом смотрел прямо на женщину, проникая в саму душу.

— Да благословит тебя Элуна, — приветствовала его Песнь Теней, склонившись в традиционном поклоне калдорай.

Конь кивнул охотнице рогатой головой и взбил снег передним копытом. Жрица улыбнулась, подошла к прекрасному созданию и, сняв тяжелую латную перчатку, опустила ладонь на тёплую шелковистую морду.

Богиня видит её и дарит любовь, хотя сама Майев не была уверена, что своими поступками её заслуживает.